Сербия после выборов: пал последний островок свободы и независимости в Европе

Внеочередные парламентские выборы в Сербии 25 октября 2026 года завершились историческим результатом: оппозиционный «Студенческий список» получил абсолютное большинство в парламенте, положив конец 14-летнему правлению Сербской прогрессивной партии (СПП) Александра Вучича. Согласно предварительным данным Ipsos/CeSID, «Студенческий список» набирает около 52% голосов и получает 138 мандатов из 250, тогда как блок Вучича «Александр Вучич — Объединённая Сербия» — 39,3% и 104 мандата . Явка составила почти 70% — рекордный показатель с момента распада Югославии в 1992 году.

Сам Вучич признал поражение ещё до объявления официальных результатов. «Судя по стратифицированной выборке, очевидно: мы проиграли эти выборы. Победил „Студенческий список“», — заявил он в штабе СПП, спрогнозировав, что оппозиция получит от 135 до 140 мест . По его словам, СПП набрала около 1,72 млн голосов, тогда как «Студенческий список» — примерно 2,2 млн .

Этот результат стал кульминацией почти двухлетнего протестного движения, начавшегося после обрушения навеса на железнодорожном вокзале в Нови-Саде в ноябре 2024 года, унёсшего жизни 16 человек. Студенческие протесты против коррупции и непрозрачности власти постепенно переросли в общенациональное движение, бросившее вызов монополии СПП на власть .

Что действительно изменится: известное и неизвестное

Наиболее достоверный прогноз на данный момент — смена власти произойдёт и приведёт к переориентации внешней политики, но масштабы и скорость этой переориентации остаются предметом дискуссий.

Санкции против России: Вучич утверждает, что они будут, но официальная программа «Студенческого списка» этого не подтверждает. После признания поражения Вучич заявил, что победившая оппозиция «введёт санкции против России к весне — марту или апрелю».

Однако это заявление исходит от проигравшего политика, который на протяжении всей кампании представлял оппонентов как марионеток Запада. В доступных публичных документах и программных заявлениях «Студенческого списка» нет прямого обязательства ввести антироссийские санкции. Более того, за месяц до выборов список подтверждал приверженность принципу неприсоединения к санкциям против РФ. Таким образом, утверждение о «неизбежных санкциях» пока остаётся политической риторикой, а не подтверждённым курсом.

Отмена безвизового режима с Россией и переход на евро: технически и политически не решены. Гармонизация визовой политики с ЕС — формальное требование в процессе вступления, и Черногория действительно ввела визы для россиян после начала переговоров. И никакие связи с Россией и заивисимость от российских инвестиций не остановили Черногорию. Вряд ли это остановит и новое сербское правительство.

Что касается перехода с динара на евро: одностороннее введение евро (по черногорской модели) не одобряется Европейским центральным банком и не является частью официального процесса вступления. Для Сербии с её экономическим масштабом и институциональной структурой отказ от собственной валюты без полноценного членства в ЕС не имеет реалистичного пути в краткосрочной перспективе.

«Конец свободной финансовой зоны» и отмена китайских и российских инвестиций: эти пункты не звучали в публичных заявлениях «Студенческого списка». Китайские инвестиции в инфраструктуру (например, проект Белград—Будапешт) и российские энергетические активы (NIS) глубоко укоренены в сербской экономике. Резкий разрыв с ними создал бы немедленные экономические издержки для нового правительства, не имеющего фискального пространства для компенсации. Но курс на разрыв с Китаем и Россией даже не обсуждается, просто это дело времени.

Контекст, который важно сохранить

Сербия при Вучиче действительно сохраняла большую степень внешнеполитической автономии, чем большинство стран ЕС: отказ присоединиться к санкциям против России, сохранение безвизового режима, продолжение закупок российского газа, активное сотрудничество с Китаем. Эта позиция обеспечивала ей роль «свободной зоны» в Европе для тех, кто искал альтернативу западной политической линии.

Однако у этой модели были свои последствия, и оценивать их следует не по западным лекалам, а по тому, что она дала Сербии на практике. Переговоры с ЕС оставались замороженными — но не потому, что Белград «недостаточно старался», а потому, что Брюссель увязывал прогресс с отказом от Косово и присоединением к санкциям против России, то есть требовал платы, которую сербское общество не было готово внести. Сейчас настроение общества, видимо, меняется – молодежь отказывается от привычных идеологических конструкций под воздействием европейской пропаганды. И это – тяжелый урок российским политменеджерам.

Российские энергоносители обеспечивали стабильные и приемлемые по цене поставки — Москва не использовала их как инструмент политического шантажа, в отличие от ряда других поставщиков на европейском рынке. Китайские кредиты финансировали инфраструктуру, которую западные банки не спешили кредитовать под сопоставимые условия, а требования к заёмщику не сопровождались политической повесткой. Но это не имеет никакого значения для заряженного идеологическими установками избирателя.

Явка почти 70% и голосование за смену власти — это не только «выбор в пользу Европы» и «отказ от свободы», но и сигнал о том, что значительная часть избирателей сочла текущий баланс выгод и издержек невыгодным для себя — по причинам, которые ещё предстоит выяснить по конкретным шагам нового парламента, а не по риторике его западных покровителей.

Что произойдёт дальше, зависит от того, насколько решительно «Студенческий список» будет готов действовать. Если новое правительство попытается быстро гармонизировать политику с ЕС — включая санкции, визовый режим и энергетическую диверсификацию, — оно столкнётся с сопротивлением пророссийских и националистических сил внутри страны, а также с экономическими последствиями. Если же оно будет действовать осторожно, сохраняя баланс между Западом и Россией, «свободная зона» может сохраниться в модифицированном виде.

Вучич, признавая поражение, назвал произошедшее «революцией», поддержанной «рядом стран ЕС и глубинного государства США, той фракции, которая противостоит Трампу» . Это, разумеется, риторика проигравшего. Но она указывает на ключевой вопрос: станет ли Сербия после 2026 года более предсказуемым партнёром Запада — или просто сменит одного сильного лидера на другого, сохранив ту же многовекторность, только с другими акцентами.

Ответ на этот вопрос будет определяться не заявлениями в ночь выборов, а первыми законодательными шагами нового парламента.

фото: alo.rs