Как Боня и Айза выиграли раунд у «кремлевской пропаганды», пока та тратила деньги на удушение интернета
Утро начинается не с кофе, а с осознания абсурда. Запрещенный, заблокированный, анафеме преданный Instagram (принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещенной на территории РФ) внезапно оказывается главной политической трибуной страны. Похоже, дядьки в костюмах, с утра до ночи осваивающей народные миллиарды на блокировке доступа к «вражеским ресурсам», до сих пор так и не поняли, что какая-то экс-участница «Дома-2» Виктория Боня и блогер Айза их, что называется, «сделали.
Российская пропагандистская машина, годами выстраивавшая сложные шахматные комбинации на доске «цифровой суверенитет», похоже, пропустила ладью под ферзя. Фигуры разлетелись, стол перевернут, а в выигрыше остались «бьюти-девочки из Монако» с 13 миллионами подписчиков.
Эффект «бумажного пакета»: как запрет убил контроль
Формально все красиво: Instagram запрещен с 2022 года. Роскомнадзор рапортует о победах, депутаты отчитываются о скромности в мессенджере «МАХ». Реальность же, как это часто бывает, наступила на горло песне о тотальной изоляции.
Десятки миллионов россиян (включая самих чиновников, их жен и детей), как оказалось, плевать хотели на запрет. Для них Instagram остался удобным, работающим окном в мир. Это не бунт, это бытовая привычка. И вот тут происходит катастрофа для кремлевских политменеджеров: площадка, отданная врагу без боя, превращается в арсенал.
Виктория Боня собирает «16+ миллионов просмотров за сутки», почти миллион реакций и 50 тысяч комментариев. Айза вторит ей. Тема: «Путина боятся, до него не доводят правду. Страну надо срочно спасать».
И это не просто фейки. Это симптом. Когда под запрет попадает вся альтернативная точка зрения, любая искренняя эмоция (даже не политическая, а бытовая — «надоело жить в страхе») воспринимается как откровение. На заблокированной территории не осталось «наших». Поле было сдано.
О том, что так будет и с многомиллионным Телеграмом, не говорит только ленивый. Но в Кремле никого не слышат – продолжают пилить сук…
«Дом-2» важнее СВО? Неудобный вопрос к аудитории
Самый страшный вывод, который вытекает из этого резонанса: контент Виктории Бони и ее эмоциональный выплеск сегодня интересует народные массы гораздо больше, чем идущая пятый год война.
Государство вырастило поколение на пост-иронии, шоу-бизнесе и селебрити. Телевизор научил людей верить картинке, а не тексту. И когда эта же самая картинка (красивая блондинка из Монако) начинает транслировать простые, как три копейки, тезисы о страхе и вранье вокруг президента — это работает в 100 раз эффективнее ежедненвного трындежа во всяких телевизионных ток-шоу серьезных дядечек в костюмах.
Воспитанное телевизором население получает инфошок: кумир из «Дома-2» говорит на запрещенной платформе то, о чем молчат по ТВ. Итог — массовая эмпатия и поддержка.
Нечем крыть: почему пропаганда проигрывает
Вторая, еще более тревожная для власти деталь — отсутствие контр-аргументов. Что ответить Боне? Кто ответит?
Телевизор? Его аудитория — люди старше 60, умирающий сегмент.
Госпаблики во «ВКонтакте»? Не та оптика, не та атмосфера.
МАХ? Попытки мощно ответить в патриотическом мессенджере сродни крику в пустой комнате. У исходного поста Бони 12 млн охвата. Ответ в МАХе увидят 12 тысяч, и то по принуждению.
Единственное, что приходит в голову «политтехнологам от сохи», — обвинить Боню в вербовке и сказать: «Фу, быть такой». Это не работает. Люди хотят честной боли и эмоций, а не шаблонных обвинений.
Кстати, эти самые «политтехнологам от сохи» могут быть и правы: внезапно сошедший с ума Ремесло, бьюти-девочка Боня из Монако – все об одном и том же. Случайно? А ведь оба серьезно качнули. Первый – всю патриотическую политтусовку, вторая – миллионы праздношатающихся сограждан.
Мы наблюдаем классическую ситуацию: «инфополе не терпит вакуума». Если вы ушли с площадки, на которой сидит 3 миллиарда человек (включая ваших граждан), её заполнят другие. Без вариантов.
Цифры, которые убивают иллюзии
Пока в России отчитываются о блокировках, давайте посмотрим на глобальную статистику (февраль 2026):
YouTube — 2,7 млрд человек.
Instagram (запрещен) — 3 млрд активных пользователей в месяц.
Telegram — 1 млрд.
Можно сколько угодно надевать бумажный пакет на голову и убеждать себя, что Lada Vesta за 3 млн рублей и мессенджер МАХ — это и есть суверенитет. Но 13-миллионная армия подписчиков Бони — это не иллюзия. Это реальность.
Российская власть и госаппарат проиграли этот раунд вчистую. Они отказались от борьбы за умы на глобальных площадках, сочтя это «непатриотичным». Враг (западные соцсети) оказался умнее: он просто дал слово «девочкам из Монако», и этого хватило, чтобы разбить монополию на правду.
Вместо выводов: нужно не блокировать, а работать
Из этой истории есть два выхода. Один — простой и тупиковый: сделать вид, что ничего не было, и заказать у ВЦИОМ опрос о том, что россияне поддерживают утильсбор и не смотрят Instagram. Кстати, песков так и сделал, заявив, что россияне «с пониманием относятся к ограничениям интернета». Но, статус Пескова в России всем хорошо известен, на его выступления пора уже билеты продавать. Но Песков представляет, а точнее сказать – подставляет, другого человека, чей статус и авторитет сейчас для России факт наиболее важный.
Второй — сложный и неочевидный для текущей системы: начать выращивать своих лидеров мнений на запрещенных площадках. Продвигать их на множестве языков. Работать там, где есть люди. Наступать, а не обороняться в кустах.
Пока этого не произошло, любой «инстаблогер» с айфоном и связками в Монако будет стоить сотни кремлевских экспертов в костюмах. Потому что в цифровую эпоху побеждает не тот, у кого есть блокировщик, а тот, у кого есть голос и смелость говорить с толпой на ее языке.
Сегодня этот голос принадлежит Боне. И это — диагноз для всей системы российской политкоммуникации.
