Поколение, которое не хочет служить Родине: как российские подростки видят своё будущее

Крупное исследование выпускников городских и сельских школ зафиксировало тревожные тенденции: патриотизм и знание обнулены, индивидуализм торжествует, а главным препятствием для жизненных планов молодёжь называет «скоро ядерка» и политическую ситуацию. При этом между городскими и сельскими подростками обнаруживаются фундаментальные различия — и не всегда в пользу города.

Доктор педагогических наук, профессор Вятского государственного университета Ольга Коршунова опубликовала результаты двухэтапного исследования жизненных стратегий выпускников городских и сельских школ. Работа, вышедшая в журнале «Педагогика. Вопросы теории и практики, охватывает 163 респондента — студентов первого курса педагогического направления подготовки, вчерашних выпускников школ Кировской области: 112 городских (68,71%) и 51 сельский (31,29%). Средний возраст — 18 лет.

Результаты рисуют картину ценностного ландшафта российского подростка, которая радикально отличается от той, что пытаются сконструировать государственные программы воспитания.

Патриотизм: сельские в два раза патриотичнее городских, но в абсолютных цифрах — провал

Начнём с главного. Ценность «служение Отечеству, его защита, патриотизм, Родина» выбирается лишь 5,36% выпускников городских школ и 11,76% выпускников сельских школ.

Казалось бы, сельские подростки в 2,2 раза более патриотичны, чем городские. Но в абсолютных цифрах обе группы демонстрируют катастрофически низкий результат. Каждый десятый сельский выпускник и каждый двадцатый городской считают патриотизм ценностью. Для сравнения: ещё в 2014 году исследователь Р.А. Уколов фиксировал выбор ценности «служение Родине» на уровне 3,26%. То есть за десять лет ситуация не улучшилась — она закрепилась в статусе нормы.

Особенно показательно, что среди социальных целей «значимость для других» такие ответы, как «стать солдатом Российской Федерации» и «сохранять историю», встречаются лишь как единичные случаи — около 8% респондентов в сумме, и это не специфически патриотические ответы, а часть широкого спектра социально ориентированных целей.

И это при том, что речь идёт о студентах педагогического направления подготовки — людях, которые по долгу службы должны быть проводниками патриотических ценностей среди подрастающих поколений.

Знание: город обнулил, село сохранило крошечный остаток

Второй шокирующий показатель — отношение к знанию. Ценность знания фиксируется на уровне 0% у городских и 5,88% у сельских выпускников.

Городские подростки полностью обнулили знание как ценность. Сельские сохранили минимальный остаток — менее одного из двадцати. При этом интересно, что стимул «интересная учёба, знания, желание учиться» всё же присутствует: 18,75% городских и 15,68% сельских. То есть знание как процесс ещё имеет некоторую привлекательность, но как терминальная ценность — обнулено.

Это крах образовательной парадигмы. Подростки идут в профессию, где должны передавать знания, но сами не считают их важными.

Ценностный разрыв: город vs село

Исследование выявило фундаментальные различия в ценностных ориентациях городских и сельских выпускников. Вот ключевые корреляции:

Что ценят городские подростки больше сельских:

— Деньги, материальное благополучие: 25% против 9,8% (в 2,5 раза выше)

— Цели «для себя» (самореализация, личное счастье): 56,96% против 19,61% (в 2,9 раза выше)

— Материальное обеспечение как цель: 88,61% против 39,22% (в 2,3 раза выше)

— Путешествия, переезды: 25% против 13,73% (в 1,8 раза выше)

— Развлечения: 15,12% против 5,88% (в 2,6 раза выше)

— Недостаток финансов как препятствие: 16,96% против 1,96% (в 8,7 раза выше!)

— Проблемы с семьёй (ссоры, непонимание) как препятствие: 18,93% против 5,88% (в 3,2 раза выше)

— Прокрастинация как препятствие: 10,71% против 1,96% (в 5,5 раза выше)

Что ценят сельские подростки больше городских:

— Патриотизм, Родина: 11,76% против 5,36% (в 2,2 раза выше)

— Знания: 5,88% против 0% (город обнулил)

— Любовь: 47,06% против 41,07% (на 15% выше)

— Друзья, дружба: 41,18% против 33,04% (на 25% выше)

— Взаимопомощь, поддержка: 21,57% против 9,82% (в 2,2 раза выше)

— Гуманизм, милосердие: 13,73% против 7,14% (в 1,9 раза выше)

— Честность: 15,69% против 9,82% (на 60% выше)

— Активная, деятельная жизнь: 19,80% против 10,71% (на 85% выше)

— Уважение к природе: 3,52% против 0%

— Обретение счастья, комфорт как стимул: 31,37% против 16,7% (на 88% выше)

— Нехватка времени как препятствие: 35,29% против 16,96% (в 2,1 раза выше)

— Политические страхи («скоро ядерка»): 13,73% против 7,14% (в 1,9 раза выше)

— Трудности в учёбе как препятствие: 11,76% против 3,57% (в 3,3 раза выше)

Эти корреляции рисуют два разных мира:

Городской подросток — индивидуалист, прагматик, ориентированный на материальное благополучие, личный успех, потребление. Он живёт в мире избытка возможностей, но дефицита ресурсов (финансов, времени). Его главные враги — нехватка денег и семейные конфликты. Он прокрастинирует, откладывает дела, не умеет планировать.

Сельский подросток — коллективист, ориентированный на общинные ценности, взаимопомощь, любовь, дружбу. Он живёт в мире дефицита возможностей, но с более чёткой системой координат. Его главные враги — нехватка времени, политические страхи, трудности в учёбе. Он более патриотичен, более честен, более гуманистичен. Но при этом менее материально обеспечен и менее мобилен.

Цели: «для себя» vs «с другими»

Самая содержательно наполненная группа жизненных целей — «для себя»: 56,96% городских и 19,61% сельских. Разница почти в три раза.

Конкретные примеры:

— Город: быть счастливым (5,36%), самореализация и саморазвитие (11,60%), любить и быть любимым (1,79%)

— Село: реализовать себя в жизни (7,84%), общественное признание (3,92%), всегда оставаться собой (3,92%)

При этом в группе экзистенциальных устремлений «С кем я хочу быть?» максимальное количество целей связано с семьёй:

— Создание собственной семьи: 42,92% (город) и 37,25% (село)

— Родительская семья: 15,18% (город) и 5,88% (село) — городские в 2,6 раза более ориентированы на родительскую семью

— Коллеги по профессии: 0% (город) и 3,92% (село) — городские вообще не видят коллег как значимых субъектов.

Это парадокс: городские подростки более индивидуалистичны в целях «для себя», но более ориентированы на родительскую семью. Сельские менее индивидуалистичны, но менее привязаны к родительской семье — возможно, потому что уже ориентированы на создание собственной.

Стимулы: семья вне конкуренции

Семья выступает главным стимулом достижения жизненных целей: 46,43% городских и 56,86% сельских. Сельские в 1,2 раза более мотивированы семьёй.

Второй стимул — самосовершенствование, саморазвитие: 15,18% (город) и 17,65% (село). Третий — друзья: 18,75% (город) и 13,73% (село). Четвёртый — деньги: 13,39% (город) и 11,76% (село).

Интересно, что стимул «служение Отечеству» выбирают лишь 1,79% городских и 0% сельских. То есть в мотивационной структуре патриотизм практически отсутствует.

При этом стимул «похвала, одобрение со стороны» выбирают 8,04% городских и 15,68% сельских — сельские в 1,9 раза более ориентированы на признание в общине.

Препятствия: время, страхи и «скоро ядерка»

Самым сильным препятствием на пути реализации жизненных целей является нехватка времени: 16,96% городских и 35,29% сельских — сельские в 2,1 раза чаще называют время как препятствие.

Второй максимум — страхи различного рода: 20,54% (город) и 27,45% (село).

Третий максимум — лень: 36,61% (город) и 35,29% (село) — практически одинаково.

Четвёртый — апатия, выгорание, исчезновение желаний: 32,15% (город) и 33,33% (село) — также практически одинаково.

Пятое — неуверенность в себе, в завтрашнем дне: 19,64% (город) и 19,61% (село) — идентично. Каждый пятый выпускник независимо от расположения школы не уверен в завтрашнем дне.

Но самое тревожное — это препятствия, связанные с политической ситуацией: «рождение в России, ситуация в мире, положение России в мире, «скоро ядерка», политическая ситуация, нахождение не в том городе, государство, менталитет, общество с неадекватным мышлением» выбирают как препятствия 7,14% городских и 13,73% сельских — сельские в 1,9 раза чаще.

Заметим: эти числа выше, чем значение традиционных российских ценностей для нашей выборки. То есть страх перед политической ситуацией и ядерной войной для молодёжи важнее, чем патриотизм и служение Родине.

Семья: единственная безусловная ценность

На фоне обесценивания образования, карьеры и патриотизма единственной безусловной ценностью остаётся семья.

Семья как ценность: 77,68% городских и 68,63% сельских.

Семья как стимул: 46,43% городских и 56,86% сельских.

Создание собственной семьи как цель: 42,92% городских и 37,25% сельских.

Данные ВЦИОМ 2022 года подтверждают: ценность семьи отмечают 70–77% молодёжи в возрасте 18–34 лет. При этом возрождение многодетности поддерживают 68% респондентов, но среди поколения зумеров (18–23 года) этот показатель падает до 39%. Жители столиц поддерживают многодетность реже (61%), чем жители малых городов и сёл (70–72%).

Но важно понимать контекст. Семья в этой системе координат — это не «ячейка государства», не основа демографической политики. Это единственное пространство, которое подростки воспринимают как безопасное и контролируемое. Когда внешняя среда кажется враждебной или непредсказуемой, человек сужает горизонт планирования до ближайшего круга.

Прагматизация и индивидуализация

Исследование фиксирует смещение ценностных ориентиров в сторону индивидуализации и прагматизации. Подростки всё меньше ориентированы на коллективные цели, служение, общественное благо.

Согласно исследованиям А.В. Репринцева, наиболее важными для подростков показателями успешности являются: «деньги» (86%), «финансовые возможности» (83%), «возможность реализовывать материальные потребности» (79%), «возможность получать удовольствия» (73%), «успешный бизнес» (69%). Наименьшее количество выборов имеют: «забота о других» (4%), «милосердие» (3%), «бескорыстие» (2%), «безвозмездный труд» (1%).

Заметно снижается статус: «семьи» (23%), «дружбы» (19%), «интересной работы» (13%), «детей» (11%), «участия в общественной жизни» (1%).

В исследовании Коршуновой дружба и семья показывают более высокие результаты, но общая тенденция к прагматизации и эгоизации сознания подтверждается.

Разрыв в образовательных планах

Из первой части исследования известно: среди сельских школьников планируют получить высшее образование только 33,6%. Среди городских — 85%. Разрыв в 2,5 раза.

Это означает, что две трети сельских подростков фактически отказываются от стратегии, которая в современной России является основным социальным лифтом.

При этом образование как цель выбирают 41,96% городских и 13,73% сельских. То есть сельские подростки не только менее ориентированы на высшее образование, но и в целом менее ориентированы на образование как таковое.

Исследование Ольги Коршуновой рисует картину, которую невозможно описать одним словом — слишком много в ней противоречий, парадоксов и тревожных совпадений. Но если попытаться свести всё к единому знаменателю, получается следующий диагноз.

Российский подросток — и городской, и сельский — живёт в системе координат, где главные государственные ценности обнулены. Патриотизм и служение Родине выбирают лишь 5,36% городских выпускников и 11,76% сельских. Казалось бы, сельская молодёжь в 2,2 раза патриотичнее городской — но в абсолютных цифрах это всё равно провал: каждый двадцатый городской и каждый десятый сельский. Знание как ценность обнулено полностью у городских (0%) и сохранено на уровне статистической погрешности у сельских (5,88%). Это не просто низкие показатели — это крах той системы смыслов, которую государство пытается транслировать через школу, СМИ и институты воспитания.

На месте этих обнулённых ценностей расцветает индивидуализм. Городские подростки в 2,9 раза чаще сельских ориентируются на цели «для себя» — самореализацию, личное счастье, материальное благополучие. Они в 2,5 раза чаще ставят во главу угла деньги, в 2,6 раза чаще мечтают о путешествиях и переездах, в 2,3 раза чаще видят смысл жизни в материальном обеспечении. Городской подросток — это прагматик, живущий в мире избытка возможностей и дефицита ресурсов, где главное — обеспечить себя и своих близких.

Но и сельский подросток, при всей его внешней коллективистской ориентации, не является носителем общинного сознания в том виде, в каком его пытаются представить консервативные идеологи. Да, сельские в 2,2 раза чаще ценят взаимопомощь, в 1,9 раза чаще — гуманизм и милосердие, в 1,6 раза чаще — честность. Но и они, при всех своих традиционных ценностях, не видят себя работающими — в их образе будущего событий, связанных с профессиональной деятельностью, просто нет. И планируют получить высшее образование в 2,5 раза реже городских: 33,6% против 85%. Это не лень и не инфантильность — это отсутствие видимых моделей успешного профессионального будущего в их среде.

Единственной безусловной ценностью, вокруг которой консолидируются и городские, и сельские подростки, остаётся семья. Семья как ценность — 77,68% у городских и 68,63% у сельских. Семья как главный стимул достижения жизненных целей — 46,43% и 56,86% соответственно. Создание собственной семьи как жизненная цель — 42,92% и 37,25%. Но важно понимать: это не «ячейка государства», не основа демографической политики, не традиционная ценность в консервативном дискурсе. Это семья-бункер — единственное пространство, которое подростки воспринимают как безопасное и контролируемое в мире, который кажется враждебным и непредсказуемым.

И вот здесь возникает самый парадоксальный и самый тревожный вывод исследования. Политические страхи для молодёжи важнее, чем патриотизм. «Рождение в России, ситуация в мире, положение России в мире, «скоро ядерка», политическая ситуация, нахождение не в том городе, государство, менталитет, общество с неадекватным мышлением» — эти факторы как препятствия для реализации жизненных планов выбирают 7,14% городских и 13,73% сельских выпускников. То есть страх перед ядерной войной и политической ситуацией в 1,9 раза чаще выбирается сельскими подростками как препятствие, чем патриотизм — как ценность. У городских эта разница ещё более разительна: страх в 1,3 раза превышает патриотизм.

Это означает, что постоянный фон угроз, эскалация ядерной риторики в публичном поле, запугивание глобальными конфликтами — всё это не мобилизует молодёжь, а деморализует её. Как можно строить стратегию служения Родине, если тебе ежедневно из экрана смартфона доказывают, что эта Родина находится в шаге от глобальной катастрофы? Логика молодого человека проста и железобетонна: если будущее отменено из-за «скоро ядерки», то незачем глубоко учиться, незачем строить карьеру на благо государства, незачем выходить за пределы узкого круга близких. Индивидуализм и прагматизм, которые социологи фиксируют как «смещение ориентиров», на самом деле являются защитной реакцией психики на экзистенциальную тревогу. Это синдром отложенного конца света.

И при этом каждый пятый подросток — 19,64% городских и 19,61% сельских — не уверен в завтрашнем дне. Цифры практически идентичны, что говорит о том, что тревожность не зависит от географии — она тотальна.

Всё это вместе означает одно: государственные программы патриотического воспитания не работают. Проблема не в методиках, не в учителях, не в школах. Проблема в том, что молодёжь не видит будущего, в которое стоит вкладываться. Пока публичный дискурс рисует это будущее в тонах глобальной катастрофы, молодые люди будут выбирать стратегию выживания, а не созидания. И пока этот страх не будет купирован отказом от истеричной риторики конца света, любые государственные программы по воспитанию патриотизма будут разбиваться о стену подростковой тревожности и цинизма.

Страна теряет самое важное — мотивацию к развитию у тех, кто будет её строить. Будущие педагоги выбирают семью не от хорошей жизни, а потому что это единственное, что они могут защитить, когда рушится весь остальной мир.

Обсуждение материала в нашем Телеграм-канале. Ссылка на комментарии ЗДЕСЬ