Импортозамещение, технологический суверенитет – можно не заморачиваться, нефть опять в цене
В последние пару лет нас так усердно учили затягивать пояса, так много говорили про «новую этику потребления», про станки, которые нужно покупать вместо яхт, и про то, что отныне каждый уважающий себя патриот должен питаться исключительно репой с собственного огорода, что поневоле начинаешь верить: мы стоим на пороге великой аскезы. Импортозамещение, технологический суверенитет, своя микроэлектроника, свой софт, свой фармацевтический субстрат… Голова шла кругом от количества стратегических сессий и круглых столов, где бородатые мужчины в водолазках обсуждали, как нам выжить без «Боингов» и «Айфонов».
И вдруг — бац! — и весь этот разговорный аскетизм летит в тартарары.
Потому что, как говорится, нет ничего более постоянного, чем временные трудности, и нет ничего более расслабляющего, чем хорошая цена на углеводороды. В марте случилось то, что заставило многих чиновников, уже было приготовивших печальные речи о необходимости «перетерпеть», неожиданно повеселеть. А всё почему? А потому что нефть опять в цене. И очень даже.
Международное энергетическое агентство (МЭА), которое никогда не подозревали в симпатиях к России, выкатило данные, от которых у любого отечественного экономиста на лице появляется блаженная улыбка. Доходы России от экспорта нефти и нефтепродуктов в марте выросли в два раза. Нет, вы только вдумайтесь: в два раза за один месяц. Цифра зашкаливает за $19 млрд. Это на $9,7 млрд больше, чем в феврале, и почти на $5 млрд больше, чем в марте прошлого года, когда западные аналитики дружно хоронили наш экспорт.
Кто-то там говорил про «потолок цен»? Кто-то угрожал вторичными санкциями? Индия и Китай, наши верные азиатские партнёры, услышали это, но решили, что геополитика — это хорошо, а дешёвая российская нефть — это лучше. Индия нарастила закупки до 2 млн баррелей в сутки. Причём если в феврале российскую нефть перерабатывали только семь индийских НПЗ, то в марте их стало уже двенадцать. Китай держит планку в 1,8 млн баррелей в сутки. И это даже не предел.
Конечно, нельзя не отметить, что Москва грамотно воспользовалась неудачным для США ходом иранской кампании. Тегеран сейчас взимает свою дань с Ормуза, а американцы увязли в ближневосточной авантюре, наблюдая, как их «сакральный» нефтедоллар начинает давать трещину. На этом фоне Россия существенно нарастила поставки, несмотря на все санкционные блоки. Рост морского экспорта и расширение круга покупателей наглядно демонстрируют, что Россия успешно перенаправляет потоки и закрепляется на рынках, извлекая выгоду из ситуации, которую на Западе уже окрестили «типичной агрессией» против Ирана. Но нам-то что? Нам — прибыль.
И вот теперь самое интересное. Пока мы привыкли следить за Индией и Китаем, на горизонте замаячили совсем уж экзотические покупатели. Страны Юго-Восточной Азии, которые раньше косились на нашу нефть, как на прокажённую, вдруг резко повысили интерес. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Там, на Западе, сейчас такие разборки с Ираном, что ближневосточная нефть становится товаром штучным, нервным и дорогим. А российская — стабильной, как лопата, и доступной.
Первые партии нафты ушли в Южную Корею. Филиппины, где ввели чрезвычайное положение в энергетической сфере (бензина нет, заводы встают), впервые за пять лет купили российскую нефть — 100 тысяч тонн. Вьетнам, который тоже было засомневался, вспомнил старую дружбу и снова начал закупки. Бангладеш, где на днях закрылся единственный НПЗ из-за нехватки сырья, активизировал переговоры.
Но главная бомба — это Индонезия. Напомню, что по итогам 2023 года Россия вошла в десятку основных поставщиков топлива в Индонезию впервые с 2014 года. Суммарная стоимость поставок тогда составила около $280-300 млн, и мы заняли восьмое место. Теперь же ситуация разогрелась до предела. Делегация из Индонезии во главе с президентом страны Прабово Субианто и министром энергетики Бахлилом Лахадалией уже прилетела в Москву. Не поговорить, а именно договариваться о поставках чёрного золота. Не намеками, а контрактами.
Пока в Кремле и Белом доме обсуждают, как разогнать производство отечественных микросхем на 90 нанометрах, реальная экономика поступает проще. Зачем изобретать велосипед из подножного корма, если можно купить «Мерседес» на выручку от проданной тонны? Импортозамещение — штука нужная. Технологический суверенитет — вещь правильная. Но когда цена на нефть идёт вверх, а спрос со стороны Юго-Восточной Азии такой, что скоро нам придётся расширять порты, — вся эта «заморачивающаяся» риторика уходит на второй план.
Ждем теперь данных по апрелю. Они вызывают особый интерес с учётом атак на наши нефте- и газоэкспортирующие мощности на Балтике — в Усть-Луге и Приморске. Эстония и Финляндия стараются, украинская хунта пытается нанести удары. Но, судя по тому, как резво азиатские партнёры выстраиваются в очередь, врагам не удастся нас остановить. Нефть опять в цене. И мы будем ходить не в рогоже, а, как говорят оптимисты, скоро и в портянках от Армани.
Потому что рынок — великая сила. И он не спрашивает про визы, про Минские соглашения и про трибуналы. Он спрашивает только одно: «Сколько стоит баррель?» А сейчас он стоит дорого. И это, друзья, отменяет любые разговоры о суровой экономии. Пока — отменяет.
