Россияне забрали из банков полтриллиона за месяц, и это только начало: экономика остается без денег
Главная экономическая новость, которая перевешивает все разговоры о ставках и курсах, выглядит пугающе просто: граждане России массово забирают деньги из банков. За один месяц физические лица вывели из системы 550 миллиардов рублей. Это не коррекция, не сезонное колебание и не перекладывание из кармана в карман — люди не перевели сбережения на текущие счета, они просто забрали их наличными, таким образом продемонстрировав свое отношение к политике властей.
Объем наличных денег в обращении вырос на 400 миллиардов, а срочные депозиты рухнули на 280,5 миллиарда только по вкладам, не считая текущих счетов, которые просели еще на 300 миллиардов. Система дала трещину, и трещина эта не финансовая, а психологическая.
Причина оттока лежит глубже, чем арифметика процентных ставок. Да, ключевая ставка за год с небольшим съехала с 21 до 14,25 процента, а максимальная доходность по вкладам в крупнейших банках упала еще круче — с 19,6 до 12,85 процента. Но проценты здесь вторичны. Люди бегут не от низкой доходности, они бегут от страха. Эксперты прямо называют среди причин риски отключения интернета и связи — мотивация, которая не имеет отношения к экономике в классическом смысле, это реакция на экзистенциальную неопределенность. Когда человек готов потерять проценты, лишь бы держать деньги в наличке под подушкой, это сигнал о глубочайшем недоверии не к банкам даже, а к завтрашнему дню.
Удар по банковской системе оказался более серьезным, чем предполагали в Минйине или в ЦБ. Сбербанк потерял на срочных вкладах 211,6 миллиарда рублей, Россельхозбанк — 39,4 миллиарда, Альфа-Банк — 35,8, ВТБ — 30,8, Газпромбанк — 25,8, Совкомбанк — 22 миллиарда.
Это не история про один проблемный банк — это история про всю систему, которая вдруг оказалась не нужна своим вкладчикам. Перетока на текущие счета не случилось, что окончательно снимает версию о смене инструментов: люди не перекладываются, они выходят.
И вот теперь этот отток нужно читать вместе с тем, что происходит вокруг. Инфляция, которую Росстат измеряет недельными темпами, снова ускорилась: с 16 по 22 июня цены выросли на 0,25 процента против 0,15 неделей ранее, годовая цифра поднялась до 5,9 процента с 5,6. Основной драйвер — топливо, которое подорожало достаточно резко.
Но эксперты, чьи слова стоит привести полностью, чтобы не было иллюзий, предупреждают: недельные данные не годятся для паники. Павел Бирюков из Газпромбанка говорит, что базовая инфляция, очищенная от разовых шоков, остается под контролем и держится около 3,7–4,2 процента в годовом выражении со снятой сезонностью, а оптовые цены на топливо уже начали корректироваться вниз на 1,6 процента после предыдущего роста на 4,3. Евгений Горюнов из Института Гайдара добавляет жестче: «Если судить по месячным данным за последние три месяца, то темп роста цен постепенно сокращается. Топливо дорожает достаточно интенсивно, но в последние месяцы общий темп роста цен замедлился». То есть объективно инфляционный фон не катастрофичен, но психологически он бьет по людям, которые видят рост цен на полках и принимают решение забрать деньги.
Параллельно курс рубля методично ползет вниз. Центробанк понижает его средними темпами около 2 процента в день, и это вместе со снижением ключевой ставки выглядит как сознательный выбор в пользу бюджета. Ослабление на один процент приносит казне 150 миллиардов рублей, и чтобы закрыть дефицит, курсу нужно дойти до 90 рублей за доллар — при нынешней динамике это реально уже к середине июля.
Но здесь начинается обратная арифметика: каждый процент ослабления курса добавляет к инфляции 0,3–0,5 процента, а доля импорта в потребительской корзине — 40–45 процентов. Это значит, что к осени инфляция может рвануть до 15–17 процентов, и тогда у ЦБ появится железный аргумент вернуться к ужесточению с формулировкой «нас не слушали, получили рост цен».
Цинизм ситуации в том, что этот сценарий выглядит не как ошибка, а как спланированная операция: через курсовые манипуляции регулятор укрепляет свой вес, сохраняя монополию на проведение денежно-кредитной политики.
Но есть еще вопрос о том, кому вообще нужна дорогая ключевая ставка и высокие проценты по кредитам. В публичном дискурсе этот вопрос часто сводят к примитиву: бизнес хочет дешевых денег, а вкладчики хотят высоких процентов. Но суть совсем не в этом. Доступные кредиты — это оборотный капитал для компаний, а оборотный капитал — это зарплаты. Когда кредиты дорогие, бизнес не нанимает людей, а начинает экономить на персонале, и первое, что идет под нож, — фонд оплаты труда.
Формально безработица в России рекордно низкая, но это статистический обман: растет число занятых неполный день, а это тревожный звонок, который при нынешней ставке будет только усиливаться. Отсюда же — меньше зарплат, меньше спроса, меньше доходов у людей, которым нечего откладывать на депозиты. Мы видим это прямо сейчас в майской статистике: люди не кладут деньги в банк, они их забирают и тратят.
Но это не стимулирующее потребление — это вынужденное проедание накоплений. И когда слышишь вечные разговоры о том, что бизнесу не хватает кадров, хочется поправить: бизнесу не хватает не кадров, а денег на нормальные зарплаты. Без нормальных доходов у людей не будет ни потребления, ни сбережений, ни устойчивого роста. И чем раньше это признают, тем меньше будет иллюзий про «здоровую» дороговизну денег.
Прогнозы на ближайшее будущее уже начинают складываться в картину. Ольга Беленькая из «Финама» говорит, что базовый сценарий предполагает ключевую ставку на конец года в диапазоне 13,25–13,75 процента, хотя более низкие значения возможны только в случае серьезного замедления внутреннего спроса. Но замедление спроса — это именно то, что происходит, когда люди забирают деньги и проедают их вместо того, чтобы копить.
Цикл смягчения денежно-кредитной политики может встать на паузу как минимум до конца лета, и это значит, что бизнес не получит дешевых денег, население не получит роста доходов, а банки не увидят возврата вкладчиков. Для участников избирательной кампании майская статистика — это не просто цифры, а индикатор настроений, который будет только обостряться. Насколько устойчивой окажется тенденция, покажут июнь и июль, но уже сейчас ясно: экономическая модель, в которой люди верят банкам и копят на будущее, дала сбой. И этот сбой будет стоить дороже, чем любой дефицит бюджета.
