Кто сидит на Московском престоле? Исповедь ректора ИнРПК Дмитрия Родэ о природе власти, тайных клубах и неизбежной смене элит

Он начинал с бизнеса, получил товаров на пять миллионов долларов без контракта, отказался от денег в дефолт-1998 и ушёл в правительство Москвы. Сегодня Дмитрий Родэ — ректор Института русской политической культуры, человек, который с детства вхож в «золотые гостиные» Переделкина и называет себя учеником советской номенклатурной элиты. Совсем недавно он всколыхнул отечественное медиапространство своим нетривиальным взглядом на будущее России. А на днях он прочитал установочную лекцию для нового потока Факультета высшего управления.

Почти три часа он говорил о том, о чём в публичном поле обычно молчат: что международные переговоры — это иллюзия, что миром правит одна семья, а борьба за Московский престол стоит за каждым геополитическим конфликтом последних десятилетий. Канал «Тема.Главное» прослушал и пересказывает эту лекцию.

Уже в первой фразе Дмитрий Родэ обозначает жанр: не лекция, а «небольшое вступительное слово», призванное помочь слушателям понять, «где мы находимся, и что происходит». Однако следующие два с половиной часа разворачиваются в развёрнутую картину мира, где нет места случайностям, а каждое событие последних тридцати лет оказывается звеном одной цепи.

Главный герой этого рассказа — российская власть, которая, по мнению Родэ, с 1991 года оказалась в руках людей, не имеющих к управлению никакого отношения.

«Они не знали, что такое власть, они не понимали законов власти, не понимали, что такое деньги, государственное управление, международные отношения, они не могли сформулировать интересы России», — говорит он.

Эти люди, по его выражению, «попали случайным образом во власть» и до сих пор пребывают в «волшебном, придуманном мире», ошибаясь относительно себя и своего места в истории. Они не понимают, что такое Россия как цивилизационный проект, и не осознают, как их воспринимают внешние игроки. А внешние игроки, в отличие от них, историю знают прекрасно.

Мир, в котором договоры не работают

Одна из центральных тем лекции — невозможность международных переговоров как таковых. Родэ произносит это почти с вызовом:

«Международных переговоров не бывает. Это всё бред».

И тут же поясняет: если вы не можете убедить собственную жену, если в семейных спорах дело доходит до кухонных баталий, то что уж говорить о двух незнакомцах с разными языками, образованием и культурным кодом?

«Они никогда не договорятся. И никогда вообще в мире не существует никаких договорённостей, кроме одних: когда победитель навязывает свою волю побеждённому».

В этом тезисе — весь Родэ: жёсткий, безапелляционный, опирающийся на личный опыт и циничное знание того, как устроены «верхи».

Иллюзию, что можно договориться, по его словам, породила школьная учительница Марья Ивановна (известный мем из одноименных анекдотов), которая внушила целым поколениям, что существуют ООН, международное право и что все приличные люди не воюют, а ищут компромиссы. Однако международного права, утверждает Родэ, не существует — есть только доверие между конкретными людьми.

В доказательство он приводит эпизод из собственной биографии: в 1998 году он получил из-за границы партию копировальной техники на пять миллионов долларов без подписанного контракта — только на основе нескольких писем. Партнёры поверили ему на слово. Когда грянул дефолт, у него была возможность не возвращать деньги, сославшись на форс-мажор — «как в Wildberries». Но он отдал всё до копейки, после чего «перестал заниматься бизнесом, пошёл в правительство Москвы работать, потому что сказал: «Всё, нафиг, не нужно это всё»». Эта короткая история — ключ к пониманию его мировоззрения: мир держится на личной порядочности, а иллюзия институциональных гарантий только мешает видеть реальную расстановку сил.

Одна цивилизация, один престол

Но самый шокирующий блок лекции начинается с отрицания многополярности. Родэ вспоминает, как в 1990-е Евгений Максимович Примаков ввёл понятие «многополярный мир», чтобы уйти от прямого противостояния двух систем и сказать, что Россия не враг Америке. Однако, по мнению Родэ, эту идею подхватили и превратили в догму, которая ничего общего с реальностью не имеет.

«Мир, в котором мы живём, — это одна цивилизация, одна. Не существует двух цивилизаций», — заявляет он.

Спор с Александром Дугиным на философском форуме в Петербурге он приводит как показательный эпизод: Дугин говорил о множестве цивилизаций — европейской, российской, китайской, африканской. Родэ возражает:

«Нет, не существует. Есть одна цивилизация. Эта цивилизация связана с Римской империей».

Что же делает эту цивилизацию единой? Родэ отвечает:

«В этом мире значит мнение только тех людей, которые руководят армиями, спецслужбами и финансовыми потоками. Вот их мнение. Оно является реальностью. А ваше мнение — оно ничем не является».

Политика, по его словам, решается не в парламентах и не в публичных дискуссиях, а в закрытых клубах. Именно там определяют, куда идёт мир, кто враг, а кто союзник. И эти клубы принадлежат одной семье.

«Вы запомните, потом я буду отвечать на вопросы, я сначала выговорюсь. Значит, одна семья, одна семья», — говорит Родэ, оставляя слушателей в напряжении.

На прямой вопрос, не Романовы ли это, он отвечает уклончиво:

«Ну, они, у них есть официальное название. Они августейшие все».

И тут же переходит к легендарной части русской истории — к Прусу, брату Августа, от которого, согласно летописям, ведут род Рюриковичи. Он упоминает Грановитую палату, где в основании лежат эти символы, и жалуется, что «вся русская философия» вырезана из учебников, а в действительности именно это знание — о первенстве Московского престола — должно лежать в основе государственного мышления.

Война за престол, а не за ресурсы

Отсюда — прямой переход к украинскому конфликту. Родэ решительно отвергает расхожие объяснения про ресурсы, геополитическое давление или борьбу за «русский мир».

«За что идёт война? За престол», — говорит он.

Золотая крабица — сосуд для помазания на царство, принадлежавший Августу, с надписью «Царю Царевич, Царь царствующий Василиск Василис», по его словам, хранит память о том, что Московский престол является главным. И борьба за него идёт уже много веков. На Исаакиевском соборе при Николае Первом на северном фронтоне выбито «Царю царствующих» — это не случайность, а знак, считает Родэ. И современные распри с Западом — лишь очередной раунд этой борьбы.

Он иронизирует над выступлением Сергея Безрукова на Петербургском экономическом форуме, который говорил об «экзистенциальных противоречиях».

«Да какие у нас противоречия? У них у нас борьба за Московский престол. То есть задача состоит сесть на Московский престол».

И добавляет, что нынешние власти этого не понимают — они продолжают говорить о переговорах, о поиске друзей, тогда как на самом деле вопрос стоит жёстко: «Или не будет государственности Украины, или не будет государственности России». Эту фразу он произносит почти буднично, как констатацию неизбежного.

Невежество элиты и всезнание Запада

Свою критику российской элиты Родэ строит на контрасте: они не знают собственной истории, а их западные визави — знают.

«Они не знают те люди, которые сегодня стоят на вершине власти, они не знают своей истории. Они её не знают. Но они не понимают, что те люди, которые стоят напротив них сидят на переговорах, они эту историю знают. Они думают, что вы издеваетесь».

Он приводит пример с Испанией 1936 года: Советский Союз, по его версии, помогал республиканскому правительству, которое устраивало резню священников — 7 тысяч убитых. Папа Римский нанял Гитлера, чтобы подавить этот мятеж. И сегодня, когда британский доброволец едет воевать на Украину, он, по словам Родэ, думает: «Они мне ещё за Испанию ответят». Там все всё помнят, а здесь — ничего.

Особое негодование вызывает у Родэ историк Спицын, который, по его словам, рассказывает «байки» о том, что репрессии против священства в СССР были незначительными.

«До тридцать второго года у нас репрессировано там было всего ничего, там какая-то пару сотен священников. Ну, в тридцать шестом—тридцать седьмом 10 000 физически уничтожили. И они же на баржи грузили монахинь, топили их посреди Волги», — говорит он.

И восклицает: как можно вести переговоры с людьми, которые не знают этой истории, тогда как «в Оксфорде есть институт, который изучает русских»?

Библия как политический учебник

Пожалуй, самый неожиданный сюжет лекции — толкование Ветхого Завета как ключа к мировой политике. Родэ выделяет три школы понимания: русскую, английскую и немецкую. В основе — история Ноя и его сыновей: Сима, Хама и Иафета. Хам, по некоторым трактовкам, не просто посмеялся над отцом, а надругался над ним. И за это Ханаан, сын Хама, обречён быть рабом Сима и Иафета. Англичане, по мнению Родэ, считают себя потомками Иафета и следуют пути Христа: «учить, лечить и не требовать ничего взамен». Это — кодекс Киплинга, «бремя белого человека»: англичане никогда не делают других рабами, они платят им, они несут просвещение.

Немцы, к которым Родэ относит и американцев («Трамп немец, Маск немец»), считают, что другие должны быть рабами, поэтому практикуют апартеид и сегрегацию.

Русское понимание, по его словам, иное: через служение. Он приводит пример кавказских семей, где мальчиков в 18 лет отдавали в кадетский корпус или гвардию, и за каждого такого юношу отец получал гектар земли от государя.

Служение — это не подавление и не высокомерное просвещение, а совместный труд на общее благо. Эти три модели, считает Родэ, находятся в перманентном конфликте, и задача русского политика — не дать англичанам и немцам объединиться, чтобы они не обратили свою ненависть против России.

Он напоминает о недавнем визите английского короля Карла к Папе Римскому, где они «причастились из одной чаши» — то есть скрепили договорённость кровью. Это, по его словам, знак того, что католики и протестанты готовы забыть старые распри ради общей цели.

Церковная смута и институциональный кризис

От политики Библии Родэ переходит к современному состоянию Русской православной церкви — и его оценка пронизана скепсисом.

«Церковь больна, больной институт, который находится на стадии развала. Они в скором времени перестанут существовать как организация единая», — заявляет он.

При Патриархе Алексии II было 14 митрополитов, сейчас — 160. Их размножили, чтобы на Архиерейском соборе иметь две трети голосов, но такой раздутый управленческий аппарат неуправляем.

«Вы не можете управлять 160-ю людьми. Должна быть иерархичная структура», — говорит Родэ, добавляя, что внутри митрополичьего корпуса зреет заговор, а настроения и «излишества» всем известны.

Он рассказывает, как митрополита могут за день лишить сана и отправить в разряд «захожан», и никто не хочет жить в таком состоянии, когда нет суда и разбирательства. Поэтому, по его прогнозу, РПЦ развалится изнутри, и это станет ещё одним фактором нестабильности.

Две элиты: власть и контрэлита

Однако главный водораздел, по Родэ, проходит не между властью и народом, а внутри самой элиты. Есть элита, которая находится у власти сегодня, и есть контрэлита — «которая сидит и ждёт». Это не бандиты и не заговорщики, а люди, которые «решают, кого на престол посадить». Они живут в Переделкине, собираются на театральных премьерах и выставках, общаются с иностранными корреспондентами — потому что Западу важно понимать, что думает эта альтернативная группа.

Родэ с детства вращается в этой среде: он рассказывает, как мать водила его знакомиться с Асадовым, как он дарил цветы Вознесенскому, как здоровался с Евтушенко и Рождественским, как его познакомили с Борисом Гребенщиковым.

И это не просто ностальгия, а вполне практическое знание: чтобы войти в элиту, не нужны родственные связи — достаточно уметь здороваться, говорить в обществе и знать, кто есть кто.

Эти две группы, по мысли Родэ, постоянно взаимодействуют и противоборствуют. Одну он называет «питерской» — она ориентирована на Запад, хочет встроиться в европейские структуры, считает себя «буржуями». Другую — «южной» — которая держит путь на Кавказ, в Персию, через Каспий и Астрахань, в Индию и Аравию; это путь ладана и перца, древние торговые маршруты.

Екатерина Вторая, по его словам, была сторонницей южного направления — строила Екатеринодар, Екатеринослав, Одессу, переселяла немцев в Поволжье. А Петр, напротив, тянул на Запад. Эти две линии борются внутри страны веками, и сегодняшние события — лишь очередной виток.

«Они не могут уничтожить друг друга полностью, никуда не денутся», — говорит Родэ.

И добавляет, что западные партнёры «просто офигевают от того, что здесь происходит», потому что ни одна из этих группировок не может предложить внятного сценария, а внешние игроки только используют эту внутреннюю борьбу.

Как работает аппарат: «Всем говорим «да»»

От метафизики власти Родэ переходит к её механике. Он с явным удовольствием рассказывает, как в бытность работы в правительстве Москвы при Юрии Лужкове решались вопросы. Приходит человек с просьбой — ему говорят: «Разобраться, доложить, срок такой-то». Проходит время — ничего. Заместитель руководителя аппарата вызывает подчинённых и устраивает разнос: «Как вы смели, суки такие сволочи? Я же тут, это же мой перший друг!» На следующей встрече — снова ноль. И так по кругу. «Поэтому всем говорим «да». Всегда говорим «да»», — заключает Родэ.

Он приводит показательный случай с секретаршей, которая носила папку с цветными стикерами — жёлтыми, зелёными, красными. Цвет стикера зависел от настроения Юрия Михайловича в данный момент. Если он был раздражён, подпись ставилась только на «красных» бумагах, если добродушен — на всех.

«Вот такая власть», — усмехается Родэ.

Это не деньги, не ресурсы — это управление людьми, это «кайф», «драйв», «сериал», который не купишь ни за какие миллиарды. Он вспоминает, как однажды пришёл к главному архитектору Москвы с проектом храма, тот его выгнал. Тогда он пошёл к Лужкову, тот дал поручение, и архитектору объявили выговор. На следующий день тот сам позвонил и сказал: «Дмитрий Владимирович, мы всё решили, приходите в любое время».

Выход есть, но его не ищут

В финале лекции слушатели задают вопросы. Один из них — о том, что же делать, если элита не хочет брать ответственность. Родэ отвечает коротко: «Занимать престол». Но для этого нужно сначала ответить на вопрос «кто ты». Нынешние власти этого не делают. Они ищут друзей, тогда как мировая политика строится на поиске врага: определил врага — определил и союзника. А поскольку у нынешней власти нет самоидентификации, они не могут найти ни врага, ни союзника — и потому обречены.

Выход, по Родэ, есть, но он радикален: отменить Беловежское соглашение, переучредить государственность Украины и Белоруссии как единого государства. Тогда вопросы собственности, власти и престола могут решиться сами собой. Однако он не питает иллюзий: «Хорошего решения нет. И вообще речь идёт о том, что или не будет государственности Украины, или не будет государственности России».

Сам Родэ видит свою миссию в том, чтобы готовить людей, способных управлять. Не тех, кто ищет должности и денег, а тех, кто хочет служить.

«Мы учим тому, как управлять государством, как управлять людьми, как управлять страной, как для тех, кто видит себя вот в будущем. Или видит своих детей в будущем», — говорит он.

Его институт даёт не просто диплом, а систему координат: русский язык, церковнославянская грамотность, понимание Ветхого Завета, история власти в России. И, конечно, умение здороваться и общаться в обществе.

В конце Родэ бросает фразу, которая звучит как приговор нынешней элите:

«В конце концов, всё будет плохо. А потом происходит смена элиты. Придёт новая элита с носителем другой идеологии».

Он не говорит, когда это произойдёт, но в его словах слышна уверенность, что это неизбежно. Вопрос лишь в том, готовы ли к этой смене те, кто сегодня сидит в зале и слушает его лекцию. И готовы ли они занять место тех, кто сейчас «наверху», но не понимает, где находится.

Обсуждение материала в нашем Телеграм-канале. Ссылка на комментарии ЗДЕСЬ