Спикер новосибирского парламента публично «оттаскал» команду губернатора Травникова

В регионах начинается поиск виноватых: доходы бюджетов резко сокращаются, ассигнования из федерального центра кардинально урезаются, а полномочия по содержанию инфраструктуры без всякого финансового обеспечения передаются на места. Не надо быть большим аналитиком, чтобы предсказать, чем это может кончиться — вряд ли региональные элиты возьмут на себя весь этот груз ответственности. Но здесь возникает одно «но»: если региональная исполнительная власть формируется в Москве, а губернаторы — кремлевские назначенцы, которые будут слепо исполнять все приказы сверху, то депутаты в массе своей — местные, подотчетные избирателю, и вряд ли они захотят стать «мальчиками для битья» и решатся на протест. Именно это и случилось во время рядового заседания бюджетного комитета новосибирского заксобрания.
Председатель законодательного собрания Андрей Шимкив — человек, который четверть века выстраивал конструктивные отношения с исполнительной властью и не позволял себе «несистемных» публичных демаршей, — впервые за годы своей спикерской каденции в прямом эфире, при камерах и микрофонах, заявил, что регион загнан в долговую яму, что правительство «попало в яму с концессиями», а министру финансов Виталию Голубенко прямо предложил перестать врать.
Пролог: одинокий голос на комитете по строительству
Чтобы понять масштаб того, что произошло 17 ноября, необходимо сделать шаг назад и вспомнить, как всё начиналось. Ещё до бюджетного комитета, на заседании комитета по строительству законодательного собрания, ситуацию, которую в регионе привыкли обходить, попытался озвучить один человек — лидер регионального отделения партии «Родина» Вячеслав Илюхин.
Илюхин сформулировал ситуацию на языке, понятном любому избирателю: «У нас сокращается практически всё. Образование — минус 11 млрд. Здравоохранение — минус 2,2 млрд. Соцполитика — минус 11 млрд». На этом фоне обещания «снижения дефицита» в 2028–2029 годах выглядели как бухгалтерская эквилибристика. Отдельного внимания заслуживал фрагмент его речи о налогах: «НДФЛ, который платят бюджетники, — это НДФЛ придуманный: пришёл, ушёл. А вообще живёт область за счёт того, что платят предприниматели». Это не популизм, а констатация бюджетной реальности. Бюджетники финансируются из бюджета, их налоги — это возврат части тех же средств. Реальные доходы создаёт частный сектор. И именно на него, по словам депутата, идёт давление: «Сейчас то, что мы запланировали — повышение налогов, мы видим, что бизнес душит. Не только, наверное, в Новосибирской области, но… здесь уже прямо сильно мы «борщим» с этим».
Он также указал на снижение инвестиций — «существенно, больше 30%». Если это так, то через два-три года область столкнётся не с циклическим замедлением, а со структурным обвалом доходной базы. Бизнес, который душат сегодня, не будет платить налоги завтра.
«Достижения 24-го и 25-го в ближайшие трёхлетки мы не ожидаем»
А заседание бюджетного комитета 17 ноября началось вполне буднично. Награды, согласование повестки, стандартные доклады. Министр экономического развития Светлана Шарпф отчиталась о прогнозе социально-экономического развития, и её цифры, надо признать, выглядели удручающе. Индекс промышленного производства за восемь месяцев 2026 года — 95,7%, индекс сельхозпродукции — 91,7%, инвестиции в основной капитал рухнули более чем на треть от рекордной базы 2024 года.
«По итогам восьми месяцев двадцать шестого года наблюдается значительное снижение уже по большинству отраслей, ну, за исключением потребительского сектора», — признала Шарпф. А затем произнесла фразу, которая задала тон последующим дебатам: «Достижения 24-го года и 25-го в ближайшие трёхлетки мы не ожидаем. Мы откровенно показываем эти цифры без фантазии».
Депутат Вячеслав Плотников тут же спросил министра: «Существует ли какая-то разработанная правительством программа, или она разрабатывается, программа, по немонетарной стимуляции именно среднего и малого бизнеса для инвестиционной темы?».
Ответ Шарпф про «единое окно» Корпорации развития и площадку «Мой бизнес» мало кого убедил — слишком явно за фасадом оптимистических слайдов проступала реальность региона, который теряет и промышленность, и бизнес, и инвестиционную привлекательность.
Но настоящий шторм разразился, когда слово взял министр финансов Виталий Голубенко. Его доклад о параметрах бюджета на 2027 год и плановый период 2028–2029 годов был образцом той самой «технократической» риторики, которой федеральный центр приучил регионы прикрывать управленческие провалы. Доходы — 306 миллиардов рублей, расходы — 351 миллиард, дефицит — 45 миллиардов, или 12,8%. Государственный долг — 165 миллиардов, что составляет 54% от годовых собственных доходов. Обслуживание долга — 25 миллиардов рублей ежегодно.
Голубенко говорил про «консервативный сценарий», про «тонкую настройку», про то, что «расходная часть не такая гибкая», и пытался убедить депутатов, что всё это — лишь временные трудности, которые решатся «благодаря решениям Правительства Российской Федерации».
«Ситуация требует контроля именно в связи с тем, что сегодня главный риск — это то, как у нас изменится экономика, как она переживёт решения, связанные с управляемым её охлаждением», — признавал министр финансов, но тут же спешил успокоить: «И даже вот в этих консервативных параметрах собственных доходов мы видим, что мы не можем уйти в снижение дефицита бюджета из-за того, что наша расходная часть в большей степени представлены расходами социальными».
«Бюджет, ну дохлый»
И тут слово взял Вячеслав Илюхин — депутат, лидер регионального отделения партии «Родина», человек, который за годы своей парламентской карьеры прошёл путь от лидера фракции «Единой России» до одинокого голоса сомнения в зале, где большинство предпочитает молчать.
«Бюджет рассматриваем уже не первый раз. Я уже, Виталий Юрьевич, говорил, что отчёт очень красивый. Но тем не менее, если в глубине покопаться, 44–45 млрд. дефицита, это уже само о себе говорит, что шиковать-то, наверное, нужно прекращать», — начал Илюхин, и в зале повисла та особая тишина, которая бывает, когда кто-то произносит вслух то, о чём все думают, но боятся сказать.
Депутат перешёл к конкретике, которая должна была бы стать предметом уголовного, а не бюджетного разбирательства.
«Вот ГЧП в здравоохранении — 5,6 млрд. Мы платим за незаконченный объект по сути дела. А с чего вдруг? Я бы хотел вообще понять, вот по датам, когда, сколько заплатили, сколько было выполнено. То есть получается так, что концессионер или участник этого ГЧП — подрядчик — строит этот объект за наши деньги, а потом мы ему ещё оказываемся должны».
Эта хитрая схема в свое время была навязана губернатором Травниковым, которого предупреждали, что ГЧП в таком виде больше походит на мошенничество, и рано или поздно расплата за это придет. Но Травникова заберут куда-нибудь руководить баней в Урюпинск, а платить за его расточительство будут новосибирцы.
«Инфекционная больница будет 30 млрд. Кого мы обманываем?»
Если Илюхин задал вопросы, которые любой ответственный парламентарий должен был бы задать давно, то Андрей Шимкив решился на политический шаг — он впервые публично признал, что вся система бюджетного планирования в Новосибирской области построена на обмане. И произошло это после того, как Голубенко попытался объяснить депутатам, во сколько обходятся региону пресловутые концессии — те самые государственно-частные партнёрства, которые пять лет назад преподносились как триумф привлечения внебюджетных инвестиций.
Министр финансов, пытаясь оправдать удорожание объектов, включил ту самую «сказку», о которой позже с такой горечью скажет Шимкив. Он начал рассказывать про «разные подходы к расчётам», про «удельный вес фактических расходов», про «расчётную ставку заимствования», про то, что «процентные расходы мы прекращали, как только объект вводился в эксплуатацию».
Цифры, которые в итоге озвучил Голубенко, выглядели так: семь поликлиник — 29 миллиардов рублей, инфекционная больница — 19 миллиардов, шесть школ — 24,3 миллиарда, полигоны ТКО — 28,5 миллиарда. И это без учёта процентов по кредитам, которые регион теперь вынужден платить десятилетиями.
Шимкив не выдержал. «Виталий Юрьевич, хочется выключить вот эти сказки. Технология ваша сто лет мне нужна. Цифру назовите», — оборвал он министра, и в зале стало слышно, как скрипит стул. Голубенко попытался продолжить про «альтернативный способ строительства», но спикер уже вошёл в раж, который, надо полагать, копился в нём годами.
«По поликлиникам… на входе в проект оценка была 12 млрд. Сейчас, по состоянию на 26-й год, — 29. Инфекционная больница на входе, в 2021 году, было 6,9 млрд. Сейчас — 19, округляю в большую сторону. Шесть школ — на входе было 13 с половиной, выходим в 24», — перечислял Шимкив, и с каждой цифрой в зале становилось всё тише. — «Виталий Юрьевич, ну смешно уже эти сказки слушать. Мы всё давно посчитали, мы ждём от вас. Надо уже честно людям сказать, что произошло и сколько это нам стоит. Инфекционная больница будет 30 млрд. Простая поликлиника будет 7. Кого мы обманываем?».
Депутат Плотников, поддержав спикера, задал вопрос, который должен был бы прозвучать на каждом заседании комитета по бюджету: «Вот, понимаете, инфекционная больница, одно койко-место получилось почти 30 млн. Ну как нет? Вот, 20 млрд 700 мест. Делался ли в правительстве какой-то сравнительный анализ с другими регионами? Как может одно койко-место стоить 30 млн? Кто-то считает эти деньги или просто отдают их из бюджета с бесконечным… Как в бездонную яму?».
Голубенко попытался отшутиться: «Это риторический вопрос, да?» — но риторика в тот день была не в моде.
«Мы живём в кредит. Мы берём кредит под бешеный процент и гасим»
Кульминацией заседания стала речь Шимкива, которую местные политические аналитики оценили как манифест регионального парламентаризма, наконец-то вспомнившего о своей контрольной функции. Спикер, человек, который, по его собственным словам, «25 лет» работает в Заксобрании и помнит, «когда Голубенко ещё молодым назначали на трибуне», перешёл на «ты» и заговорил так, как не позволял себе, пожалуй, ни один председатель регионального парламента в современной России.
«Уважаемые коллеги, мне, конечно, очень не хочется подтвердить наш пятилетний прогноз, когда мы 5 лет назад ровно это говорили, что будет именно так. Уж как досталось тода мне, Диденко, ещё там некоторым депутатам, что мы пережили, но пришли к тому, что мы говорили. Один в один. Ну, вот не очень меня радуют мои прогнозы, что я угадал в десятку, потому что они плохие, но пришли к этому».
И дальше — фраза, которая должна быть высечена на лбу «тихих технократов», типа Травникова, которые продолжают играть в бюджетную эквилибристику: «Значит, дальше. 24 млрд (госдолг) — это на всякий случай по сегодняшним ценам восемь школ. Вот взяли, банку эти деньги подарили. Восемь школ. А следующий год — чуть не 50 млрд. Это напоминает марафон, так бежали-бежали, как Москве понравится, а прибежали со счётом 50 млрд в пользу банка. В пользу банка! Мы вообще понимаем, что мы делаем?».
Спикер, человек, который сам всегда поддерживал Травникова, правда, с периодами резкой критики, впервые публично признал свою долю ответственности — и тем самым обнажил системную природу того, что произошло:
«Ну, давайте честно людям говорить и искать пути решения. Вот к чему мы пришли. Пять лет назад ровно один в один говорили, что будем брать кредит и гасить проценты. Ведь сегодня-то мы что делаем? Мы берём кредит под бешеный процент и гасим. Нет, нам же сказки рассказывали, что инфляция всё съест, да вы чё, чуть не идиоты, ничего не понимаете. Давайте честно признаем и ищем пути решения».
«Симонян на скрипке сыграет, Василиса споёт марш «Прощание славянки»»
И тут Шимкив перешёл на тот язык, который должен бытья понятен любому чиновнику: «Виталий Юрьевич, я вам напомню, уже напоминал, мы вас согласовываем. Законодательное собрание согласовывает вас и вашу должность. А мы ведь можем при таком подходе и отозвать своё решение. И устроить пышные проводы. Симонян на скрипке сыграет, Василиса споёт марш «Прощание славянки». А я салют дам в парке. И всё, и будет нормально. Просьба».
И эту угроза была адресована не столько Виталию Голубенко, отдувавшемуся за художества своего шефа Травникова, а всей губернаторской команде. Шимкив, как бы говорил, ребята, смотрите внимательно: варяг Травников не сегодня — завтра съедет, а вы тут останетесь, и разговор с каждым из вас будет особый. Сделайте правильный выбор: разберитесь, кто в доме хозяин — ваш непутевый шеф, или…
«Девочка в ПТО… потеряли четыре миллиарда»
Затем Шимкив перешёл к личности мэра Новосибирска, и его слова прозвучали как приговор всей вертикали местной власти, которую выстраивал Травников. «Можно, слайд города поставьте. Значит, смотрите, двадцать шестой год, никто нас не спросил. Взяли просто так, сняли со всех всё, что можно, и отдали городу Новосибирску. А в это время мы теряем на простых вещах, элементарных. Говорю вам как бывший руководитель немалого предприятия. Согласовать схему дорожного движения — делает девочка в ПТО. Начальник идёт к генералу или к начальнику ГАИ и согласовывает. И мы из-за этого потеряли около четырёх миллиардов. Кому вопрос задать? И при этом мы со всех снимаем и отдаём Новосибирску. Ну, я не против города ни в коем случае. Всё надо делать, но должен быть баланс во всём. А вы думаете, в Бердск не надо? В Искитим, в Тогучин, да хоть куда. И сейчас опять прилетает 6 и 7 млрд».
И дальше — с нарастающим раздражением уже напрямую в адрес ставленника Травникова — градоначальника Кудрявцева: «Пусть берёт кредит и делает сам. Поставьте ему там строчку, чтобы на плакаты хватило. Ни один мэр за 30 лет не додумался развесить свои плакаты по городу Новосибирску. Ни один. Два раза — на Новый год и на 1 сентября. Это вот даже, ну, приличие какое-то должно быть элементарное. Сейчас новое: по парку бегать начал, и вдруг камера случайно подбежала…».
Шимкив надавил на слабое место тщеславного Кудрявцева, который регулярно украшает город своими портретами и вкладывается в собственный «незатейливый» пиар, что у горожан вызывает даже не возмущение, а смех из-за топорно сделанной работы.
«Не мы его ставили. Напоминаю. С мусором не справился — спихнули в область. Со светофорами не справился — спихнули в область. Землю давайте заберём и пусть бегает по парку с камерой», — продолжал уничтожать Шимкив Кудрявцева.
«Мы все нахватались с этими концессиями»
И вот тут на сцену выходит ещё одна цифра, которая должна бы стать предметом отдельного расследования. Депутат Роман Борисов, анализируя бюджет, обнаружил, что региональная программа борьбы с онкологическими заболеваниями на 2026 год составляла 94 миллиона рублей, а на 2027 год эти средства… не предусмотрены вообще. Ежемесячные выплаты на питание детей-инвалидов с онкологическими и гематологическими заболеваниями — сокращение.
Реализация мероприятий по переселению — сокращение.
Чтобы понять масштаб катастрофы, до которой область довела команда Травникова, достаточно привести несколько цифр, которые прозвучали на заседании и которые Голубенко, надо отдать ему должное, не стал отрицать.
Во-первых, 24 миллиардов рублей в год — это стоимость обслуживания государственного долга области. Это больше, чем весь бюджет новосибирского здравоохранения. Это каждый двенадцатый рубль, который зарабатывают налогоплательщики и бизнес региона, уходит в банки, не создавая ничего взамен.
Во-вторых, дефицит в 45 миллиардов рублей — это не просто «кассовый разрыв», это признание того, что область живёт не по средствам и вынуждена занимать ещё, чтобы покрыть проценты по старым займам.
В-третьих, резервный фонд губернатора, который вырос до 13 миллиардов рублей, — это, по сути, «кубышка», которой можно распоряжаться без конкурсных процедур, по личному решению главы региона, и ни один прокурор не подкопается.
«Вопрос: почему депутаты это чувствовали, а вы нет?»
Что же произошло на самом деле? Почему «тихий технократ» Травников, которого пять лет назад хвалили за «деловитость» и «отсутствие популизма», привёл один из ключевых регионов страны к черте предбанкротного состояния? Ответ, как это часто бывает, лежит на поверхности, но его упорно не хотят замечать в федеральных кабинетах. Модель «варягов», которых назначают из центра, которые боятся сделать лишний шаг без команды сверху, которые решают тактические проблемы за счёт будущих поколений, — эта модель дала системный сбой. Управленец, лишённый стратегического видения, политического чутья и, главное, политической воли, не может управлять регионом в эпоху турбулентности. Он может только имитировать управление, закрывая дыры кредитной иглой и пряча настоящие цифры за красивыми презентациями.
Новосибирская область — это не просто отдельный регион. Это лакмусовая бумажка для всей вертикали власти. И главный вопрос, который сегодня должна задать себе федеральная власть, звучит так: что будет, если штурвалы от более крупных «кораблей» — федеральных министерств и госкорпораций — окажутся в руках таких же «технократов», привыкших закрывать кассовые разрывы кредитной иглой? Ответ на этот вопрос страна, к сожалению, может получить очень скоро. И расплачиваться за него придётся уже не одному региону, а всей России.
Но есть и хорошая новость. 17 ноября в Новосибирске произошло то, чего не происходило годами: региональная элита впервые публично сняла розовые очки. Спикер Шимкив, депутат Илюхин, депутат Плотников… — все они, каждый по-своему, сказали то, что должны были сказать давно.
Они сказали, что концессии — это не привлечение инвестиций, а долговая кабала. Они сказали, что «тихое управление» — это не добродетель, а трусость. Они сказали, что «технократы», которые боятся принимать самостоятельные решения, а полностью зависимы от разных кукловодов из федеральных финансово-промышленных групп — это не спасение от популистов, а катастрофа для регионов. И они сказали, что у законодательного собрания есть реальный инструмент — отзыв согласия на назначение министра финансов, а в перспективе и самого губернатора.
Фраза Шимкива про «пышные проводы» с маршем «Прощание славянки» — это не просто эмоция. Это политический сигнал, который невозможно не услышать. И если в федеральном центре этот сигнал услышат, то у Новосибирской области ещё есть шанс выйти из долговой ямы. Если же его снова проигнорируют, снова закроют за «тихого технократа», снова будут рассказывать сказки про «инфляцию, которая всё съест», — тогда через несколько лет точно такой же разговор, только ещё более жёсткий, придётся вести уже не в Новосибирске, а в Москве. И тогда уже никакие скрипки и салюты не помогут.