Головокружение от успехов: почему левая идея переживёт нынешних политменеджеров

Нынешние политменеджеры искренне верят, что историю можно планировать. Они смотрят на электоральные цифры, на расстановку сил в парламенте, на списки прошедших и непрошедших — и испытывают то, что лучше всего описать старым выражением в сталинском контексте: головокружение от успехов. Им кажется, что они обыграли не конкретных конкурентов, а саму логику общественного развития.

Это заблуждение. И оно проявляется сразу в трёх вещах:

Отсутствие стратегического кругозора. Человек, мыслящий вдолгую, понимает простую истину: идея и её носитель — не одно и то же. Можно убрать из уравнения отдельного политика. Можно сократить фракцию. Можно поставить под присмотр формальную структуру. Но если общественный запрос никуда не делся, идея просто меняет оболочку. Стратег видит систему, перспективу, динамику, причинно-следственные связи. Политменеджер видит только фигуры на доске.

Отсутствие исторической памяти. А ведь всё это уже было. За несколько месяцев до крушения империи политический сыск докладывал царю: радикальные левые обезврежены, сеть уничтожена, большевики и эсеры разгромлены, тревожиться не о чем. Полковник Зубатов, выстроивший эту систему тотального контроля, был уверен в её эффективности. Через некоторое время ему пришлось застрелиться. Империя пала не от недостатка полиции — от непонимания природы того, с чем она боролась.

Отсутствие чувства ответственности. Тот, кто уверен, что «всё под контролем», не готовится к неожиданностям. Он ведёт себя как человек, научившийся открывать форточку и решивший, что управляет погодой.

Россия и левая идея — это не соседство по исторической случайности. Это глубинное тождество. На протяжении полутора веков наша страна была пространством, где вопросы социальной справедливости, равенства, власти и собственности звучали не как отвлечённая теория, а как вопрос жизни и смерти. Это не про конкретную партию. Это про цивилизационный код.

И вот сейчас мы наблюдаем, как политические управленцы празднуют. По предварительным итогам, коммунисты теряют около семнадцати мандатов. «Справедливая Россия» рассчитывает примерно на полтора десятка мест, четыре из которых — результат побед в одномандатных округах. Обе партии заметно сокращают присутствие в парламенте.

Из Думы уходят заметные фигуры. Коммунисты лишаются Михайлова, Матвеева, Ющенко. Эсеры — Грешневикова и Тумусова. Бывший иркутский губернатор Левченко, как ожидается, мандат не получит — и это уже называют реакцией Кремля на попытку Зюганова вернуть его в конструкцию власти через радикальную повестку. Ющенко, три созыва подряд избиравшийся от Башкирии, проиграл в Уфе. Фракция лишается сильных игроков, и внутри КПРФ провоцируется конфликт.

У «Справедливой России» картина ещё тяжелее. Партия уже несколько лет в кризисе, самостоятельной повестки фактически нет. Один из политтехнологов связывает это с фигурой Миронова: партия всё чаще строит публичную активность вокруг критики коммунистов, а не вокруг собственной программы. Потерян целый пул спонсоров, который практически невозможно восстановить. На региональных выборах заметного роста тоже нет — исключение составляют лишь некоторые республики Северного Кавказа.

Пять-шесть лет назад партия могла опираться на влиятельные региональные группы, конфликтовавшие с местными властями.

Коммунисты тоже сокращают представительство, но их положение не сопоставимо с ситуацией эсеров. Они сохранили статус второй парламентской партии и сравнительно успешно выступили в ряде региональных заксобраний. Но теперь возможности становятся заметно меньше.

С партией «Родина», члены которой наивно полагали, что взамен на откровенно фриковские заявления их лидера о продолжении войны и уничтожении предателей из «Яблока» их партии будут гарантированы места в Думе, не перестают удивляться откровенно унизительным результатам голосования. При этом лидер партии Журавлев, в лучших традициях штрейкбрехерства получил плюшки – стал депутатом по одномандатному округу, слив при этом всю партию, что говорит о явном его предварительном сговоре с политменеджементом.

Но спрос на социальную и левую риторику в обществе остаётся значительным, и у левых сохраняется собственная электоральная ниша.

После выборов Зюганов публично демонстрировал недовольство результатами, однако его критика власти остаётся ограниченной: партия может критиковать отдельные решения власти, но продолжает действовать внутри существующих политических правил.

И вот на фоне этого «управляемого» процесса — митинги. В Улан-Удэ депутат Народного Хурала Бурятии Баир Цыренов подал уведомление о проведении акции «Против узурпации власти» в мэрию

Коммунисты объявили митинг за честные выборы в Сыктывкаре, Республика Коми. Московский горком заявил о «каскаде нарушений» на выборах и назвал произошедшее «позором трусливого режима».

Московский горком не признал результаты дистанционного электронного голосования и заявил о «совершенно возмутительном характере и масштабе фальсификаций на множестве избирательных участков.

Бурятское отделение КПРФ «ставит под сомнение итоги выборов Госдумы на тех участках, где были зафиксированы нарушения», заявил лидер рескома, депутат Госдумы Вячеслав Мархаев.
Это и есть та точка, где иллюзия тотального контроля начинает трещать.

Политменеджерам кажется: исключили из публичной политики отдельных персонажей, поставили под контроль формальную структуру — и фронда искоренена. Но это не так. Левая идея жива. И всегда найдутся вожди. И произойдёт это неожиданно, в самый неподходящий для политменеджеров момент, с непредсказуемыми последствиями.

Потому что идея — это не депутатский мандат. Не партийная структура. Не строчка в отчёте о контроле над общественным мнением. Идея — это то, что живёт в людях, когда они часами стоят в очередях на участок, только чтобы проголосовать бумажным бюллетенем, способом, поддающимся проверке. Идея — это то, что заставляет человека идти на митинг против «узурпации власти», даже когда все формальные механизмы говорят ему, что это бесполезно.

Сегодняшние политменеджеры, с их головокружением от успехов, рискуют повторить этот путь. Они видят цифры, но не видят процессов. Они контролируют структуры, но не контролируют идеи. Они празднуют победу, но не понимают, что победа над персонажами — это не победа над историей.

Левая идея в России не умрёт от того, что у КПРФ стало на семнадцать мандатов меньше. Она не исчезнет от того, что «Справедливая Россия» вливается в ЛДПР. Она найдёт новые формы, новых носителей, новые точки входа. И произойдёт это тогда, когда меньше всего этого ждут.

Потому что Россия и левая идея — это тождество. И тот, кто этого не понимает, обречён на головокружение, за которым всегда следует падение.

И нынешние политменеджеры, добившись ограниченных, сиюминутных результатов, заложили мощную мину замедленного действия под будущее России. Но когда все это рванет, они будут доживать век на своих виллах в Средиземноморье и вряд ли их будут мучить угрызения совести…