«Единая Россия» нашла выход из бензинового кризиса: надо немного потерпеть

Россия, располагающая одними из крупнейших в мире запасов углеводородов, добывающая сотни миллионов тонн нефти ежегодно, летом 2026 года столкнулась с тем, что ее собственные граждане не могут купить бензин. Это не просто парадокс — это диагноз. Диагноз системе управления, которая оказалась неспособной защитить свои стратегические объекты, организовать логистику, создать резервы и, наконец, просто признать очевидное.

Пока водители в Забайкалье проводят в автомобильных очередях по 36 часов, чтобы получить жалкие 15 литров топлива, пока цена бензина в Крыму и Севастополе достигает 200 рублей за литр, пока в Новосибирске люди выстаивают по 5–6 часов под палящим солнцем, депутаты «Единой России» объясняют народу, что все идет по плану. Их рекомендации варьируются от «просто потерпите» до «это даже полезно для здоровья». Этот разрыв между реальностью и восприятием власти стал главным политическим итогом топливного кризиса.

Цитаты, ставшие приговором

Первое, что бросается в глаза при анализе реакции официальной Москвы на происходящее, — это чудовищная неадекватность высказываний представителей власти. Вместо того чтобы признать катастрофу и начать действовать, они предпочитают успокаивать общество риторикой, которая звучит как насмешка.

Евгений Москвичев, глава транспортного комитета Государственной Думы, член партии «Единая Россия», дал россиянам следующий совет: «Всем надо просто потерпеть — и всё будет нормально». Он заверил, что лично проверил заправки двух регионов, и там «все есть». Правда, признал он и другое: «Надо постоять». Москвичев по сути переложил ответственность за последствия кризиса на плечи обычных водителей, призвав их смириться с дискомфортом и надеяться на чудо.

Не менее удивительным оказалось заявление академика РАН, бывшего главного санитарного врача России, бывшего депутата от ЕР Геннадия Онищенко. В разгар топливного голода он нашел в этой ситуации положительные стороны. По его словам, отсутствие бензина сделает воздух в Москве чище, а москвичей — подвижнее. «Очевидно, повышается двигательная активность, — рассуждал Онищенко. — Прежде всего у жителей мегаполисов подвижность, которая является базовым условием здорового образа жизни, хоть и не по нашей воле, а вынужденно, тоже увеличивается». Он призвал «во всем искать положительное, а не паниковать», предлагая автомобилистам пересесть на метро и больше ходить пешком.

Эти высказывания идеально дополняет сюрреалистичная ситуация в Орловской области. Там, где действует ограничение на продажу не более 30 литров топлива на одну машину в день, а найти бензин крайне сложно, местные компьютерные клубы предложили необычную форму расчета. За 24 литра 95-го бензина можно играть в Counter-Strike целые сутки. При этом бензин должен быть в герметичной канистре, а пустую тару обещают вернуть. Полиция относится к такой практике настороженно, обещает проверки, но формальных причин для наказания предпринимателей нет. Этот эпизод стал символом того, что топливо в некоторых регионах страны превратилось в валюту для бартерных сделок.

Семь вопросов, на которые нет ответов

На фоне этих циничных заявлений резко и аргументированно звучат вопросы, которые задал в своем телеграм-канале депутат Госдумы от Бурятии Вячеслав Мархаев. В отличие от коллег из «Единой России», он не ограничился общими фразами, а вскрыл глубинные причины кризиса, указав на беспечность, коррупцию и отказ государства выполнять свои прямые обязанности.

Мархаев начал с риторического вопроса: почему Россия, добывающая сотни миллионов тонн нефти, не может обеспечить топливом собственный народ? Мы экспортируем ресурсы странам коллективного Запада и блока НАТО, а внутри страны — пустые заправки. Где логика? Этот вопрос повисает в воздухе, и ответа на него нет.

Второй вопрос депутата касается военной безопасности. Почему в условиях гибридной войны, когда беспилотники систематически атакуют российские НПЗ и нефтебазы, не были сделаны выводы после первых же ударов? Где план защиты энергетической инфраструктуры? Мархаев прямо указывает на то, что власть не отреагировала адекватно на первые удары, не создала систему ПВО вокруг стратегических объектов и не разработала механизм быстрого восстановления поврежденных мощностей.

Третий вопрос Мархаева бьет в самое сердце управленческой модели. Государство перекладывает защиту стратегических объектов на бизнес и регионы. Закупка ПВО и систем радиоэлектронной борьбы за счет нефтяных компаний — это перекладывание ответственности. Оборона страны — конституционная обязанность государства и Вооруженных Сил, а не благотворительная акция для нефтяников. То, что власть заставила «Роснефть», «Газпром нефть» и другие компании самостоятельно закупать средства защиты за свой счет, говорит о том, что государство фактически самоустранилось от выполнения своих прямых функций.

Четвертый вопрос звучит особенно остро: почему власть не может обеспечить государственную безопасность населения страны от атак противника, но при этом находит время и ресурсы для борьбы с собственным населением через РКН, ограничивая доступ в интернет, свободное общение и получение правдивой информации? Этот контраст демонстрирует, что система тратит ресурсы на контроль над обществом, а не на его защиту от реальных угроз.

Пятый вопрос Мархаева касается налогов. За что мы платим растущие налоги и сборы? Если каждый раз, когда возникают перебои, чиновники разводят руками и говорят «рынок отрегулирует», значит, деньги уходят в песок. Люди платят, а защиты и стабильности нет. Налоговая нагрузка растет, но взамен граждане не получают ни безопасности, ни прогнозируемого будущего.

Шестой вопрос обнажает социальную несправедливость. Почему при общей экономической напряженности олигархи и топ-менеджеры госкомпаний продолжают наращивать капиталы, а простой водитель не может доехать до работы? Социальная справедливость подменяется интересами крупного капитала. Миллиардные прибыли нефтяных корпораций остаются в неприкосновенности, в то время как простые люди теряют возможность нормально передвигаться.

Седьмой вопрос звучит как окончательный приговор политической элите. Почему зона комфорта чиновников и элиты России, особенно у членов их семей, находятся в странах коллективного Запада и блока НАТО, а не в России? Когда страна воюет, а ее граждане страдают от дефицита, дети и жены высших чиновников продолжают жить на Западе. Это окончательно подрывает любой остаток доверия к власти.

Мархаев сообщил, что направил депутатский запрос в Правительство РФ и Генпрокуратуру. Однако, как он горько заметил, бумага не заменит реальных действий. Пока депутаты пишут письма, люди в Забайкалье стоят в очередях по 36 часов, получая по 15 литров бензина, а стоимость топлива в Крыму и Севастополе достигла 200 рублей. По убеждению Мархаева, пустые обещания и безответственность чиновников всех уровней стали системой. Бензиновый кризис — это лишь симптом болезни всей системы управления, и пока власти не признают свои ошибки, волнения будут нарастать.

Как беспилотники сломали нефтяную империю

Техническая причина кризиса хорошо известна. Начиная с конца 2025 года Вооруженные силы Украины начали систематические удары беспилотниками по российским нефтеперерабатывающим заводам и нефтебазам. К лету 2026 года, по оценкам экспертов, было выведено из строя или значительно повреждено не менее 15 крупных заводов, что составило около трети установленной мощности по переработке нефти. Заводы встали, ремонт требует месяцев, а их возобновление — вопрос времени и повторных ударов.

Однако атаки беспилотников были лишь спусковым крючком. Настоящая катастрофа произошла из-за того, что государство не создало никакой системы защиты стратегических объектов и не сформировало стратегических резервов топлива, которые можно было бы использовать в критической ситуации. После первых ударов по НПЗ власти предпочли делать вид, что ничего не происходит, и не разработали план действий на случай эскалации. Песков, прозванный в народе Автоответчиком. даже заявлял, что Кремль не видит угроз для топливного рынка.

Когда же удары стали систематическими, оказалось, что резервов нет, логистика не отрегулирована, а механизмы быстрого перераспределения топлива между регионами отсутствуют.

Ситуацию усугубила логистическая катастрофа. Топливо, которое производится на Урале и в Сибири, необходимо везти в центральные и южные регионы за тысячи километров. Железнодорожные тарифы, нехватка цистерн и бюрократические проволочки привели к тому, что топливо либо не доезжало до места назначения, либо доезжало с огромным опозданием, когда потребление уже было парализовано. В результате одни регионы столкнулись с катастрофическим голодом, а другие пока сохраняют относительную стабильность только за счет последних рабочих заводов, работающих на пределе мощностей.

Картина бедствия: от Читы до Новосибирска

В организованном забайкальскими властями MAX-канале «Топливо75» похвастали, что очереди на заправки «Роснефти» сократились «в среднем на 2 километра». Эта новость стала лучшим свидетельством того, как власти воспринимают происходящее: уменьшение очереди с пяти километров до трех преподносится как достижение.

В Новосибирской области губернатор Травников, член «Единой России», объявил о введении отдельных ночных часов для заправки «приоритетного транспорта» — с 03:00 до 05:00 на АЗС «Газпром нефти». Без очереди обслуживают машины, «от работы которых зависят жизнь, здоровье и безопасность людей, снабжение продуктами». При этом на девяти заправках сети в Новосибирске, Бердске и Искитиме установили дневные ограничения — с 12:00 до 15:00. Тем временем очереди становятся все длиннее: местные СМИ пишут о двух-трехчасовых стояниях, а издание НГС уже сообщает о 5–6 часах ожидания.

Кассир одной из АЗС «Газпром нефти» в Новосибирске в беседе с журналистами обрисовала ситуацию эмоционально: «У нас на улице машин штук сто, и вот тут [к туалетам] очередь ненамного короче. У нас очень хорошие люди: я вижу, как они устали, как хотят на нас сорваться, но держатся. Один дядя сегодня подошел и говорит: «Я знаю, что вы не при чем, но ваше начальство — ***». Вчера такой тюбик на БМВ объехал очередь, я думала, его побьют. Нет, стерпели. Всё-таки у нас очень воспитанные люди. Им долго, жарко, а они держатся». Этот рассказ — живая иллюстрация накала страстей, когда терпение народа превращается в единственный ресурс, который власть может эксплуатировать без ограничений.

Кстати, новосибирцы сообщают, что на заправке «Газпром нефти» включсили табло, показывающее наличие бензина, но в реальности его там не было. Цифры загорелись ради «высокопоставленного чиновника», который должен был проехать рядом. Видимо, хотели порадовать самого Травникова.

Ценники на независимых АЗС продолжают расти в условиях ограничений со стороны поставщиков. Однако, как отмечают жители, они уже не так пугают новосибирцев, как километровые очереди на «Газпром нефти» или полное отсутствие бензина.

В Иркутской области топливо вне очереди продают компаниям в сфере общественного транспорта, перевозчикам отходов, похоронным службам и инкассаторам. Для жителей отдаленных территорий разрешена продажа в канистрах. Кроме того, это правило распространяется на предприятия пищевой, перерабатывающей промышленности, аварийные службы, сельскохозяйственные, складские, жилищно-коммунальные, ресурсоснабжающие, управляющие и градообразующие предприятия, а также организации, оказывающие услуги в сфере отдыха детей и их оздоровления.

В Чите анонсировали введение очередей по QR-кодам с 4 июля, но систему, по данным журналистов, еще тестируют. Подготовка к внедрению QR-кодов ведется и в Иркутской области. В Алтайском крае дефицит обострился настолько, что в Краснощековском районе автомобилисты вынуждены ночевать в очереди к единственной работающей заправке. Бензин там продают только несколько часов в сутки. Наконец, в Новосибирске на заправке «Газпром нефти» включили табло, показывающее наличие бензина, но в реальности его там не было. Как выяснилось, цифры загорелись ради «высокопоставленного чиновника», который должен был проехать рядом.

Позор нефтяной державы: импорт вместо экспорта

Одним из самых унизительных симптомов кризиса стало то, что Россия, крупнейший в мире экспортер энергоресурсов, вынуждена импортировать топливо. Агентство Reuters сообщило, что российские трейдеры реализовали в стране партию бензина, произведенного индийским НПЗ Nayara Energy, который принадлежит «Роснефти». Объем отправленного бензина оценивается как минимум в 60 тысяч тонн. Согласно коносаменту, судно Agni с грузом из индийского Вадинара вышло в Фуджейру 20 июня, а по трекерам LSEG проследовало мимо этого порта и находится в Суэце, взяв курс на север.

Глава нефтяного министерства Индии Хардип Сингх Пури на брифинге заявил, что местные компании напрямую не поставляют топливо РФ, однако не исключил закупки российскими сторонами индийского топлива через посредников. «Есть потенциал поставок, если возникнет необходимость. Зависит от того, как ситуация будет развиваться», — сказал министр. Ситуация абсурдна: российская нефть перерабатывается в Индии, а затем готовая продукция поставляется обратно в Россию, потому что собственные заводы выведены из строя, а правительство не сумело их защитить.

Не менее показательной является история с авиакеросином. Reuters со ссылкой на источники сообщает, что Россия готовится импортировать авиакеросин из Японии. В первой половине июля из японского порта Тиба планируется отгрузить не менее 200 тысяч баррелей авиакеросина. Сначала груз должен быть направлен в Южную Корею, в цепочке сделки участвуют несколько трейдеров. Затем топливо перегрузят на другой танкер — вероятно, через перевалку с судна на судно у южнокорейского порта Йосу — после чего груз отправится в Россию. Конечный пункт назначения пока не ясен. Предыдущая подобная поставка в Россию, по данным Kpler, состоялась в феврале 2022 года, когда из Йосу было отправлено 22 тысячи баррелей авиакеросина на Дальний Восток, во Владивосток.

Центральная Азия в зоне риска

Дефицит бензина в России начинает распространяться на всю Центральную Азию, пишет агентство Bloomberg. Киргизия обратилась к Казахстану, Азербайджану и Туркменистану с просьбой помочь обеспечить стабильные поставки нефтепродуктов. Власти Киргизии подчеркивают, что запасов пока достаточно, а обращение носит превентивный характер, однако сам факт обращения говорит о том, что региональный рынок уже ощущает последствия российского коллапса.

В Узбекистане ситуация уже ощущается вполне реально: с начала июня стоимость бензина АИ-92 на бирже выросла почти на 12%, одновременно объемы ежедневных поставок сократились примерно вдвое. Это следствие того, что российские трейдеры, стремясь заработать на внутреннем дефиците, скупают топливо и на соседних рынках, создавая ажиотаж и взвинчивая цены.

Казахстан ужесточает пограничный контроль для пресечения незаконного экспорта топлива. Ранее страна уже ввела запрет на железнодорожный экспорт ряда нефтепродуктов. При этом казахстанские власти заявляют, что готовы рассмотреть продажу автомобильного топлива России на коммерческой основе, если получат официальное обращение от правительства РФ. В это же время Казахстан разрешает россиянам заправляться на своих АЗС без ограничений, но топливо можно заливать только в бак. Литр АИ-92 в Казахстане стоит около 35 рублей, АИ-95 — 46 рублей, АИ-98 — 56 рублей, что в два-три раза дешевле, чем в некоторых российских регионах, где цены на независимых заправках уже перешагнули отметку в 130 рублей. Это создает колоссальную нагрузку на казахстанские заправки и провоцирует приграничный туризм ради бензина, что стало новой реальностью для жителей южных регионов России.

Сельское хозяйство под ударом

Промышленность и сельское хозяйство оказались в еще более тяжелом положении, чем рядовые автомобилисты. Дефицит дизельного топлива, которое является основой для посевной и уборочной кампаний, уже заставил крупные агрохолдинги искать альтернативу. Как пишут «Ведомости», аграрии начали искать замену дизелю и все чаще рассматривают переход части техники с дизеля на газомоторное топливо.

В «Мираторге» уже перевели на газ около 300 грузовиков, или 90% машин, доступных для переоборудования, а в 2026 году начали тестировать технику на сжиженном природном газе. В «Черкизово» переход автопарка на газодизельный режим планировали, но пока поставили проект на паузу: перевод одного грузовика стоит более 1 миллиона рублей, а полный переход на газ — от 3,5 миллиона рублей. Для многих хозяйств это непозволительные расходы.

Экономически газ может быть привлекательным: расходы на топливо в растениеводстве достигают 15–25% себестоимости, а компримированный природный газ может обходиться в 2–2,5 раза дешевле дизеля. Однако массовым решением для аграриев он пока не стал. Переоборудование дорогое, старую технику переводить часто бессмысленно, есть вопросы безопасности, регистрации и ресурса двигателя. Главный барьер — это инфраструктура: дизель можно доставить почти в любую точку, а заправок и логистики для газомоторного топлива в сельских районах пока недостаточно. Таким образом, кризис на топливном рынке наносит прямой удар по продовольственной безопасности страны, создавая предпосылки для роста цен на продукты уже к осени 2026 года.

Запоздалое прозрение

Одной из самых ярких иллюстраций запоздалой реакции властей стало заявление главы Российского союза промышленников и предпринимателей Александра Шохина. В беседе с ТАСС он сообщил, что российские компании обсуждают с властями создание систем раннего обнаружения, оповещения и отражения атак беспилотников на промышленные предприятия. Эта новость прозвучала как гром среди ясного неба на фоне уже состоявшегося топливного коллапса.

Мархаев в одном из своих вопросов едко подметил эту нелепость: власть начала системно думать о защите НПЗ только после того, как они были разбиты. «Очнулись на пятый год войны» — этот невысказанный, но витающий в воздухе тезис лучше всего характеризует текущее состояние государственного управления. Система не умеет работать на опережение. Она реагирует только на свершившиеся катастрофы, и даже тогда ее реакция сводится к советам «потерпеть» и к выделению миллиардов тем, кто уже получил прибыль, но не защитил свои активы.

Государство, которое не способно предвидеть угрозы и подготовиться к ним, обречено постоянно догонять уходящий поезд. И когда оно наконец догоняет, оказывается, что поезд уже разбился. Так произошло с НПЗ, так происходит с логистикой, так будет и с другими отраслями, если система не изменится.

Миллиарды на ветер

Правительство пытается заткнуть образовавшуюся дыру колоссальными субсидиями. Как сообщает Bloomberg, Россия резко увеличила июньские выплаты нефтеперерабатывающим заводам, поставляющим топливо на внутренний рынок. В июне выплаты выросли более чем в шесть раз по сравнению с тем же месяцем годом ранее. По данным Минфина, в прошлом месяце правительство выплатило нефтепереработчикам 210,6 миллиарда рублей, частично компенсируя им разницу между внутренними и экспортными ценами.

Это крупнейшая месячная выплата с декабря 2023 года. Ее рост был связан с высокими мировыми ценами на топливо из-за перебоев в Ормузском проливе. Поддержка внутренних поставок топлива стала одним из ключевых приоритетов правительства после украинских атак на НПЗ. Субсидии должны стимулировать компании оставлять больше нефтепродуктов внутри страны и продавать их потребителям по более низким ценам.

Однако, как справедливо замечает Мархаев, эти деньги уходят в песок. Нефтяные компании получают колоссальные субсидии, но при этом продолжают наращивать свои капиталы, а простой водитель не может доехать до работы. Социальная справедливость подменяется интересами крупного капитала. Без таких многомиллиардных выплат внутренние цены на дизель и бензин росли бы еще сильнее, повышая стоимость жизни для россиян и усиливая инфляцию. Этого Москва стремится избежать в преддверии парламентских выборов в сентябре. Правительство продолжило выплаты НПЗ даже после того, как запретило большую часть экспорта бензина до конца июля.

Нефтегазовая отрасль обеспечивает около пятой части всех доходов российского бюджета, который испытывает нагрузку из-за расходов на войну. Совокупные нефтегазовые доходы бюджета за июнь, за вычетом всех выплат отрасли, превысили 683 миллиарда рублей, что более чем на 38% выше уровня годом ранее. На нефтяные налоги пришлось около 84% этой суммы.

Кризис как зеркало

Топливный кризис 2026 года стал не просто экономическим потрясением. Он стал зеркалом, в котором отразилась вся суть современной российской власти: управленческая импотенция, цинизм и полная потеря связи с реальностью. С одной стороны — совет депутата Москвичева «просто потерпеть», с другой — философия академика Онищенко о пользе вынужденной пешей прогулки. Эта риторика, граничащая с издевательством, демонстрирует, что элита живет в параллельной реальности, где пустые колонки — это лишь повод для «оздоровления нации», а многокилометровые очереди — возможность проявить «воспитанность».

Вячеслав Мархаев, требуя признания ошибок, предупреждает, что волнения будут нарастать. Его семь вопросов к руководству страны остались без ответа, как и депутатский запрос в Генпрокуратуру. Но вопросы эти уже не дают покоя миллионам россиян, которые вынуждены тратить часы жизни в очередях за бензином, платить за него втридорога и видеть, как их страна, некогда величайшая нефтяная держава, импортирует топливо из Индии и Японии.

Пока власть предпочитает не решать проблему, а затыкать дыры деньгами и призывать народ к терпению, пустые обещания и безответственность становятся системой. И единственное, чего в этой ситуации действительно стоит ждать, — это не скорого исчезновения очередей, а нового витка кризиса, который обнажит следующую брешь в государственном управлении. И тогда, возможно, «потерпеть» уже не получится.

Обсуждение материала в нашем Телеграм-канале. Ссылка на комментарии ЗДЕСЬ