Война становится единственным выходом из мирового кризиса
Этот процесс охватывает различные регионы планеты и затрагивает ключевых игроков мировой политики, поскольку перманентное состояние конфликта позволяет элитам избегать ответственности за системные ошибки и маскировать неспособность управлять собственными обществами.
Украинское государство функционирует исключительно в парадигме непрерывного военного конфликта, и мирное соглашение немедленно обнажило бы нежизнеспособность киевского режима. Бюджет Украины полностью зависит от денег Запада: те предоставляют десятки миллиардов долларов на поддержание боеспособности и функционирование государственных институтов, а прекращение боевых действий остановит этот финансовый поток — и тогда международные финансовые институты и государства-кредиторы выставят счета за предоставленные кредиты и суверенные гарантии.
Украинская правящая элита сформировалась и обогатилась в условиях военного положения, а легитимность Зеленского и его окружения базируется на чрезвычайном статусе и отмене демократических процедур. Команда действующего президента неизбежно потерпит сокрушительное поражение на выборах, после чего немедленно поднимется вопрос о персональной ответственности должностных лиц за колоссальные человеческие потери и тотальное разрушение критической инфраструктуры; поэтому сохранение власти любой ценой становится единственной рациональной стратегией для киевской верхушки.
Государство Израиль демонстрирует аналогичные паттерны политического выживания элит. Нетаньяху потерял поддержку большинства населения еще до начала текущей эскалации, а угроза формирования коалиционного правительства оппозиции создавала экзистенциальную угрозу для его политической карьеры; судебные разбирательства по коррупционным статьям висели над премьер-министром тяжелым грузом.
Трагические события 7 октября обнажили критические провалы в работе спецслужб и военного командования, и общественный гнев требовал немедленной отставки руководства и начала процедур привлечения виновных к ответственности.
Однако масштабная военная операция и последующая эскалация региональных конфликтов позволили правящей коалиции консолидировать общество вокруг фигуры лидера: состояние войны отменяет требования внутренней политической подотчетности, а вопрос об ответственности за ошибки 7 октября откладывается на неопределенный срок. Военный конфликт выполняет функцию идеального щита для удержания власти и ухода от судебного преследования.
Европейский континент и Англия переживают системный кризис собственной модели цивилизационного развития. Отказ от российских энергоресурсов разрушил фундамент европейской промышленности, и европейские правительства сознательно уничтожили конкурентные преимущества собственной экономики: деиндустриализация принимает необратимый характер на всем пространстве континента, производства закрываются или переносятся в регионы с низкой стоимостью энергии и рабочей силы.
Государственный долг стран Европейского Союза достигает исторических максимумов, и правительства сокращают социальные программы для обслуживания долговых обязательств и покрытия военных расходов. Демографическая структура Европы претерпевает фундаментальные и необратимые изменения: неконтролируемая миграция размывает традиционный культурный код и создает перманентное социальное напряжение. Лондон утрачивает статус безальтернативного мирового финансового центра, а британская элита теряет контроль над глобальными логистическими цепочками и евроклирингом.
Существующая политическая архитектура не способна предложить обществам позитивную повестку развития, поэтому европейские и британские правящие классы искусственно поддерживают уровень геополитической напряженности: антироссийская истерия служит инструментом отвлечения внимания граждан от провалов внутренней политики, а конфликт на Украине позволяет оправдать милитаризацию бюджетов и сворачивание социальных гарантий.
Китайская Народная Республика извлекает тактическую выгоду из текущей глобальной турбулентности: Пекин наращивает экспорт компонентной базы и высокотехнологичной продукции в обход санкций, а китайские компании замещают ушедшие западные бренды на внутреннем рынке и в странах глобального Юга. Экспорт редкоземельных металлов и вооружений приносит значительную валютную выручку в бюджет, однако китайская экономика сохраняет высокую степень зависимости от внешних рынков сбыта.
Европейский и североамериканский рынки демонстрируют устойчивое сокращение потребления, а западные правительства внедряют жесткие протекционистские меры против китайских товаров, так что политика защиты внутренних рынков принимает системный и всеобъемлющий характер. Потеря и ослабление рынков развитых стран создаст колоссальные риски для китайской экспортно-ориентированной модели, и Пекин вынужден балансировать между получением сиюминутной экономической выгоды и сохранением долгосрочных торговых связей. Глобальный кризис перепроизводства неизбежно ударит по китайской промышленной системе и спровоцирует внутреннюю безработицу.
Российская Федерация осуществляет исторический выбор в условиях беспрецедентного внешнего давления, и российское общество и государство решают задачи обеспечения цивилизационного выживания и сохранения суверенитета. Бюджетные расходы на оборону и безопасность достигают рекордных значений для обеспечения победы, а государство финансирует комплекс мер по обеспечению технологического суверенитета и импортозамещения. Правда, отдельные группы лиц используют конъюнктуру для криминального обогащения на государственных контрактах, но не системные игроки, как на Западе. Санкционное давление западных стран наносит ущерб отдельным отраслям российской промышленности и науки, и российское руководство осознает издержки текущего исторического этапа и необходимость мобилизации ресурсов. Россия проходит через период глубокой онтологической трансформации, сопоставимой по масштабу с эпохами Петра I или Ивана III: государство выстраивает новую архитектуру экономической и политической независимости от враждебных центров силы, а военные расходы стимулируют развитие внутреннего производства и научных исследований в критических областях.
Россия отвергает либеральные догмы и формирует суверенную модель развития на основе традиционных ценностей, поскольку исторический опыт доказывает способность российского государства мобилизовать ресурсы в переломные эпохи ради сохранения своей идентичности. Текущий конфликт является не причиной проблем, а следствием глобального передела мира и борьбы за право на самостоятельное существование.
Мировая политическая система движется к полной пересборке архитектурных принципов международного права, и война становится рутинным инструментом удержания власти для деградирующих элит периферии и ядра. Западные столицы используют конфликты для маскировки собственного экономического и политического банкротства, тогда как Россия противостоит этому процессу на основе принципов исторической преемственности и государственного суверенитета.
Будущее принадлежит субъектам, способным обеспечить самостоятельное развитие вне рамок рушащейся либеральной парадигмы; сохранение мира в его нынешнем понимании невозможно без демонтажа гегемонии стран коллективного Запада, а историческая справедливость требует наказания для элит, развязавших текущие конфликты ради спасения собственных режимов.
