Социологи объяснили, почему в России так популярны маги, экстрасенсы и прочие чародеи

Социологи объяснили, почему в России так популярны маги, экстрасенсы и прочие чародеи

Рынок эзотерических услуг в России оценивают в 2,4 трлн рублей. Это больше, чем население тратит на еду. Но главное не сумма. Главное — кто платит. Согласно исследованию Института социологии ФНИСЦ РАН, среди клиентов тарологов, астрологов и «целителей» непропорционально много людей с двумя высшими образованиями и учёными степенями. Чем образованнее человек, тем выше вероятность, что в кризисный момент он пойдёт не к психологу, а к гадалке. Это не парадокс. Это диагноз.

Есть в исследовании Маргариты Поздняковой и Виктории Брюно сцена, которая объясняет больше, чем вся статистика. Жительница Подмосковья, 55-летняя медсестра, отдала «целителям» с телевизионного канала больше восьми миллионов рублей. Повод был серьёзный: тяжелобольной отец. «Маги» брали деньги «на обряды и амулеты», убеждая, что иначе отец умрёт. Когда деньги закончились, они объявили, что единственный способ спасти отца — «повеситься». Женщина оказалась на грани самоубийства. В возбуждении уголовного дела в 2017 году ей отказали, сославшись на добровольность передачи средств.

Эта история — не про глупость. Медсестра, то есть человек с медицинским образованием, в момент отчаяния повела себя так, как ведёт себя большинство. В опросе ФНИСЦ РАН (1 300 городских жителей 18–60 лет, 13 городов, 2024 год) 20% респондентов признались, что хотя бы раз обращались к астрологу, 22% — к гадалке или тарологу, 18% — к целителю или магу. Больше половины платили. Только треть считают, что им это реально помогло. Остальные либо затрудняются с оценкой, либо признают, что эффекта не было. И всё равно идут снова.

Вот это и есть главная загадка, которую пытается разгадать исследование. Не «почему люди верят в магию» — в конце концов, вера в сверхъестественное стара как мир. А «почему в современной России, где есть интернет, университеты и доказательная медицина, рынок иррациональных услуг растёт быстрее рынка психологической помощи».

Ответ, который дают авторы, звучит почти обидно просто. Потому что этот рынок заполняет пустоту, которую не заполнили институты.

Институты становятся абстракцией

Социолог, опрошенный в исследовании, формулирует это так, что лучше не скажешь: «У нас в целом доверие к науке, государству, президенту. Но как только случается что-то личное — болезнь близкого, развод, провал бизнеса — все эти институты превращаются в абстракции. Реальная помощь упирается в деньги, в бумажную волокиту или просто в недоступность. И тогда человек идёт к тарологу не потому, что он вдруг поверил в магию, а потому что ему нужно хоть какое-то решение, желательно побыстрее».

Это ключ ко всему. Обращение к эзотерику — не замена мышления, а реакция на блокировку действия. Психолог стоит 2–10 тысяч за сессию и работает месяцами. «Быстрая магия» обещает результат за 500 рублей и один сеанс. Врач занят, запись через неделю, приём десять минут. Бабка Шура из соседней деревни — выслушает час, возьмёт «сколько дадите». Разница не в вере. Разница в доступности и в ощущении, что тебя слышат.

Именно поэтому в исследовании фиксируется феномен, который авторы называют псевдодействием. Клиент совершает ритуал — «чистку», расклад, «марафон желаний» — и чувствует облегчение. Но облегчение приходит не от магии, а от самого факта действия: тревога снижается, появляется иллюзия контроля.

Проблема в том, что реальные шаги — поход к врачу, разговор с близким, поиск работы — при этом откладываются. Символическое действие подменяет практическое. Внешняя активность маскирует пассивность.

Это не глупость клиента. Это рациональное поведение в условиях, где практическое действие заблокировано или слишком дорого.

Как устроена экономика чуда

Эзотерика давно перестала быть набором разрозненных практик. Это рынок с ценовой стратификацией, продуктовыми воронками и собственной экономикой.

Внизу — «народная магия»: бабушки и знахарки, у которых плата символическая. Одна из комментаторок на форуме описывает это так: «Живёт баба Шура, наверное, в каждом селе такая есть. Она не прямо целительница, но что-то такое умеет, заговаривает. Хожу к ней поболтать, иногда спросить, нет ли сглаза. Она добрая, не дерёт денег. Сама пару сотен ей даю, а иногда с огорода что-нибудь, картошки, кабачков. Иногда бутылочку — в хозяйстве всегда сгодится».

Это не коммерция, а ритуальный обмен, поддерживающий локальные связи. В каком-то смысле баба Шура выполняет функцию психотерапевта в местах, где психотерапевтов нет.

В середине — тарологи, астрологи, нумерологи с Instagram (запрещен в России) и Telegram. У них уже есть прайс, «прогрев», «продуктовая линейка»: бесплатный вебинар («Как очистить карму») → платный марафон за 10–20 тысяч («Исполнение желаний за 21 день») → «личное сопровождение» от 50 тысяч. Цена здесь выполняет не экономическую, а символическую функцию. Один таролог объясняет это прямо: «За 500 рублей ко мне будут относиться как к непрофессионалу. За 3 тысячи клиент уже верит, что получит нормальную консультацию. За 7 тысяч — что это действительно ценно». Внутри сообщества есть даже негласный запрет на демпинг: снизить цену — значит «портить энергетику рынка».

Наверху — элитный сегмент: «персональные ведьмы» при бизнесе и политике, консультации за 100–300 тысяч рублей, оплата наличными или криптовалютой. Один регрессолог в интервью мимоходом замечает: «Среди моих клиентов есть люди, от которых зависят большие проекты. Им нужна предсказуемость. Если я могу дать уверенность в момент принятия решения — это стоит дорого». Деньги здесь — не плата за услугу, а подтверждение веры. Чем дороже, тем «сильнее дар».

Но есть нюанс. По данным того же опроса, только треть клиентов считают, что обращение реально помогло. Каждый пятый затрудняется с оценкой. И всё равно спрос не падает. Это роднит эзотерику с игровой зависимостью: важен не результат, а процесс. Ритуал, беседа, ощущение причастности к «тайному знанию» — всё это выполняет психотерапевтическую функцию, даже если не решает проблему.

Кто эти люди

Портрет поставщика услуг неоднороден, но повторяем. Чаще всего это женщины 30–55 лет. Бывшие экономисты, юристы, педагоги, бухгалтеры. Типичная траектория: личный кризис — развод, потеря работы, болезнь — увлечение «для себя» — просьбы друзей — первые деньги — новая профессия.

«Всё началось с попытки разобраться в собственном гороскопе после сложного развода, — рассказывает астролог Анна. — Потом стали просить друзья, потом друзья друзей. Осознала, что это приносит мне не только удовлетворение, но и реальный доход, только когда появилась очередь на консультации».

Это не обязательно циничные люди. Многие искренне верят в то, что делают. Но одновременно они выстраивают то, что авторы называют символическим капиталом: легенду о даре, сертификаты частных «академий», участие в телешоу, отзывы, «кейсы», ритуальный антураж. Если клиент сомневается, в ход идут техники нейтрализации: «результат зависит от вашей веры», «карма не отработана», «это была энергетическая чистка, просто эффект проявится позже».

Критиков объявляют «завистниками», «одержимыми» или «агентами системы». В закрытых Telegram-чатах формируется коллективная поддержка: сообщество единодушно подтверждает версию практика. Это снимает с консультанта ответственность и одновременно укрепляет его образ «гонимого избранного».

Отдельный сюжет — мужчины в эзотерике. Их меньше, но они чаще работают в «жёстком» сегменте и позиционируют себя через рациональность и эффективность. «Я же не гадалка. Клиент платит мне не за сказочки, а за стратегию. Моя задача — дать конкретные инструменты для управления ситуацией. Это тоже бизнес-подход. Женщины часто увязают в энергиях и карме. У меня другая целевая аудитория и другой ценник. Люди приходят за результатом и готовы инвестировать в контроль».

Исследование фиксирует: у мужчин-эзотериков выше склонность к риску и толерантность к девиантным практикам, чем у скептиков-мужчин. Это не значит, что эзотерика делает человека девиантом. Но она часто встраивается в более широкую стратегию адаптации, где институциональные правила воспринимаются как нечто, что можно обойти.

Почему это опасно

Авторы аккуратно оговариваются: не каждая эзотерическая практика девиантна. Проблема не в отдельном мошеннике, а в условиях, которые системно повышают вероятность вреда.

Первое — имитация профессионализма. Авторитет практика строится не на квалификации, а на легенде. Сертификаты частных «академий», участие в телешоу, отзывы создают видимость экспертизы там, где нет стандартов. Для образованного клиента это критически важно: он не хочет чувствовать себя наивным, поэтому покупает «наукообразный» формат — «квантовую психологию», «нейропрограммирование судьбы», «работу по методу Юнга». Ссылки на Эйнштейна и Юнга выполняют ритуальную функцию: превращают магию в «метод».

Второе — экономическая воронка. Каждый следующий шаг обещает то, чего не дал предыдущий. Логика замкнутая: чем меньше доказательств, тем сильнее вера; чем сильнее вера, тем выше готовность платить. В 2025 году в Москве судили 61-летнюю Л. Амаеву: за пять лет она выманила у клиентки 59 млн рублей «на ритуалы очищения». Блогер Елена Блиновская, автор «Марафона желаний», получила пять лет колонии за неуплату налогов на 918 млн рублей. Это не отдельные эксцессы. Это структурная черта поля, где финансовая непрозрачность — не побочный эффект, а условие работы.

Третье — подмена доказательной помощи. В псевдомедицинских практиках отказ от лечения может стоить здоровья, а иногда и жизни. В исследовании описаны случаи, когда люди с онкологией отказывались от терапии под влиянием «психосоматологов».

Почему запрет не поможет

В 2025 году группа депутатов внесла в Госдуму законопроект о запрете рекламы 36 видов эзотерических услуг. Правительство его не поддержало. Рынок отреагировал предсказуемо: часть услуг ушла в закрытые Telegram-каналы и «серые» схемы. Это иллюстрирует главную проблему регулирования: запрет предложения не устраняет спроса, если спрос порождён дефицитом. Он лишь переводит поле в тень, где контроль ещё слабее.

Авторы предлагают другую логику. Не борьба с эзотерикой как таковой, а сокращение дефицита, который она заполняет. Доступная доказательная психологическая помощь. Правовая дифференциация между досуговыми практиками и услугами с претензией на лечебный эффект.

Ответственность платформ за рекламу сомнительных услуг. Медиаграмотность — не как лекция о вреде магии, а как навык задавать вопрос «на каком основании вы это утверждаете?».

Это звучит менее эффектно, чем запрет. Но работает иначе. Пока человеку проще заплатить 500 рублей за иллюзию контроля, чем получить реальную помощь, рынок будет расти. Не потому, что люди глупы. А потому, что им негде взять то, что продаёт таролог: внимание, время, ощущение, что тебя слышат.

Эзотерика не создаёт этот спрос. Она его монетизирует. И в этом её главный девиантогенный эффект: она учит, что решение проблемы — это ритуал, а не действие. Чем дольше институты не дают альтернативы, тем прочнее эта установка закрепляется.

Вопрос не в том, верить ли в магию. Вопрос в том, почему человеку проще заплатить за иллюзию, чем получить помощь. И пока ответ на этот вопрос остаётся неудобным, рынок будет только расти.

Еще по теме

Что будем искать? Например,Новости

Используя сайт, вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности и обработки персональных данных пользователей.