Дракон против Орла: как Китай развернул немецкий «верстак» против самой Германии
27 августа 2026 года. Председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен делает заявление, которое можно было бы счесть дипломатической рутиной, если бы не тон. Она выражает «обеспокоенность» ростом китайского импорта в ЕС и «критической зависимостью» Евросоюза от Китая по ряду материалов. И добавляет: ЕС не намерен терпеть «перманентный торговый дефицит». В переводе с дипломатического языка это означает угрозу защитных мер.
За год до этого Германию потрясла новость: экспорт легковых автомобилей в Китай упал на 33 процента. Рынок Поднебесной с начала 2000-х годов был одним из важнейших для немецких автопроизводителей, обеспечивая стабильный рост продаж. Вторым ударом стал неожиданный рост импорта легковых автомобилей из Китая на 8,9 процента.
Если первое ещё можно было объяснить внутренними проблемами и конкуренцией в самом Китае, то второе требует глубокого осмысления. Что произошло? Как страна, которую полвека считали «сборочным цехом» и «младшим партнёром», превратилась в смертельного конкурента для немецкой промышленности — священной коровы европейской экономики?
Экономист Андрей Шилов в своём фундаментальном исследовании для журнала «Россия в глобальной политике» предлагает ответить на этот вопрос, прокрутив назад плёнку германо-китайских экономических отношений. И начинает он неожиданно — с гонконгского боевика.
«Первая встреча»: ученик и мастер
Заглавием своего исследования Андрей Шилов выбрал название гонконгского боевика с Джеки Чаном в главной роли, вышедшего в начале 1980-х годов и ставшего популярным в Германии. Сюжет незамысловат и является классическим для таких фильмов: молодой помощник в школе кунг-фу пытается освоить боевое искусство, но ему не позволяют. Лишь случайная встреча со старым мастером, скрывающимся от могущественных врагов, открывает ученику тайны мастерства.
По случайному совпадению, могущественный противник Джеки Чана владеет стилем кунг-фу «Орла», а старый мастер обучает его стилю «Дракона» или «Змеи». Как известно, орёл — герб ФРГ, а Китай часто сравнивают с азиатским драконом. Победить могущественного «Орла» стилем «Змеи»/«Дракона» невозможно; главному герою приходится разработать новый «синтетический стиль», объединяющий лучшие техники обоих направлений.
«Современному Китаю пришлось пройти большой путь в экономическом сотрудничестве с Германией, освоить многие немецкие ноу-хау и технологии, объединить их с китайским подходом к промышленной политике, освоению инноваций и поддержке экспорта, чтобы предстать опасным конкурентом, объединившим преимущества «двух стилей»», — пишет Андрей Шилов.
За 54 года с момента установления дипломатических отношений между КНР и ФРГ в 1972 году экономическое сотрудничество двух стран прошло через бурный рост и несколько фаз развития. Из страны-импортёра немецкой промышленной продукции Китай сначала превратился в «сборочный цех» для немецкого бизнеса, затем стал ключевым рынком и страной размещения производства, а сейчас воспринимается германскими деловыми кругами как угроза собственной промышленности, мощный конкурент и хитрый инвестор-скупщик немецких технологий и компаний.
«Ученик получает доступ на дальний конец длинного верстака»
В середине — конце 1980-х годов немецкая промышленность всё сильнее ощущала ценовое давление со стороны азиатских конкурентов — Японии, Южной Кореи и Гонконга. Под натиском японского экспорта постепенно рушилось производство бытовой техники и электроники; такие бренды, как Telefunken и Grundig, бывшие мечтой советских граждан в витринах московских комиссионных магазинов, сдавали позиции, а к 1990-м годам прекратили существование. Серьёзный кризис переживала и лёгкая промышленность.
В качестве ответа на ценовую конкуренцию в Германии возникла концепция «длинного верстака». Идея проста: «голова» верстака, включающая в себя разработку, дизайн, управление процессами и организацию самого производства, остаётся в Германии, а длинная часть (сама доска) уезжает в Китай, где много дешёвой рабочей силы, способной изготавливать простые товары по немецкой технологии и под надзором.
В результате в Китае возникают многочисленные дочерние подразделения немецких компаний с переносом туда наиболее трудоёмкой части производства. Первыми размещаются предприятия лёгкой промышленности, и на этикетках Adidas и Puma появляется надпись Made in China. Концепция «длинного верстака» продолжает набирать обороты: в 1984 году первые заводы открывает Volkswagen, передавая для производства снятую с производства в Германии модель Santana; химический гигант BASF и многие другие немецкие компании также разворачивают свои производства. Для немецкого бизнеса это знаменует начало глобального распределения производства.
В конце 1990-х — начале 2000-х годов к трудоёмким производствам добавились наиболее экологически вредные, с которыми в Германии начали активно бороться «Зелёные». В Китай переехала базовая химия, включая производство фармацевтических субстанций; из Китая начали закупать сталь в слябах для немецкой металлургии.
«Ученик старается овладеть стилем конкурента»
Появление в Китае немецких промышленных предприятий потребовало обучения кадров для работы на них. С 1993 года китайские студенты на регулярной основе отправляются на обучение в технические университеты Германии; с начала 2000-х годов их ежегодная численность колеблется от 25 до 30 тысяч человек. За три десятилетия обучение в Германии прошли сотни тысяч инженеров и технологов из Китая.
Наряду с производством лицензионных немецких товаров начинает расти и расширяться производство их нелицензированных китайских аналогов. Китайские компании приступают к широкой перекупке кадров у филиалов немецких компаний, усиливая внутренний «переток мозгов». Инженеры с немецким образованием приходят на работу в китайские корпорации, принося последние достижения немецкой инженерной науки и техники. Стараниями этих людей появились собственные китайские автомобильные и машиностроительные компании, занявшие значительную долю рынка в дешёвом сегменте, не интересовавшем немцев.
К 2000-м годам в немецком экономическом истеблишменте сформировалась чёткая концепция взаимной торговли и разделения труда с КНР. Из Германии на восток отправляются наиболее трудоёмкие и экологически сомнительные производства, а также высокотехнологичные товары: легковые автомобили, оборудование, скоростные поезда — всё это можно охарактеризовать как немецкий машиностроительный и химический хай-тек. Из Китая на запад едут ширпотреб, бытовая техника, базовая химия и товары с высокими трудозатратами.
На протяжении более чем двадцати лет сальдо торгового баланса ФРГ с КНР было положительным для Германии, а сам объём взаимной торговли превысил 200 миллиардов долларов. Сложившийся порядок казался идеальным. Несмотря на постоянную критику китайской политической системы немецкими чиновниками и депутатами, торговля росла; компании продолжали переносить свои мощности в Китай, в том числе и для усиления присутствия на локальном рынке страны с населением 1,4 миллиарда человек.
Инженерно-техническая элита Германии была уверена в невозможности создания Китаем своего национального конкурентоспособного машиностроительного хай-тека, а следовательно — в вечной привязке к немецким разработкам и технологиям. Китай рассматривался как младший технологический партнёр или подмастерье, делающий тяжёлую и низкооплачиваемую работу.
«Разворот верстака»: эффектный приём из боевика
Все, кто смотрел гонконгские боевики, знают эффектный приём, когда драка идёт в помещении и главный герой, умело орудуя мебелью, разворачивает её к противнику, нанося удары и блокируя его перемещения.
Схожим образом можно описать ситуацию с «длинным верстаком», который более трёх десятилетий назад протянулся из ФРГ в Китай.
В 2026 году наступила «смена вех» в автомобильной промышленности: после заявления руководства концерна Volkswagen о необходимости сокращения ста тысяч человек и закрытии ряда заводов в ФРГ председатель правления концерна заявил в интервью газете Handelsblatt, что слишком дорогим стало не только производство, но и разработка автомобилей на родине концерна.
Каким видит руководство Volkswagen выход из данной ситуации? Очень простым: вывод на рынок Евросоюза и Германии новых платформ электромобилей, полностью разработанных и выпускаемых концерном в Китае. На сегодняшний день центр разработки и производства Volkswagen в китайском городе Хэфэй — наиболее современная площадка концерна и единственная в мире, кроме ФРГ, обладающая полным циклом разработки, испытаний и сертификации новых платформ автомобилей; специализация площадки — электромобили.
Учитывая запрет на производство в ЕС двигателей внутреннего сгорания после 2035 года и отсутствие в Европе производства компонентной базы для электромобилей, переход на поставки автомобилей из Китая выглядит логичным бизнес-шагом. Открытым остаётся вопрос, что будет с немецкой площадкой по разработке автомобилей и как изменится её роль в будущем. Аналогичная ситуация складывается у химического гиганта BASF: концерн вложил 9 миллиардов евро в свою площадку в КНР, разместив там не только производство, но и разработку и испытательные лаборатории.
Можно ли считать зависимостью от Китая размещение там крупнейших площадок по разработке и производству продукции немецкими концернами с последующими поставками в ЕС и Германию? Видимо, ответ должен быть положительным, так как по ряду продуктов площадки не имеют аналогов в Германии и становятся для компаний основными и наиболее перспективными, с возможностью последующего вытеснения устаревающих и дорогих площадок в Германии. В будущем этот феномен может заслуженно получить название «китаизация» немецкого бизнеса.
«Младший партнёр показывает своё кунг-фу»: программа Made in China 2025
В 2015 году в Китае принята программа «Made in China 2025», задавшая государственные приоритеты в развитии ряда отраслей экономики, включая традиционные для Германии сферы производства и экспорта: автомобильную промышленность, точное машиностроение, промышленную робототехнику и электротехническое оборудование.
Основные цели программы были заявлены следующим образом:
— Повышение уровня самообеспеченности — достичь 70 процентов локализации производства ключевых компонентов и материалов на территории Китая
— Технологическое лидерство — войти в число мировых лидеров в десяти приоритетных отраслях: новые информационные технологии, станки и робототехника, аэрокосмическое оборудование, морское оборудование, современные железнодорожные транспортные средства, энергосберегающие и новые энергетические автомобили, электрооборудование, сельскохозяйственная техника, новые материалы, биомедицина и высокопроизводительные медицинские приборы
— Замена импорта — сократить импорт высокотехнологичной продукции за счёт развития собственного производства
— Приобретение зарубежных технологий — стимулировать китайские компании к покупке иностранных высокотехнологичных предприятий и получению доступа к их патентам и ноу-хау
— Инновационное развитие — наращивать собственные НИОКР и создавать национальные центры разработки и испытаний
Немецкие промышленники отнеслись к принятию программы спокойно: они были уверены, что составить им конкуренцию в перспективе десяти лет в тех сферах, где Германия копила компетенции многие десятилетия, Китай не сможет. Первые алармистские статьи немецких экономистов по поводу планов Китая появились в 2020 году.
Основным поводом для алармизма стал заметный прогресс Китая в области оборудования для энергоперехода: практически весь переход Германии на солнечную энергию базируется на производимом в КНР оборудовании. По данным статистики, более 80 процентов оборудования для получения солнечной энергии, используемого в Германии, поставляется из Китая либо собирается из китайских компонентов. Особую пикантность ситуации придаёт то, что на покупку данного оборудования как фирмы, так и домохозяйства получают субсидии из немецкого бюджета.
В последние десять лет Китай стал фактическим монопольным поставщиком редкоземельных металлов и продукции из них на европейский рынок. По данным Бундесбанка, Китай поставляет в ФРГ 90 процентов редкоземельных металлов, 88 процентов висмута и 70 процентов порошка магния. В частности, используемые при производстве ветрогенераторов постоянные магниты из неодима полностью поставляются в Европу из КНР. Таким образом, по этому критическому компоненту немецкая ветроэнергетика целиком зависит от Китая.
«Учиться у варваров их передовым технологиям, чтобы сдерживать варваров»
Общеизвестна китайская любовь к формулированию девизов для своих стратегических подходов или начинаний; в заглавие этого раздела Андрей Шилов взял девиз, сформулированный мыслителем Вэй Юанем в 1842 году для начинавшейся тогда политики модернизации. В приложении к современной действительности интересен взгляд самих «варваров» на то, как китайские конкуренты обучились их передовым технологиям и какую конкуренцию им составляют.
Ответу на этот вопрос посвящён регулярный опрос, проводимый Институтом немецкой экономики из Кёльна (IW), среди выборки из 900 опрашиваемых предприятий; 350 из них постоянно сталкиваются с китайскими конкурентами на своих рынках сбыта. По результатам опроса 2024 года как минимум половина компаний отмечает высокую либо очень высокую конкуренцию со стороны производителей из Китая.
До последнего времени было принято считать, что конкуренция китайских производителей с немецкими носит исключительно ценовой характер. Относительно дешёвая рабочая сила и массовый выпуск позволяли и позволяют китайцам предлагать покупателю цены заметно ниже немецких конкурентов. При этом также считалось, что сами товары из Китая заведомо менее качественные и инновационные.
Насколько данное представление оправдано до сих пор, можно увидеть в результатах опроса IW. В ходе опроса задавался вопрос о степени ценовой конкуренции с Китаем при условии, что сами китайские товары сопоставимы по качеству и потребительским свойствам с немецкими. Результаты показали: немецкие компании сталкиваются с жёсткой ценовой конкуренцией со стороны производителей из КНР. Большинство отмечают, что китайские товары сопоставимого качества дешевле более чем на 30 процентов.
Чем обусловлена столь высокая ценовая конкурентоспособность китайских товаров — государственными субсидиями или инновационностью китайского производства? Эти вопросы также были заданы участникам опроса, и их результат вызвал шок у исследователей IW.
Почти 20 процентов немецких компаний оценивают своих китайских конкурентов как более инновационных, чем они сами; около половины считают себя равными китайским компаниям. Ещё несколько десятилетий назад подобный результат опроса немецких компаний был бы немыслим, что констатируют представители IW.
Сама идея о том, что китайские компании могут быть более инновационными, чем немецкие конкуренты, часто являющиеся мировыми лидерами в своих областях, была непредставима не только для немецких инженеров, но и для экономистов. Как видно из результатов опроса, уже в 2024 году реальность опровергла все многолетние стереотипы. Немецкие производители, сталкивающиеся на своём рынке с китайскими конкурентами, оценивают их как равных себе или даже превосходящих в инновационном плане.
Ключевой вывод: китайские компании как минимум так же инновационны, как и немецкие, а к тому же пользуются государственной поддержкой. Можно сказать, что Китай наносит по обрабатывающей промышленности Германии «двойной удар».
«Китайский шок сильнее всего ударил по автопрому»
В первом квартале 2026 года опубликованы данные по структуре и обороту внешней торговли Германии с Китаем за 2025 год. Свой отчёт о германо-китайской внешней торговле за 2025 год IW озаглавил как «Китайский шок сильнее всего ударил по автопрому».
Дефицит внешней торговли с Китаем составил для ФРГ значительную сумму в 90 миллиардов евро, то есть Германия превратилась в импортёра китайских товаров. В 2025 году произошло обрушение экспорта продукции немецкого автопрома в Китай — падение составило колоссальные 33 процента, а (что сделало это падение ещё более болезненным) прирост импорта китайских автомобилей достиг 8,9 процента! Пик экспорта немецких автомобилей в Китай пришёлся на 2022 год; по сравнению с рекордным годом падение экспорта в 2025 году выглядит ещё более впечатляющим — 54,5 процента!
Серьёзное падение экспорта испытали и немецкие машиностроители, для которых китайский рынок станков и оборудования на протяжении многих лет считался одним из ключевых: минус 9,8 процента по отношению к 2024 году и минус 17,5 процента к максимальному значению, достигнутому в том же рекордном для экспорта 2022 году.
Если падение экспорта можно объяснить ценовой конкуренцией и протекционизмом, то рост импорта высокотехнологичной продукции машиностроения и автопрома из Китая связан не только с ценой, но и с качеством и инновационностью поставляемых товаров.
В случае с автомобилями немецкие потребители признали китайский автопром как минимум на уровне японского и корейского. Рост количества китайских электромобилей и дилерских центров по их продаже на улицах немецких городов невозможно не заметить.
В отличие от легковых электромобилей, в случае промышленного оборудования речь идёт о корпоративных покупателях, которые, несмотря на свою консервативность, многолетние связи с немецкими производителями и их сервисными службами, пошли на рискованный шаг — приобретение китайского оборудования. Объяснить это только низкой ценой нельзя: оборудование должно демонстрировать схожие или лучшие показатели производительности, точности и надёжности, а система его послепродажного обслуживания — гарантировать поставки запасных частей и своевременный ремонт.
«Дракон адаптирует орлиные приёмы»: покупка «сокровищ короны»
За более чем полувековую историю сотрудничества КНР и ФРГ китайцы сформулировали для себя понимание технологических ниш, в которых немецкие компании особенно сильны и где без их участия реализовать качественный рывок в китайской промышленности будет либо невозможно, либо долго и дорого.
Изготовление и разработка автокомпонентов: производство немецких автомобилей и их основных агрегатов в Китае ведётся уже несколько десятилетий; основным фокусом для приобретения стали поставщики третьего уровня, например, автомобильного крепежа, электрических жгутов и оборудования для алюминиевого литья автокомпонентов. В каждом из этих сегментов китайские инвесторы выкупили контрольный либо полный пакет акций немецких предприятий — лидеров отрасли. В качестве примера можно назвать компании Kiekert, Grammer, MSSC AHLE, ACPS Automotive, LEONI. Под контроль китайского производителя автокомпонентов перешла и немецкая AMK Group — ключевой производитель компрессоров для систем пневматической подвески легковых автомобилей.
Промышленная робототехника: в этой отрасли китайским инвесторам удалось купить всемирно известного производителя промышленных роботов — компанию KUKA из баварского Аугсбурга. Сварочные роботы этой компании трудятся на всех автозаводах Германии, а само название KUKA является практически синонимом слова «промышленный робот»; с 2016 года компания находится под китайским контролем. Вторым приобретением в области промышленной робототехники стал успешный немецкий стартап по производству лабораторных роботов Franka Emika, способных обеспечивать высокоточное дозирование химических веществ.
Оборудование для переработки пластмасс: китайскими инвесторами куплена компания KraussMaffei Group GmbH — «родная сестра» танкового завода с аналогичным названием. Компания специализируется на разработке и производстве оборудования для переработки пластмасс и каучука, в частности, на производстве первоклассных термопластавтоматов для литья пластмассовых изделий. Учитывая объёмы китайского производства изделий из пластмассы, получение контроля над одним из мировых лидеров в области производства оборудования для этой отрасли — несомненный успех китайских инвесторов.
Аэрокосмическая отрасль: китайскими инвесторами куплен производитель оборудования для аэрокосмической отрасли Brotje GmbH, поставляющий автоматические линии клёпки и другое сложное оборудование для производства самолётов.
Организация сделок и их финансирование требуют соответствующего инструмента для работы, в частности инвестиционных фондов, специализирующихся на сделках слияния и поглощения или прямых инвестициях. В 2015 году в Гонконге зарегистрирована инвестиционная компания AGIC (Asia-Germany Industrial Promotion Capital) для работы на рынке ФРГ. Хотя компания позиционируется как частная, 500 миллионов долларов в её капитал внёс китайский государственный инвестиционный фонд China Investment Corporation.
Что происходит с компаниями после их приобретения китайскими инвесторами и перехода права собственности? На первом этапе в Китае строится производство-дублёр немецкого, отличающееся от своего прародителя значительно большим масштабом выпуска. На следующем этапе там открывается инженерный центр полного цикла — от разработки до испытаний, где совместно работают немецкие и китайские инженеры. Постепенно немецкие инженеры вытесняются китайскими специалистами, и процесс интеграции можно считать завершённым. В самой Германии компания не ликвидируется, а продолжает работать на европейский и американский рынки, становясь «донором» интеллектуальной собственности для китайских инвесторов.
Всё тот же IW провёл масштабное обследование патентной деятельности немецких компаний в различных областях, включая те, где Китай приобрёл немецких разработчиков. Результатом стала констатация взрывного роста патентов, зарегистрированных немецкими компаниями на своих китайских инвесторов. Фактически все новые патентоспособные разработки делаются этими компаниями в интересах Китая и не внедряются в Германии. Даже в случае продажи или отчуждения немецкого актива права на разработанную интеллектуальную собственность остаются у китайских инвесторов. Результат исследования IW сформулировал как «Германия теряет сокровища своей короны».
Таким образом, за счёт приобретения немецких разработчиков Китай формирует значительную базу знаний и патентов в ключевых нишах — автокомпонентов, робототехники и точного машиностроения — и постепенно превращается в лицензиара ключевых технологий.
«Дракон держит Орла мёртвой хваткой?»: степень зависимости
Возвращаясь к выступлению главы Европейской комиссии фон дер Ляйен, можно ли оценить степень зависимости немецкой экономики от Китая?
За два года до актуального выступления Бундесбанк провёл симуляцию полной остановки взаимной торговли с Китаем по примеру введения санкций и прекращения торговли с Россией. Для неё использовалась эконометрическая модель, построенная на данных о падении выпуска немецкой промышленности в 2020 году, когда в результате пандемии коронавируса остановились поставки сырья и комплектующих из Китая.
В пик пандемии до 25 процентов падения производства в немецкой промышленности были связаны с отсутствием поставок из Китая. В симуляционной модели 2024 года учитывалось, что отсутствие поставок длилось несколько месяцев, а в самой Германии вводился локдаун, приведший к падению спроса. В случае введения против Китая экономических санкций, аналогичных тем, что введены против России, полного выпадения китайских поставок на неопределённый срок и прекращения экспорта, ряд отраслей машиностроения, таких как автомобильная промышленность, испытает долгосрочное падение объёмов производства более чем на 25 процентов. Для ряда высокотехнологичных отраслей машиностроения возможна остановка производства на неопределённый срок, так как для них Китай является единственным и незаменимым поставщиком.
Что касается банковской системы ФРГ, то, несмотря на общие незначительные объёмы кредитов китайским компаниям и покупки китайских ценных бумаг, удар от разрыва торговых отношений будет значительным. Большая часть кредитов, выданных банками немецким промышленникам, базируется на их стратегии присутствия и расширения бизнеса в Китае. По оценкам Бундесбанка, общий объём кредитов, выданных промышленности в такой связке, составлял на конец 2022 года 220 миллиардов евро. Сумма не звучит как колоссальная в масштабах всей банковской системы ФРГ; проблема в том, что приходится она на ограниченное количество системообразующих банков и составляет для некоторых из них до половины кредитного портфеля, выданного промышленности.
Общий вывод аналитиков Бундесбанка по итогам этой «штабной игры»: прекращение экономических отношений с Китаем крайне проблематично и рискованно; предпочтительнее развивать их дальше, усиливая зависимость самого Китая от ФРГ и стараясь диверсифицировать источники поставок сырья.
Другим важным исследованием по оценке зависимости немецкой экономики от Китая стала работа макроэкономистов из IW. Общий вывод исследователей: немецкая экономика в целом получает около 7 процентов необходимых для своего производства товаров и компонентов из Китая. В международном сравнении это немного: Япония получает до 20 процентов, США — почти 14 процентов. Объём поставок компонентов из Германии для последующего производства товаров в Китае достигает 16 процентов от промышленного производства; цифры достаточно значительные, но тоже не критические. В этой работе подтверждены выводы о значительной зависимости отдельных отраслей экономики ФРГ, таких как производство электроники, машиностроение, автомобильная промышленность и химия, от поставок из Китая. Общее количество рабочих мест в промышленности, напрямую связанных с экспортом и импортом из Китая, оценивается в 400 тысяч единиц.
Таким образом, можно сделать вывод об избирательном проникновении Китая в экономику ФРГ, в основном в отрасли, которые были определены как приоритеты промышленной политики Китая в рамках программы «Made in China 2025».
«Дракон» освоил стиль «Орла»
За более чем полувековую историю политических и экономических отношений Китай и ФРГ, безусловно, стали важными торговыми партнёрами. Китай не только превратился в рынок сбыта для немецкой промышленности и важную производственную площадку, но и стал центром разработки новой продукции.
В то же время программа экономического развития Китая и особенно программа «Made in China 2025» позволили стране нарастить либо купить ряд ключевых компетенций в целом ряде высокотехнологичных отраслей, что сделало китайскую продукцию серьёзным конкурентом немецкой, в том числе на рынке самой ФРГ.
На примере Германии можно говорить о проникновении Китая в ряд наиболее интересных для него отраслей экономики: автопром, машиностроение, химия. Сама связь этих отраслей с КНР многомерна: это и рынок сбыта, и поставщик сырья и комплектующих, и партнёр в производстве и разработке, и, как последний виток развития, серьёзный конкурент и стратегический инвестор. Можно сказать, что в этих отраслях целиком реализован подход «обучения новейшим достижениям техники у варваров для победы над ними»; просто победа в данном случае локальная — не над всей немецкой экономикой, а над её наиболее технологичной и экспортно-ориентированной частью.
В дальнейшем возможна покупка немецких автомобильных производителей и иных пошатнувшихся гигантов китайскими компаниями как напрямую, так и через посредство специальных инвестиционных фондов из удобных юрисдикций. Вместо разрушения конкурента будет установлен контроль над его активами, а его интеллектуальные ресурсы задействованы для повышения конкурентоспособности китайской экономики.
В рамках противостояния китайской экономической экспансии ЕС предлагает ввести ряд общеевропейских ограничительных мер:
— Новый «Закон о государственных закупках» (Public Procurement Act) позволит отдавать предпочтение европейским компаниям и ограничивать доступ для поставщиков из третьих стран, включая Китай
— «Закон об ускорении промышленности» (Industrial Accelerator Act) вводит требования по локализации и ограничению для иностранных инвестиций в стратегических секторах, таких как аккумуляторы, электромобили, фотоэлектрика и критически важное сырьё
Как видно из вышеприведённого списка, набор инструментов направлен на ограничение как прямого импорта из Китая, так и возможности для китайских инвесторов покупать европейские активы. Поможет ли это повысить конкурентоспособность европейской и, в частности, немецкой экономики, остаётся вопросом.
2 сентября 2026 года концерн Volkswagen объявил о планах закрытия с 2031 по 2034 годы четырёх заводов в Германии, увольнении 60 тысяч сотрудников и сокращении производства на 500 тысяч автомобилей ради сокращения затрат.
Если статистика 2026 года продемонстрирует продолжение тренда на рост импорта электромобилей, машин и оборудования из Китая, можно будет сказать, что «дракон» освоил стиль «орла», а в каких-то приёмах и превзошёл своего конкурента.
