Коррупция, аварийность, государственная измена. Но почему Нерадько арестовали только сейчас
Арест бывшего шефа Росавиации Александра Нерадько — не рядовая коррупционная отставка, а слом 14-летней управленческой модели, которая парадоксальным образом устраивала и Кремль, и Минтранс, и авиабизнес ровно до тех пор, пока внешние шоки не обнажили её истинную цену. За минувший день в открытых источниках появилось немало информации, которую мы проанализировали и искали ответ на вопрос: почему самого влиятельного авиачиновника страны не трогали целое десятилетие и что его падение означает для всей транспортной отрасли.
Феномен «непотопляемости»
Когда в декабре 2009 года Александр Нерадько возглавил Росавиацию, российская гражданская авиация переживала посткризисное восстановление. Тогдашний премьер Владимир Путин требовал «навести порядок» в отрасли, где авиакомпании банкротились одна за другой, а безопасность полётов оставляла желать лучшего.
Нерадько пришёл надолго — на 14 лет. Это абсолютный рекорд для руководителя федерального агентства в постсоветской России. Для сравнения: за это время сменилось четыре министра транспорта (Левитин, Соколов, Дитрих, Савельев), два президента (формально — Медведев и Путин), четыре председателя правительства. Но Нерадько оставался.
Ключевой вопрос, который задают сегодня и в Госдуме, и в кулуарах авиационной отрасли: почему его не убрали раньше? Ведь сигналы были очевидны уже в 2017 году, когда после банкротства «ВИМ-Авиа» и Генпрокуратура, и Минтранс докладывали руководству страны о системных провалах в управлении. Тогда Нерадько буквально «отмазали» — и не случайно.
Ответ лежит в плоскости большого политического и экономического торга.
Система сдержек и «авиационный феодализм»
Росавиация при Нерадько превратилась в автономный анклав. Формально подчиняясь Минтрансу, ведомство фактически жило по собственным правилам, которые нередко противоречили интересам государства. Почему это терпели?
Первое. Нерадько был идеальным «буфером» между федеральным центром и авиационным лобби. Авиакомпании — от «Аэрофлота» до мелких чартерных перевозчиков — нуждались в предсказуемом регуляторе, который не будет дёргать их каждую неделю новыми требованиями. Нерадько обеспечивал эту предсказуемость ценой коррупционной ренты, которая распределялась по всей вертикали.
Второе. Строительство и реконструкция аэропортов — это гигантские бюджеты (только федеральная программа на 2016–2020 годы превышала 50 млрд рублей). Контроль над этими деньгами давал Нерадько колоссальный административный ресурс. Он мог «гасить» неудобные проверки, затягивать тендеры, лоббировать нужных подрядчиков. В обмен на лояльность он получал защиту от вышестоящего начальства.
Третье. Нерадько умел выстраивать личные отношения на самом верху. Его уход в «Норникель» после отставки — прямое подтверждение того, что у него были связи в крупнейших госкорпорациях. Это не случайный человек, а «свой» для системы.
Но главный парадокс: система терпела Нерадько до тех пор, пока его деятельность не начала создавать репутационные и финансовые риски для государства.
2017–2022: пять лет накопления критической массы
Первый звонок прозвенел в 2017 году. Банкротство «ВИМ-Авиа» с оставленными за границей пассажирами стало позором для страны. Генпрокуратура прямо указала на халатность Росавиации, которая месяцами не реагировала на ухудшение финансового состояния перевозчика. Нерадько должен был уйти. Но не ушёл.
Почему? Потому что в тот момент его сохранил лично тогдашний премьер Дмитрий Медведев. Источники связывают это с тем, что Росавиация была нужна как инструмент управления авиационной отраслью в условиях подготовки к чемпионату мира по футболу 2018 года. Менять главу накануне масштабного мероприятия было рискованно.
Дальше — больше. В 2019 году громкое дело начальника юридического управления Мнишко, в котором фигурировал ущерб более миллиарда рублей. Формально суд потом оправдал всех, но сам факт возбуждения дела против топ-юриста Росавиации — это был сигнал: правоохранительные органы начали «прощупывать» систему.
К 2020 году уголовные дела против сотрудников Росавиации стали регулярными: взятки за лётные свидетельства, хищения при реконструкции аэропортов в Якутске, Норильске, Перми, Челябинске. Но каждый раз цепь обрывалась на среднем звене — до Нерадько не добирались.
Почему ждали? Потому что в эти годы в России не было политической воли к масштабным чисткам в чиновничьем стаде. А авиация воспринималась как слишком сложная и чувствительная сфера, чтобы рисковать стабильностью ради борьбы с коррупцией. Кроме того, Нерадько был нужен для «ручного» управления отраслью в условиях ковидного кризиса 2020–2021 годов, когда авиаперевозки рухнули на 40%.
Санкционный обвал и точка невозврата
Настоящий перелом наступил после 24 февраля 2022 года. Западные санкции поставили российскую авиацию на грань коллапса: запрет поставок запчастей, отказ в лизинговых платежах, закрытие неба. Россия ответила указом президента о регистрации прав на иностранные суда в российском реестре — фактически национализацией арендованных самолётов.
Именно в этот момент Росавиация должна была стать щитом. Вместо этого она стала «дырявым корытом».
Следствие установило: с марта 2022-го по июнь 2023 года сотрудники Росавиации производили дерегистрацию воздушных судов без полного пакета документов, на основании недостоверных сведений. В результате 59 бортов, включая стратегические Ил-76 и Ми-8, оказались за пределами российской юрисдикции. Часть из них, по данным ФСБ, использовалась для содействия Украине.
Это была точка невозврата.
Вопрос «почему ждали?» здесь получает самый жёсткий ответ: ждали, потому что до последнего надеялись, что удастся замять ситуацию, списать на технические ошибки, уволить нескольких исполнителей. Но когда выяснилось, что ущерб нанесён не бюджету, а национальной безопасности, даже очень влиятельным людям, которые ранее тормозили следствие, покрывать Нерадько уже было невозможно.
Именно летом 2023 года в кабинетах Росавиации прошли обыски, которые в любой другой стране означали бы немедленную отставку руководства. Но Нерадько ушёл «по собственному желанию» в сентябре — почти через три месяца после обысков. Ему дали время уйти красиво, с трудоустройством в «Норникель».
Почему? Потому что система, частью которой и был Нералько, пыталась сохранить себя: как же можно позволить вмешиваться в дела уважаемых людей каким-то следователям… Но уголовное дело уже было заведено, и оно неумолимо двигалось к нему самому.
Экономика хищения: ВПП-2 как зеркало системы
Нынешнее задержание — по эпизоду с хищением 800 млн рублей при строительстве ВПП-2 в Домодедово — это не случайность. Этот проект стал идеальной моделью того, как работала Росавиация при Нерадько.
Что мы имеем? Государственный контракт на 12,85 млрд рублей. Подрядчик («СУ-1») получает авансы, потом банкротится. Росавиация не расторгает контракт два года, хотя стройка стоит. В итоге — объект готов на 80%, не введён в эксплуатацию, построен с нарушениями и требует реконструкции. Деньги, по версии следствия, разворованы на всех этапах.
Кто ответил? За 10 лет никто. Константин Махов, курировавший этот проект, ушёл из Росавиации в 2017 году, благополучно избежав ответственности. Нерадько оставался на посту ещё шесть лет после этого.
Почему не наказали раньше? Потому что хищения при строительстве аэропортов были системными, и если начинать расследование по Домодедово, то пришлось бы вскрывать всю цепочку аналогичных проектов — Храброво, Елизово, Южно-Сахалинск. А это означало бы войну со всей строительной «обоймой», связанной с Росавиацией.
Силовики ждали, пока накопится достаточно эпизодов, чтобы предъявить Нерадько не единичное нарушение, а картину системного мошенничества. И дождались.
Падение Нерадько — это не конец коррупции в авиации. Это начало большого передела. Новый глава Росавиации (пока исполняющий обязанности) столкнётся с грузом проблем: 59 потерянных бортов, недостроенная ВПП в Домодедово, десятки не завершённых контрактов, деморализованный коллектив.
Но главное — изменилась сама парадигма. Если раньше Росавиация воспринималась как «кормушка» для лояльных групп, то теперь она становится объектом жёсткого оперативного контроля. И это, возможно, самый важный итог истории Нерадько.
