Деньги уходят из банков. Но пока— без паники!
На банковских счетах россиян лежит 68 трлн рублей — исторический максимум. Одновременно банковская система уже 11 месяцев подряд живёт в структурном дефиците ликвидности — самом длительном с 2016 года. На первый взгляд, это противоречие. На деле — два проявления одного процесса.
Вклады перестали быть доходными
За девять месяцев 2026 года объём вкладов вырос всего на 2% — значительно ниже фактической инфляции. Годовой темп прироста депозитов замедлился до 9%. В августе остатки на счетах даже сократились.
Причина проста: при ключевой ставке 14% доходность вкладов заметно упала. Ещё пару лет назад депозиты обеспечивали доходность, превышавшую инфляцию на 20-30%. Сейчас этот разрыв исчез.
Меняется и поведение людей. По данным опросов, доля тех, кто предпочитает вклады, снизилась с 43% до 38%. Доля сторонников наличных выросла с 32% до 37%.
Но важно понимать: это не массовый отток. Это постепенное изменение предпочтений. Люди не закрывают вклады панически — они просто перестают приносить новые деньги и начинают тратить накопленные проценты.
За последние годы сформировался класс небольших рантье — людей, живущих на доход от вкладов. Сейчас их возможности сокращаются. На фоне снижения доходности и роста стоимости жизни они вынуждены направлять проценты на текущие расходы, а не наращивать сбережения.
Почему наличные снова в моде
У наличных есть одно критическое свойство: они работают без интернета.
После ударов по дата-центрам и регулярных отключений мобильной связи это перестало быть теоретическим риском. Люди задумались: а что, если завтра платёжная система не заработает?
Наличные — это не инвестиция. Это страховка от технологических сбоев. Цена этой страховки — нулевая доходность. Человек сознательно отказывается от процента ради ощущения контроля.
Есть и второй фактор: расширение теневого сектора экономики. Часть наличных уходит не в домашние заначки, а в расчёты, которые предпочитают не оставлять цифрового следа. Эта тенденция имеет долгосрочный характер.
С начала 2026 года наличные в обращении выросли на 2,78 трлн рублей (+14,3%) — максимальный прирост как минимум с 2003 года.
Дефицит ликвидности: что это значит
Банковская система уже 11 месяцев живёт в структурном дефиците ликвидности, как пишет экономист Павел Рябов. 21 октября дефицит составил 3,78 трлн рублей. Требования Центробанка к банкам в среднем за октябрь достигли 7,22 трлн — максимума с 2014 года.
Но это не кризис. Относительно размеров всей системы нынешний дефицит в четыре раза меньше того, что наблюдался в кризисные годы.
Структура принципиально иная. Раньше банки занимали у ЦБ и почти ничего не размещали. Сейчас они одновременно должны ЦБ и держат у него значительные остатки. Чистый дефицит скрывает двусторонний баланс: одни банки занимают, другие паркуют деньги у ЦБ.
Два канала оттока денег
Причина дефицита — два канала.
Первый — наличные. С 1 января по 20 октября наличные изъяли из банков на 3,21 трлн рублей. Если исключить этот фактор, дефицит остался бы на уровне прошлого года. Ось слома — это наличность.
Второй — Казначейство. В предыдущие годы оно наращивало средства в банках. Теперь забирает их обратно — причём значительными объёмами. Только за 20 дней октября отток составил 3,03 трлн рублей — крупнейший месячный отток с 2021 года.
Как утверждает Павел Рябов, цепочка такая: дефицит бюджета → Казначейство финансирует расходы из средств, размещённых в банках → деньги уходят с его депозитов и возвращаются через расходы позже и, вероятно, в другие банки → неравномерность ликвидности растёт.
Почему нет стресса на рынке
Логично ожидать, что дефицит ликвидности должен вызывать нервозность: ставки скачут, банки отказывают друг другу.
Ничего подобного не происходит. Ставки, под которые банки занимают друг у друга, держатся стабильно. Разница в цене между надёжными и менее надёжными заёмщиками почти не расширилась.
Если бы дефицит означал кризис доверия, ставки ушли бы вверх. Но этого нет.
ЦБ закрывает дефицит не повышением ставок, а увеличением объёмов предоставления денег банкам под залог. Объёмы таких операций за год выросли многократно.
Стресса нет — и это главная аномалия. Дефицит ликвидности — не кризис, а смена режима функционирования потоков наличности и средств Казначейства.
Что будет дальше
Конец года облегчения не обещает. В предыдущие годы баланс к концу декабря смещался к дефициту. Повторение этого профиля дало бы значительный рост к концу этого года.
Главный риск — продолжение изъятий Казначейства при сохранении спроса на наличные. Тогда ЦБ придётся расширять лимиты, а разрыв между занимающими и размещающими банками вырастет.
В предыдущие годы, в период профицита, деньги стоили дешевле ключевой ставки. В дефиците этого года — вплотную к ней. Каждый триллион, уходящий в наличные и на счета Казначейства, ЦБ возвращает банкам только в долг и под залог.
Что это значит для вкладчика
Банкам сейчас нужнее, чем несколько лет назад, удерживать деньги внутри системы. А населению — менее интересно их там держать.
Обычно такое столкновение интересов решается ценой. Есть разумное основание ожидать, что ставки по вкладам могут оставаться привлекательными дольше, чем подсказывает одна только динамика ключевой ставки: конкурировать за ресурс придётся активнее.
Но это не означает возврата к прежним «сверхдоходам». Более высокая номинальная ставка и более высокая реальная прибавка к сбережениям — разные вещи. Налог, инфляция и рост расходов съедают значительную часть того, что красуется на вывеске.
И есть вторая сторона парадокса: дорогие деньги для банка — это не бесплатный ресурс для его клиентов. Стоимость привлечения постепенно отражается в ценах на кредиты. В итоге расплачивается не только вкладчик, недополучивший процент, но и заёмщик, переплативший по ставке.
Смена режима, а не кризис
Резкий отток вкладов возможен при реализации стрессовых сценариев, сопровождающихся потерей доверия и паническими настроениями. Пока признаков такого развития событий нет.
Но замедление притока депозитов, снижение их доходности и постепенный рост предпочтения наличных формируют неблагоприятную для банковской системы тенденцию.
Смысл происходящего не в том, что россияне массово перестали доверять банкам. Смысл в том, что закончился период, когда деньги в банковской системе были относительно лишними и потому дешёвыми.
Теперь каждый триллион, ушедший в купюры или осевший в бюджетных операциях, приходится компенсировать. Банковский сектор переходит от жизни в условиях избытка к жизни в условиях дозированного доступа к ресурсу. Это другая среда — не обязательно кризисная, но требующая гораздо более точной настройки.
Для обычного человека отсюда следует простая мысль: доходность и надёжность больше не поставляются одним пакетом. Прежняя схема «положил под высокий процент и забыл» работала в мире, где процент был высоким, а цифровая среда — стабильной. Теперь под вопросом оба условия.
Пока граждане меняют привычки, а не стоят в очереди у банковских дверей. Но именно из таких незаметных изменений и складываются новые финансовые режимы.
фото: kaliningrad.kp.ru
