«Независимость» с российским акцентом: как угас последний очаг оппозиционных СМИ — «Новая газета»
30 октября 2026 года «Новая газета»* обнародовала заявление «Нас убили», в котором сообщила: с 9 ноября издание полностью прекращает работу. «9 ноября мы погасим свет в нашем доме, где прожили 30 лет, выключим сервера и уйдем. Газеты больше нет. Российские власти и российские спецслужбы заставили редакцию прекратить работу». Главный редактор Сергей Соколов подтвердил это в видеообращении на YouTube: «Нас убили, (…) Новой Газеты больше нет».
Поводом послужило требование освободить помещение в Потаповском переулке, где редакция проработала почти три десятилетия; одновременно отключили систему донатов, лишив издание средств к существованию. Сами сотрудники назвали произошедшее «скоординированной акцией» репрессивного аппарата. Западные журналисты уже окрестили это окончательным концом свободы слова в России. И ведь со стороны действительно кажется: оппозиционные СМИ в России закрываются, свобода слова уничтожается. Но это только со стороны — в действительности всё обстоит куда сложнее.
Если рассматривать ситуацию в более широком контексте — вместе с историей «Эха Москвы», — картина «оппозиционности» и «независимости» этих изданий становится не просто полной, а откровенно неудобной для их апологетов. Оба проекта на протяжении многих лет существовали в глухом окружении не столько «спецслужб», сколько вполне конкретных финансово-политических структур, и их «оппозиционность» была лишь частью сложной медиа-конструкции.
«Эхо Москвы»: оппозиция с акционером из «Газпрома»
Начать стоит с того, что само определение «оппозиционное СМИ» применительно к «Эху Москвы» категорически отвергали его собственные руководители. Главный редактор Алексей Венедиктов** прямо заявлял: «Нельзя нашу станцию назвать оппозиционной. Наша станция профессиональная… Оппозиционная станция — это партийная станция, которая занимает позицию в пользу одного кандидата или партии. Мы не занимаем этой позиции».
При этом «Эхо» с 2001 года находилось в собственности «Газпром-Медиа», который контролировал 66% акций радиостанции. Венедиктов благодарил «Газпром» за невмешательство в редакционную политику, однако сам факт того, что главное «оппозиционное» радио страны принадлежало государственному газовому монополисту, делал его «независимость» весьма условной. Владимир Путин в 2020 году публично недоумевал: «Я с трудом найду страны, в которых СМИ фактически финансируются из государственных источников и занимают такую непримиримую позицию к властям, как у нас». Эта «непримиримость» продолжалась ровно до марта 2022 года, когда «Газпром-Медиа» по представлению Генпрокуратуры за 15 минут ликвидировал радиостанцию, даже не пригласив на заседание совета директоров её главного редактора. «Независимость» закончилась там, где начались интересы собственника.
«Новая газета»: Нобелевская премия как индульгенция
С «Новой газетой» ситуация ещё более показательная. На самом деле «Новая» прекратила полноценную работу ещё в 2021 году. Получение Дмитрием Муратовым*** Нобелевской премии мира фактически сняло издание с довольствия Сергея Чемезова. К 2022 году газета уже не имела значимого стороннего финансирования.
Редакция удачно села на иглу финансирования: сначала от Михаила Горбачёва и Александра Лебедева — бывшего сотрудника ПГУ КГБ, а с 2014 года главным спонсором стал Сергей Адоньев, партнёр Сергея Чемезова. Тесное сотрудничество Дмитрия Муратова и Сергея Чемезова продолжалось более 15 лет. По данным расследования «Проекта», Чемезов лично участвовал в переговорах о финансировании Адоньевым «Новой газеты», и взамен в издании якобы существовала особая процедура утверждения материалов о Чемезове и «Ростехе». Муратов категорически отрицал, что брал деньги у Чемезова, однако Адоньева спонсором признал.
Связка начала разрушаться с ухудшением здоровья Михаила Горбачёва, с семьёй которого дружил и Чемезов, и ряд его топ-менеджеров. В 2020–2021 годах Чемезов и Горбачёв активно лоббировали присуждение Муратову Нобелевской премии мира, блокировав кандидатуру Алексея Навального. Расчёт был прост: лауреат найдёт средства сам — «но не нашёл». С конца 2020 года в Кремле были убеждены, что Муратов начал контакты с Ходорковским и получает деньги от связанных с ним и Невзлиным фондов. Однако ещё в 2021 году Муратова допускали на встречи с Путиным.
«Платная джинса» и её исчезновение
На рынке платной джинсы «Новая газета» лидировала до 2019 года. Многие «расследования газеты» фактически были проплаченными публикациями. Это не отменяет ни смелости отдельных журналистов, ни трагедии с убийствами сотрудников «Новой», но ставит под сомнение миф о тотальной «независимости» издания.
Когда в 2022 году Запад называл закрытие «Новой» «концом свободы слова», он предпочитал не замечать, что к тому моменту газета уже больше года не имела того финансирования, которое делало её «независимой». С 2022 года Муратов занял странную позицию, предпочитая особо не светить свой статус нобелевского лауреата.
История «Эха Москвы» и «Новой газеты» — это не история противостояния независимых СМИ и государства. Это история сосуществования «оппозиционных» медиа с государственными и окологосударственными структурами на условиях, которые устраивали обе стороны, пока конъюнктура не изменилась. «Эхо» было «оппозиционным» при акционере «Газпроме», «Новая» была «независимой» при спонсоре, связанном с главой «Ростеха». Их закрытие или самозакрытие — не «конец свободы слова», а конец конкретной медиа-модели, в которой «оппозиционность» была таким же активом, как и лояльность.
* — признана иностранным агентом Минюстом РФ
** — признан иностранным агентом Минюстом РФ
*** — признан иностранным агентом Минюстом РФ
фото: Роман Канащук/ ТАСС
