Российской экономике придано резкое ускорение… по пути к пропасти

Экономика России завершила 2025 год с формально позитивным результатом: прирост ВВП, обеспеченный сырьевым экспортом и гособоронзаказом, выглядел достойно. Однако первые месяцы 2026 года обнажили трещину, которая разделила страну на две экономики — милитаризованную, демонстрирующую рост, и гражданскую, погружающуюся в стагнацию.

Промышленность, по данным Росстата, в феврале сократилась на 0,9% в годовом выражении — это худший показатель за последний год. Причем результат оказался намного слабее ожиданий аналитиков, прогнозировавших рост.

Разрыв на две скорости

Падение не равномерно. Обрабатывающая промышленность, по данным за февраль, сократилась на 2,8% год к году. Из 25 крупных отраслей обработки снижение показывают 17, причем именно на них приходится основная часть выручки сектора.

Гражданские отрасли буквально раздавлены: металлургия упала на 15,1%, производство стройматериалов — на 12,3%, автопром — на 8,5%. По сути, мы наблюдаем не точечную просадку, а системное сжатие промышленного контура.

На противоположном полюсе — отрасли, завязанные на гособоронзаказ. Производство транспортных средств (включая судо- и авиастроение) выросло на 16,3%, фармацевтика — на 13,4%, компьютеры и электроника — на 5,3%. Это прямая выгода от мобилизационного спроса и госпрограмм импортозамещения.

Но именно здесь кроется фундаментальная проблема: экономика всё больше замыкается на военно-промышленном комплексе, в то время как гражданский сегмент деградирует.

Инвестиционная яма

Оборотная сторона роста ВВП — глубочайший инвестиционный спад. Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) фиксирует, что в третьем квартале 2025 года инвестиции в основной капитал сократились на 1,7% по сравнению со вторым кварталом.

Предложение инвестиционных товаров (машины, оборудование, IT-услуги) в декабре 2025 года составило лишь 88,2% от уровня середины 2024 года. Это лишь на 4% выше антирекорда, установленного во втором квартале 2022 года, когда санкции только начали наносить удар.

Ключевая причина — жесткая денежно-кредитная политика. Ключевая ставка сохраняется на уровне 15%, что делает корпоративные займы неподъемными. При этом Банк России уже понизил прогноз по валовому накоплению основного капитала на 2026 год до диапазона 0–2%. А инвестпланы промышленности в феврале 2026 года достигли худших значений со времен кризиса 2008–2009 годов.

Кризис неплатежей: тихий убийца

Пока дискуссии сосредоточены на ставке и инфляции, в экономике зреет еще более опасный феномен — лавинообразный рост просроченной дебиторской задолженности. По данным Росстата на январь 2026 года, этот показатель достиг 8,2 трлн рублей. За год он вырос на 21%, тогда как инфляция за тот же период составила около 6%. Рост неплатежей более чем втрое опережает рост цен. За пять лет объем просрочки увеличился в 2,5 раза.

Наибольшие объемы просроченных долгов сконцентрированы в двух секторах — обрабатывающей промышленности (2,9 трлн рублей) и оптово-розничной торговле (1,9 трлн рублей). По доле просрочки в общем объеме требований лидируют энергетика (13%), добыча (8,7%) и обработка (7,7%). Однако наиболее тревожна динамика: за год задолженность в обрабатывающем секторе выросла на 75%, в недвижимости — в 2,2 раза, в аренде и лизинге — на 90%.

Средний размер просроченного долга на одну организацию составил 469 млн рублей — на 14% больше, чем годом ранее. Эксперты связывают это с замедлением экономического роста, падением выручки и проблемами с ликвидностью на фоне высокой ключевой ставки, которая ограничивает доступ к кредитным ресурсам.

Экономист Лазарь Бадалов прямо указывает, что рост неплатежей — это оборотная сторона сдерживающей экономической политики ЦБ, направленной на борьбу с инфляцией, но достигаемой ценой подрыва денежного оборота.

Доля просроченной дебиторской задолженности достигла 10,3% от общего объема требований — максимума с 2008 года. Для сравнения: в начале 2022 года этот показатель был на уровне 2,4% от ВВП, а сейчас — 3,8%. То есть за четыре года относительная нагрузка неплатежей на экономику выросла более чем в полтора раза.

Бегство в кэш: симптом системного недоверия

На этом фоне население и бизнес демонстрируют классическую реакцию на нарастающую неопределенность — бегство в наличные деньги. За первую неделю апреля объем наличных в обращении подскочил на 240 млрд рублей, достигнув 19,85 трлн рублей к 10 апреля. Это рекордный скачок с начала года. А за период с 1 по 17 апреля из банков в оборот было выпущено наличности примерно на 470 млрд рублей — в отдельные дни темпы превышали 50 млрд.

Тренд сформировался еще в марте, когда объем кэша вырос на 300 млрд рублей. Банк России связывает это с перебоями мобильного интернета: отключения связи делают безналичную оплату ненадежной, и граждане запасаются банкнотами как резервным способом расчета.

Но проблема глубже технических сбоев. Рост спроса на наличные фиксируется еще со второй половины 2025 года, когда банки усилили антифрод-контроль, и больше операций стали блокироваться как подозрительные.

Примечательно, что доля безналичных платежей в розничном обороте по итогам 2025 года достигла 88% — граждане не отказываются от цифровых расчетов, но все чаще держат кэш при себе как страховку. Бизнес, в свою очередь, в отдельных сегментах начинает предлагать скидки за наличный расчет, что усиливает интерес к «серым» схемам.

Отслеживать оборот наличных значительно сложнее, чем онлайн-операции, что создает проблемы для контроля за движением средств и противоречит планам властей по «обелению» экономики.

Перспективы: без изменения курса — только хуже

Экономика России оказалась в замкнутом круге. Оборонный заказ и сырьевой сектор продолжают обеспечивать формальный рост ВВП, но цена этого роста — милитаризация хозяйственной структуры, подавление гражданской промышленности и накопление системных дисбалансов. Рост неплатежей угрожает цепной реакцией банкротств, а бегство в наличные сигнализирует о падении доверия к финансовой системе.

Правительство понизило план по инвестициям: в 2025 году ожидается рост лишь на 1,3% (вместо прежних 3,3% к 2027 году). Минэкономразвития прогнозирует замедление роста ВВП в 2026 году ниже 1,3%. Однако ключевой вопрос остается открытым: сколько еще добыча нефти и газа сможет тащить на себе экономику в условиях санкций и ограничения поставок технологий?

Без снижения ключевой ставки, нормализации налоговой нагрузки и реального облегчения доступа к технологиям рассчитывать на восстановление гражданской промышленности не приходится.

Стагнация, которая сегодня выглядит как временное замедление, рискует закрепиться в структуре экономики на годы, усилив зависимость от вооружений и углеводородов. Вопрос не в том, есть ли охлаждение, — оно уже очевидно. Вопрос в том, какая часть экономики еще удерживает систему от более резкого снижения. И ответ на этот вопрос становится все более тревожным.

Впрочем, блок системных либералов это нисколько не волнует. Они, напротив, добиваются именно этого – окончательного разрушения экономики России, чтобы она не смогла даже сесть за стол переговоров, а приняла все условия «победителей».