Хроника пересыхающей бензоколонки: начальство в России даже на своих ошибках не способно учиться

Ночные города Сибири уже не узнать. В час, когда улицы должны погружаться в сон, вдоль заправочных станций выстраиваются вереницы автомобилей. Фары разрезают темноту, в салонах — уставшие лица людей, которые надеются залить в бак хотя бы разрешённые лимитом 30 или 40 литров. Этот новый ритуал — ночная охота за бензином — стал символом системного провала, который власть предпочитает называть «временными логистическими трудностями».

Бывший мэр Новосибирска Анатолий Локоть, столкнувшись с пустыми колонками у своего дома, написал в своём канале: «АЗС возле дома, где живу и часто заправляюсь 95-ым. Ноли на табло! «Сухой счёт» не в нашу пользу! По официальной версии бензин есть в достаточном количестве. Неофициальная информация подтверждает этот факт. Кому-то очень выгодно поддерживать дефицит горючего и взвинчивать цены. Подозреваю картельный сговор» .

Подозрения Локтя — лишь вершина айсберга. Топливный кризис, который с каждым днём всё глубже проникает в российские регионы, — это не стихийное бедствие. Это фиаско системы управления, не сумевшей ни предотвратить удар, ни адекватно на него отреагировать.

Хроника объявленной катастрофы: почему власти не подготовились

Главный вопрос, который сегодня задают себе обычные граждане: почему катастрофа стала неожиданностью? Атаки беспилотников на нефтеперерабатывающие заводы не были тайной. Сводки о повреждениях НПЗ появлялись в новостях регулярно. Результат не заставил себя ждать: выпуск бензина упал на 25% до 85 тыс. тонн, тогда как летняя экономика России потребляет 110 тыс. тонн автобензина в сутки .

Военное руководство, очевидно, должно было предполагать, что стратегические объекты энергетики станут целью. Но система ПВО оказалась бессильна, а защита НПЗ — недостаточной. В то же время гражданские власти, как выяснилось, не создали стратегического резерва. Аналога американского Федерального резерва, который мог бы в моменте сгладить пик спроса, в России не существует.

Ситуация обострилась до предела к концу июня. Крупные НПЗ работают на пределе мощностей . Запасы бензина за последние три месяца сократились на сотни тысяч тонн . И когда удар по инфраструктуре уже состоялся, правительство начало судорожно искать выходы.

Первым шагом стало… снижение экологических стандартов. В условиях тотального дефицита рассматривается проект постановления, разрешающий выпуск и обращение бензина и дизеля классов «Евро-2», «Евро-3» и «Евро-4» . Продажа «Евро-2» была запрещена в России с 2013 года. Возврат к стандартам 20-летней давности — это не просто технологический шаг назад, это признание: система не способна обеспечить страну современным топливом.

Аналитики поясняют: переход на «Евро-2» позволит использовать нафту без глубокой переработки, теоретически увеличив производство на сотни тысяч тонн в месяц . Однако для современных автомобилей, особенно старых иномарок, составляющих значительную часть российского автопарка, такое топливо смертельно опасно. Высокое содержание серы (в 50 раз выше, чем в «Евро-5») и бензола ведёт к коррозии топливной системы и риску воспламенений.

Правительство буквально делает выбор между остановкой двигателей сейчас и их поломкой через месяц.

Белорусский парадокс и индийская арифметика

Однако самый вопиющий абсурд ситуации лежит в плоскости международной торговли. Вместо того чтобы сохранить ресурсы внутри страны, Россия продолжает поставлять сырьё за рубеж, а затем вынуждена покупать его обратно с огромной наценкой.

Белоруссия, получая российскую нефть по внутренним низким ценам, перерабатывает её и продаёт готовый бензин обратно в Россию уже по рыночным, а точнее — спекулятивным ценам. За последнюю неделю стоимость белорусского Аи-92 выросла на 6%, достигнув 127 тыс. рублей за тонну. С начала мая бензин подорожал почти в два раза.

Причём белорусское топливо пользуется ажиотажным спросом исключительно из-за надёжности поставок. Как отмечает «Коммерсантъ», контракты с белорусскими НПЗ исполняются в 30-дневный срок без сбоев. Российские же компании могут задерживать отгрузку до 60 дней. Ситуация, при которой «родной» производитель менее предсказуем, чем иностранный, — это приговор менеджменту отрасли.

Ещё более иррациональным выглядит импорт из Индии. Россия является главным поставщиком нефти в Индию, где последние две недели скидки на Urals выросли почти вдвое — до $7 за баррель к Brent. При этом Россия планирует импортировать до 400 тысяч тонн бензина в месяц из Индии, который произведён из той же самой российской нефти. Мы дарим индийцам скидку, а покупаем у них готовый продукт по рыночным ценам, оплачивая логистику и маржу индийских заводов. Это не экономика — это идиотизм, разрушающий собственный рынок.

Регионы на пределе: репортажи с АЗС

На практике все эти управленческие просчёты выливаются в вал проблем в регионах. Кризис в Сибири достиг такой остроты, что губернаторы вынуждены вводить ручное управление.

В Республике Алтай с 1 июля введены жёсткие лимиты. Губернатор Андрей Турчак сообщил: в Горно-Алтайске в одни руки будут продавать не более 30 литров бензина и 50 литров дизеля. Ограничения продлятся до сентября и не распространяются только на экстренные службы.

Однако самые драматичные картины разворачиваются в Новосибирске и Иркутске. На некоторых заправках в Новосибирске перестали продавать АИ-92 и АИ-95. Зафиксированы случаи, когда топливо отсутствовало на станциях сетей «Гранд», «ОПТИ», «Газойл» и даже на АЗС «Газпром нефти». Сеть «Газпром нефти» ввела лимиты на одну машину: 40 литров бензина и 80 литров дизеля. На некоторых станциях, как сообщил экс-мэр Локоть, ценники просто показывают «ноль», потому что бензина физически нет.

Люди теряют не только время, но и работу. Из-за дефицита топлива в регионах усилился дефицит такси. Отток водителей, по оценкам участников рынка, ускорился на 5–20% . Водители отказываются от дальних поездок и заказов в центры городов, опасаясь, что не смогут заправиться. По данным «Сбер Индекса», расходы на такси и каршеринг упали на 3% .

Томская область оказалась в катастрофической ситуации. Приостановила работу местная сеть Elke Auto с 11 заправками. Сотрудница компании на горячей линии буквально сказала: «Пока нам не дают бензин от слова совсем. Нигде [топлива] нет, все заправочки стоят, нам перекрыли кислород».

В Иркутске и Забайкалье очереди стали частью городского пейзажа. Художники начали создавать уличные арты про эту новую реальность. Автор одного из них, Лена Сисилева, объяснила: «Мне любопытно, как в очередях начинает проявляться гражданская самоорганизованность — самозарождаются чаты и альтернативные способы взаимоинформирования». Но, как правило, в этих чатах — гнев на власть. Никто не стесняется в выражениях, поминая грубым словом даже самого…

Эхо в парламенте и провал пропаганды

Любопытно, что даже в Совете Федерации, где обычно доминирует охранительная риторика, наметился раскол. Сенатор от Томской области Виктор Кресс поднял вопрос дефицита на заседании 1 июля. Он привёл шокирующую экономическую метафору: «Чтобы купить литр горючего, надо продать пять литров молока. <…> Сегодня идёт уборка урожая на юге страны, у нас в Сибири — заготовка кормов. Без горюче-смазочных материалов всё встанет, мы загубим всё то, что с великим трудом создано в агропромышленном комплексе».

Однако спикер Совфеда Валентина Матвиенко грубо осадила сибирского сенатора. Она заявила: «Вы, пожалуйста, только не преувеличивайте драматизацизацию. Действительно, ситуация не простая, нелёгкая… Рабочая группа под руководством вице-премьера Новака находит решения».

Официальная позиция Кремля и правительства — отрицание масштаба катастрофы. Глава «Роснефти» Игорь Сечин, чья компания является монополистом во многих регионах, стал объектом народной критики. В Иркутске запустили петицию, адресованную Путину, с требованием остановить «беспредел» и «пресечь уничтожающую политику главы компании «Роснефть» Игоря Сечина». Министр энергетики ещё на днях рассказывал, что дефицит нам «чудится», в то время как биржи перегреты, а в регионах вводят режим ЧС.

Наиболее жёсткую оценку случившемуся дал депутат Госдумы от Забайкалья Андрей Гурулёв. Он назвал ситуацию провальной: «Честно говоря, смотря на то, что происходит — это фиаско. Ну, или коллапс системы управления. Фиаско кого? Правительства Забайкальского края во главе с Александром Михайловичем Осиповым. Так же нельзя. Решение-то надо принимать».

Гурулёв также вскрыл вопиющую несправедливость: пока простым людям, согласно лимитам, продают по 15-20 литров, чиновники заправляют полные баки на нескольких колонках. «Наш гараж администрации губернатора в [сети] «Нефтемаркет» заправляется. На любой колонке — 20 литров. То есть он поехал, на одной залил, на следующей, на следующей и так полный бак спокойно» — заявил депутат, подчёркивая лицемерие властей.

Инфляция цен и рейтингов

Кризис уже ударил по карману россиян. Инфляция с 23 по 29 июня составила 0,22%, причём этот рост «во многом был обусловлен ростом цен на бензин и дизельное топливо — на 1,6% и на 2,2% соответственно». Центробанк предупредил, что влияние топливного кризиса на инфляцию может продлиться дольше обычного . Цены на товары на маркетплейсах, таких как Wildberries, начнут расти уже с 7 июля из-за увеличения стоимости логистики . В Санкт-Петербурге начались задержки поставок продуктов .

Власть пытается успокоить население. Вице-премьер Новак уверяет, что рынок «обеспечен топливом», а «дефициты» — локальные и быстро устраняются . Но когда Матвиенко просит не «драматизировать», а из-под полы ввозят «Евро-2», индийский бензин и белорусский «дорогой, но надёжный» ресурс, слова чиновников вызывают лишь смех и раздражение.

Фиаско произошло на всех этажах власти. Начальство не позаботилось о защите НПЗ, не создало запасов и не перекрыло экспортное ценообразование вовремя. Экономический блок провалил планирование. И теперь страна, обладающая крупнейшими запасами углеводородов, по ночам выстраивается в очереди, чтобы купить лимитированные 30 литров бензина, который может погубить её автомобили. Это не просто кризис топлива. Это кризис доверия и компетенций.