«Миф об одной винтовке на троих — это откровенная ахинея»: историк Алексей Исаев развенчивает популярные мифы о войне

Кандидат исторических наук, военный историк Алексей Исаев давно привык к тому, что его выступления вызывают жаркие дискуссии. В рамках проекта «Цифровая история» он согласился ответить на 15 самых острых, болезненных и актуальных вопросов зрителей, касающихся Великой Отечественной войны. Мы публикуем тезисы этой беседы, очистив их от шелухи как советских, так и антисоветских мифов.

22 июня: ожидаемая неожиданность и цена разведывательных промахов

Нападение именно 22 июня было неожиданностью?

Нападение 22 июня 1941 года было для страны, с одной стороны, ожидаемо. Войну ждали. С другой стороны, конкретно дата 22 июня стала неожиданностью. Но нужно понимать, что понятие внезапности сильно менялось в течение сорок первого года. Если в начале года советское руководство практически исключало возможность нападения Германии в 1941-м и принимало меры, нацеленные на 1942 год, то вечером 21 июня уверенность в том, что враг нападет, была практически стопроцентной. Правда, с оговорками: считали, что необходимо держать некоторый «люфт» на случай, если противник просто играет мускулами, и не делать резких движений, которые могут быть неверно интерпретированы политически.

Войскам это не помешало. Мне неизвестны документально зафиксированные случаи, когда кто-то во имя слов «не поддаваться на провокации» не стрелял. Все благополучно стреляли. Проблема была в промахах разведки — не столько в сборе информации, сколько в ее аналитической обработке. Единственный пример реально серьезной аналитической работы — это записка военного атташе в Германии Михаила Тупикова от апреля 1941 года. К сожалению, она потонула в общем сыром потоке разнородной информации.

Блицкриг, «красная кнопка» и катастрофа, которой не случилось

Удалось бы дать отпор, если бы РККА была полностью готова? Почему немцам удался блицкриг?

Отвечу с конца: немцам блицкриг не удался. Как раз-таки им не удалось сокрушить Советский Союз за одну кампанию. Можно говорить, что удались первые операции, но и то с оговорками.

Красную Армию строили на протяжении всех тридцатых годов. К началу войны численность личного состава достигала 5,4 млн человек (для сравнения, в августе 1939-го — 1,9 млн). Страна масштабно вкладывалась в бронетехнику, авиацию, артиллерию. В плане стратегической готовности Красная Армия к войне была готова. У нее была масса недостатков, как у любой армии, не имеющей масштабного боевого опыта. Халхин-Гол, Хасан, советско-финская — это очень ограниченный опыт. Люди, встречавшие врага на границе, под Смоленском и Киевом, не обладали достаточным опытом. А человек, не обладающий им, скорее всего потерпит неудачу, даже если хорошо вооружен.

Но если бы пресловутую «красную кнопку» (термин из Первой мировой, означающий выдвижение войск к границам) нажали вовремя, в интервале 15–25 мая 1941 года, к 22 июня Красная Армия встретила бы врага в нормальных уставных плотностях. Мы бы врага не пустили даже дальше Днепра. А к концу кампании, скорее всего, смогли бы удержаться в пределах территорий, полученных в 1939–1940 годах.

Теперь прокомментирую известное высказывание Жукова о том, что «если бы мы полностью развернулись, нас бы ждала катастрофа масштаба Харькова». Харьков (бои в мае 1942-го) куда менее катастрофичен, чем Киевский или Белостокско-Минский котлы. Я интерпретирую эти слова так: Красная Армия смогла бы удержаться в обороне, но любые наступательные действия потерпели бы неудачу из-за недостаточного опыта и неосвоения тактики штурмовых действий.

Причины неудач 1941 года лежат не в плоскости проблем самой Красной Армии, а в том, что она встретила войну, разорванной на три стратегических эшелона, которые били по частям. Если бы эти три эшелона собрались в одну плотную массу, немцы бы их не своротили.

Уроки Испании и Халхин-Гола: что усвоили, а что проигнорировали

Какие выводы сделали из локальных войн?

Масштаб действий в Испании и на Халхин-Голе был крайне ограничен. Испания ни в коей мере не была полигоном для блицкрига. Но говорить, что опыт был проигнорирован, несправедливо.

Опыт Испании, когда Дмитрий Павлов приехал с округлившимися глазами от того, что противотанковые пушки резко изменили обстановку, стал важным импульсом для создания Т-34 и КВ — танков с противоснарядным бронированием. На Халхин-Голе Жуков увидел, как горят, по выражению японцев, «как заводы в Осоке», легкие танки БТ. К началу Великой Отечественной в СССР уже было довольно много бронетехники нового поколения.

Что касается проигнорированного — это, безусловно, удары по аэродромам. В Испании немцы «потренировались на кошечках», а затем использовали эти наработки в Польше, Франции и в первые дни «Барбароссы». Советское руководство считало поражение авиации на аэродромах чрезмерно сложной задачей и недооценивало эту опасность.

Финский фактор: как отодвигание границ спасло Ленинград

Что компенсировало вред от советско-финской войны? Могла ли Финляндия остаться нейтральной?

Я не считаю, что Гитлер убедился в слабости СССР. Немецкие военные оценки были достаточно осторожными, с оглядкой на своеобразный театр военных действий.

Что касается отодвигания границ — это как раз-таки создало подушку, компенсировавшую проблемы 1941 года. Если бы граница пролегала ближе, финны с немецкой помощью могли бы быстрее выйти на соединение с немцами и перерезать «Дорогу жизни». Появление базы Ханко, Карельского укрепрайона и обширной территории, за которую сражались несколько недель, позволило избежать плохого сценария.

Вероятность того, что Финляндия останется нейтральной, была близка к нулю. Финский военный эстеблишмент вышел из 27-го Егерского батальона, сражавшегося на стороне Кайзеровской армии в Первую мировую. Они плотно находились в орбите Германии, в том числе за счет экономических связей. Экспансионистские планы под лозунгом «короткой границы» (захват Кольского полуострова) пересекались с немецкими интересами. Поэтому втягивание Финляндии в войну было практически неизбежно.

Европейский ресурс Третьего рейха и американский молибден

Какую роль сыграл потенциал оккупированных стран Европы и западных компаний?

Наибольший эффект дала Чехословакия. Тяжелые гаубицы Škoda, оставшиеся от Австро-Венгрии, стали кувалдой, которой вермахт бил по нашим укреплениям — под Киевом, Севастополем, Перекопом, Ленинградом. Чешские танки 38(t) шли на Москву в октябре 1941-го, а позже на их базе создали массовые истребители танков Hetzer.

Франция дала немцам огромные запасы нефти и нефтепродуктов, что позволило свободно вести «Барбароссу» вкупе с румынской нефтью. Французские грузовики и артиллерия (например, 220-мм пушки и 280-мм мортиры Schneider) активно использовались вермахтом. А вот промышленный потенциал Франции немцы использовать не смогли из-за управленческих ошибок: оборудование оказалось брошенным, а рабочих рук не хватало.

Но самый интересный вопрос — о поставках из стран будущей антигитлеровской коалиции накануне войны. В 1930-е годы Гитлер был вполне принятым в обществе политиком. Американская компания Standard Oil приняла деятельное участие в строительстве заводов синтетического горючего, что позволило Рейху держаться в условиях блокады. Никакая Румыния не могла покрыть и 80% потребностей Германии.

Кроме того, западные демократии поставляли стратегическое сырье. Когда американские «джи-ай» (G.I.) сражались на линии Зигфрида осенью 1944 года, они могли поздравить своих бизнесменов с удачными поставками молибдена, который обеспечивал высокую прочность бронеколпаков этой линии. Такова политика, такова жизнь.

Недооцененный Толбухин и переоцененный Петров

Кто из военачальников недооценен, а кто переоценен?

Оценка личности всегда субъективна. На мой взгляд, недооцененный военачальник — это Федор Толбухин. Он сыграл огромную роль в Сталинградской битве, на Курской дуге, при форсировании Днепра и в боях в Венгрии. Но он рано умер и не получил громкой славы.

Если говорить о переоцененном, то это, к сожалению, Иван Ефимович Петров. Благодаря художественной книге «Полководец» он стал идеальным военачальником, хотя реальный Петров имеет мало общего с книжным образом. Его стремление к безоглядным наступлениям привело к тому, что Севастопольский оборонительный район расстрелял кучу боеприпасов и встретил немецкий штурм июня 1942 года с их критическим недостатком.

Советская Ставка против гитлеровского микроменеджмента

Чья ставка была эффективнее?

Однозначно советская. Германская ставка пошла вразнос в декабре 1941 года, когда Гитлер, отстранив Браухича, взвалил на себя командование сухопутными войсками. Это крайне негативно сказалось на качестве управления. Все замыкалось на фюрере, который вызывал генералов в Вольфшанце и держал с них ответ. Манштейн на рубеже 43–44 годов предлагал вернуть все в нормальное русло, но этого не случилось до самого конца.

Советская Ставка была более продуманной. Имелись представители Ставки с достаточными полномочиями. Коллегиальность шла на пользу. Да, Сталин иногда «ломал по колено» военачальников (как при броске за Днестр в 1944-м), но система работала.

Единственный сбой произошел в самом конце войны, когда Сталин реформировал институт представителей Ставки, убрав звено объединения действий на фронтах. В Висло-Одерской операции войска шли «кто в лес, кто по дрова». И только умение грамотно рисковать Жукова позволило проскочить линию укреплений. Если бы Жуков буквально выполнял указания сверху, мы бы бились головой об эти укрепления несколько недель, и День Победы был бы не 9 мая, а 9 июля.

Ленд-лиз: цена победы и «фигня» с Горьковского автозавода

Как развивалась бы война без ленд-лиза?

Речь о конкретной американской программе передачи техники и сырья. Если бы ленд-лиза не было, мы бы понесли большие потери. Осторожно оцениваю, что это стоило бы еще около миллиона человеческих жизней.

Но СССР не мог пользоваться только тем, что можно купить на рынке? Мог. Никаких санкций не было, у нас было золото (благодаря масштабной программе освоения Колымы и «Дальстрою»). Критические компоненты вроде глицерина или дибутилфталата мы могли покупать за живые деньги.

Но вот что интересно: если бы нам не были обещаны американские автомашины по ленд-лизу, мы бы не заняли Горьковский автомобильный завод производством «фигни под названием танк Т-60» и его уродливого наследника Т-70. Мы бы не занимали ценнейшее автопроизводство барохлом, а сосредоточили бы мощности на выпуске «полуторок». К весне 1943 года наибольшая нехватка была именно в автотранспорте, потому что конвейер заняли легкими танками, сделанными в нарушение технологий. Так что отсутствие ленд-лиза имело и свои парадоксальные позитивные стороны — заставило бы нас эффективнее использовать собственные ресурсы. Но то, что мы бы выиграли войну, у меня не вызывает никаких сомнений.

Живучие мифы: от «одной винтовки» до «спасительной Курской дуги»

Какие мифы самые вредные?

Самый вредный советский миф — это мифология Курской дуги. Якобы Сталин перестал руководить войной по глобусу, одумался, занял оборону, принес жертву и жизнь наладилась. Выдающийся штабист Матвей Захаров еще в советское время говорил: «Вы соображаете, что вы двигаете? Предложите сделать Курскую дугу под Сталинградом — это же маразм». Оборона под Курском была рискованным решением с массой недостатков. Наступление энергетически выгоднее: есть сила — надо наступать.

Самый вредный антисоветский миф — что армия 1941 года не воевала, «все бросили, побежали». Это мешает уважению к людям, встретившим войну в тяжелейших условиях. Они сопротивлялись гораздо больше, чем можно было ожидать.

А вот утверждение, что «бросали людей с одной винтовкой на троих» — это даже не миф, это просто ахинея. Стрелковое оружие людям выдавалось. Проблема была в нехватке боеприпасов для подавления обороны. Идти в атаку на неподавленную оборону с винтовкой тебе не поможет. Миф про «одну винтовку на троих» — это искусственный конструкт, пришедший из Западной Европы: раз у немецкого фолькштурма была одна винтовка на пятерых, то в СССР-то точно одна на десятерых. Ерунда.

Трофеи, «вагон Жукова» и армейская дисциплина

Были ли грабежи и изнасилования? Что насчет «вагона добра» Жукова?

Власти, разумеется, знали, что среди миллионов призванных (включая бывших уголовников) есть люди с преступными наклонностями. Для поддержания дисциплины принимались драконовские меры: штрафбаты, расстрелы. Красная Армия стремилась держать солдат в «ежовых рукавицах» по сугубо прагматичной причине — нужно было дойти до Берлина. Вермахт, которому в 1941-м сказали «на Востоке все можно», быстро деградировал, и немцам потом пришлось пытаться проворачивать эту политику назад.

Перед вступлением в Восточную Европу прямым текстом говорилось: все потери СССР будут взяты репарациями, не надо возлагать на себя функции государства.

Что касается «вагона Жукова» — у меня в голове всплывает приказ Жукова в отношении начальника топографической службы 1-го Белорусского фронта, который стащил рояль и задействовал для его вывода в Киев казенный вагон. Их подвергли жесточайшему разносу. Материальные возможности у советских полководцев были достаточными, чтобы легально купить картину великого мастера в разоренной Германии. Негативные явления были во всех армиях, просто союзники на Западе воевали расслабленно, а у нас этот вопрос закрывали жесткой дисциплиной.

Почему мы победили и почему не начали войну с союзниками

Что помешало нанести превентивный удар по плану «Немыслимое» и каковы причины Победы?

Мешали не «что», а «кто». Людские ресурсы. К концу 1944 года Главупрформ Красной Армии писал алармистские бумаги: ресурса пополнений за счет освобожденных территорий больше нет. В 1945-м в Восточной Пруссии выгребали тылы и госпитали, численность рот была ниже штатной. Ввязываться в новую войну с союзниками было некем. Предпочли договариваться.

Если же говорить о причинах Победы, я бы выделил пять решений:

1. Масштабная подготовка к войне. Когда Chevrolet предлагала построить завод на 10–12 тыс. грузовиков, СССР ответил: «Нам надо на 100 тысяч». Ориентация на большие батальоны и длительную войну.

2. Перманентная мобилизация 1941 года. Поставить на замену разбитым армиям 2 млн человек и еще 2 млн маршевых рот — это нужно было организовать как часы. И это сделали.

3. Эвакуация промышленности. Магнитка, Уралвагонзавод, пороховые заводы Перми.

4. Наступательная стратегия. Способность наносить контрудары и держать врага в тонусе. Мы не застряли на Днепре, провели гениальный «Багратион».

5. Социальные лифты. Перемешивание общества. Георгий Жуков мог бы стать блистательным коммерсантом в области мехов, Александр Василевский — отличным агрономом. Но для истории было лучше, чтобы они стали маршалами. Их превосходительство перманентную мобилизацию не вытянули бы. А наша страна вытянула.