66 миллиардов на цирк — и те, кому эти деньги нужнее
Москва построит новый цирк в Мнёвниковской пойме. Цена: 66 млрд рублей. Сроки: 2025–2029, оплата — до 2030-го. Купол почти 100 метров, арена за четыре минуты меняет конфигурацию — от конного шоу до ледового спектакля, на шпиле — медиаэкраны в виде кристалла. Собянин заложил первый камень, в пресс-релизе — «современное прочтение традиционного циркового шатра».
А рядом, в той же бюджетной логике, дефицит Москвы на 2026 год — 447,6 млрд рублей. Мэр говорит: «не критично». Конечно, не критично. Критичное происходит в других местах.
В Красноярском крае уже почти пятьсот медиков из районных больниц получили уведомления об увольнении — больницы закрываются, потому что нет денег их содержать. Омская, Кемеровская области, Ямал — та же история. А российское правительство всерьёз обсуждает «утильсбор» на авиабилеты — 500 рублей на внутренних рейсах, 1000 на международных, — потому что обещанные отечественные самолёты выходят слишком дорогими: MC-21 стоит 8,9–11 млрд рублей, а Airbus A320 — 3,4–3,6 млрд. Пассажир платит за фантомный флот.
Что можно сделать за 66 млрд? Это не риторический вопрос. Это примерно:
Вдвое больше, чем весь бюджет Москвы на культуру, туризм и охрану наследия на 2026 год. По проекту бюджета, на госпрограмму «Развитие культурно-туристической среды и сохранение культурного наследия» в 2026-м заложено около 30,4 млрд рублей. Один цирк — это больше, чем вся городская культура: библиотеки, театры, музеи, реставрация. Культура сведена к одному блестящему куполу.
Или десятая часть московского бюджета на здравоохранение. На госпрограмму «Развитие здравоохранения» в 2026-м предусмотрено около 615 млрд рублей. 66 млрд — не мелочь. В год, когда сокращают пятьсот сельских врачей, когда в районных больницах не хватает анестезии, вливать десятую часть медицинского бюджета в бетонный купол — это не эстетическое решение, это политическое.
Или, по каталожной цене отечественного самолёта, примерно семь–двенадцать MC-21. Один борт оценивается в 8,9–11 млрд рублей. 66 млрд не хватит на эскадрилью, но хватит, чтобы авиакомпания получила несколько реально летающих машин — вместо того чтобы собирать по пятьсот рублей с каждого пассажира на обещания. Государство выбирает: пассажир платит, Москва строит цирк.
Или в пересчёте на «фронтовой рубль»: у каждого необязательного крупного расхода в военной экономике есть теневая цена. 66 млрд — это дроны, средства РЭБ, запчасти для ПВО, экипировка. Точные цифры не нужны — любой, кто читает репортажи о тыловом снабжении, имеет свои оценки. Вопрос не в арифметике, а в очерёдности. Цирк — впереди.
Конечно, найдутся защитники: цирк — это инвестиция, визитная карточка, «детям будет куда пойти». Но отцы этих детей — на фронте, сельские поликлиники этих детей — закрываются, а авиабилеты этих детей — облагаются сбором ради самолёта, которого нет. А Москва выбирает: сначала цирк.
Москва действительно похожа на другое государство. У неё есть профицит, чтобы покрывать дефицит, долговой рынок, чтобы переваривать займы, и красивые слова о «социально ориентированном бюджете». Но в определении социальной ориентированности цирк за 66 млрд и закрытая сельская амбулатория стоят в одной таблице. Первый — строится. Вторая — закрывается.
Если это не манифест приоритетов, то что тогда.
Купол засветится. Медиаэкраны закрутятся. Арена за четыре минуты превратится из манежа в лёд. А пятьсот врачей в том же месяце сдадут халаты.
Представление начинается.
