На бензиновом фронте без перемен к лучшему: самонадеянность и беспечность власти могут оставить Россию без топлива
Очереди на заправках, исчезнувшие скидки для дальнобойщиков и депутат, который объясняет людям, что бензин для них теперь роскошь, — так выглядит российский топливный рынок в конце июня. Власти пытаются делать вид, что держат руку на пульсе, но пресловутый «ручной режим», в который президент перевел ситуацию, означает только одно: обычные механизмы управления экономикой окончательно сломались. И самое страшное даже не рост цен на АЗС, который уже обогнал официальную инфляцию почти вдвое, а наглый цинизм, с которым отдельные представители власти предлагают населению затянуть пояса и пересесть на автобусы, пока чиновники будут решать, кому и сколько положено литров.
Путин на днях провел совещание по топливу, где звучало много правильных слов. Президент доложил, что мощности крупнейших НПЗ загружены по максимуму, что запасы бензина составляют 1,7 миллиона тонн, что это почти соответствует уровню прошлого года, даже несмотря на удары беспилотников по нефтеперерабатывающей инфраструктуре.
Он говорил о необходимости свести к минимуму последствия террористических атак Киева, о том, что правительственный штаб работает круглосуточно, а в июле производство должно превысить июньские показатели. Путин честно признал очевидное — очереди на заправках есть, а нужную марку найти удается не всегда, — и поручил принять системные меры. Особую тревогу он выразил по поводу поставок для агропромышленного комплекса, подчеркнув, что от этого зависит урожай.
Все это похоже на сводку с поля боя, где командир докладывает о принимаемых мерах. Но если вдуматься, эти меры — реакция на провал, а не стратегия на опережение. Пока президент убеждает страну, что «мы не дадим противнику шанса» породить в нас неуверенность, на юге России в очередях на заправках стоят фуры, проезжающие за день не привычные 600–700 километров, а лишь 500.
На китайском направлении доставка одной машины уже подорожала на 700 долларов, и перевозчики ожидают дальнейшего роста еще на 200 тысяч рублей. И это не просто цифры. Стоимость перевозок уже выросла минимум на 10%, а с учетом того, что на последней миле автомобильный транспорт обеспечивает до 70% доставки товаров, цены на полках магазинов поползут вверх уже в самое ближайшее время. Участники рынка бьют тревогу: альтернативы автотранспорту для большинства клиентов нет.
При этом вместо сбалансированных решений мы видим странную паранойю на местах. Иркутский губернатор Кобзев рассказывает, что дефицит в регионе превысил 80%, и вводит запрет на розлив в канистры и лимит в 50 литров на одну заправку, мотивируя это поручением федерального штаба «оптимизировать потребление». Но что стоит за красивым словом «оптимизация»? Обычное урезание прав граждан в условиях, когда власть не способна наладить снабжение. Удивительно, но ограничения вводятся не столько из-за реального отсутствия топлива, сколько из превентивных соображений — чтобы избежать ажиотажа и спекуляций. Это уже похоже на признание того, что государство потеряло контроль над товарными потоками.
Но по-настоящему шокирующим стало выступление зампреда комитета Госдумы по экономполитике Станислава Наумова из ЛДПР.
Этот человек, облеченный властью решать экономические вопросы страны, заявил буквально следующее: «Я считаю, и это моя личная позиция, а не позиция как депутата Госдумы, такого ничем не ограниченного объема топлива для частных легковых автомобилей, как было во время начиная с первой ввезенной иномарки в страну, наверное, уже не будет. Сейчас в приоритетах должно быть обеспечение топливом без ограничений общественного транспорта, а также спецтранспорта — скорой помощи, полиции, МЧС и так далее. Для этого, действительно, и вице-премьер Новак прав, и президент это видит, что наших внутренних резервов достаточно. А дальше, по моему личному мнению, само общество в такой ситуации должно как-то реагировать и понять, что иногда в чем-то нужно свое потребление саморегулировать».
Позвольте спросить, господин Наумов, а чем провинились миллионы россиян, которые живут в местах без нормального общественного транспорта или работают в ночные смены? С какой стати депутат, призванный защищать интересы избирателей, вдруг решает, кому бензин положен, а кому нет? Его поза — это поза барина, который с высоты своего положения поучает голодных, как им правильно питаться. Он не предлагает решений, он предлагает смириться. Это прямое пренебрежение интересами страны и населения. А ведь еще недавно Россия продавала на экспорт колоссальные объемы топлива, зарабатывая миллиарды, — и где теперь эти доходы? Почему они не конвертировались в устойчивую инфраструктуру и резервы, которые спасли бы от нынешней ситуации?
Вице-премьер Новак, к слову, уже заговорил о том, что одной из ключевых мер стабилизации может стать импорт топлива. Импорт! Страна, которая десятилетиями строила свою нефтепереработку и позиционировала себя как энергетическую сверхдержаву, теперь вынуждена закупать бензин за границей, потому что не может защитить собственные НПЗ от дронов и не может грамотно перераспределить ресурсы между регионами.
Правительство уже снизило норматив обязательных биржевых продаж бензина с 15 до 10% и ограничило шаг ценовых колебаний на торгах, но это лишь латание дыр. Административное регулирование будет только усиливаться, а логистические плечи станут длиннее — значит, цены неизбежно пойдут вверх.
Центробанк, который должен был бы бить во все колокола, пока сохраняет олимпийское спокойствие. Экстренных заседаний по ставке не планируется, регулятор лишь фиксирует, что стоимость бензина в рознице на середину месяца уже выросла на 6,6% при официальной инфляции в 3,7%. То есть топливо дорожает вдвое быстрее всего остального. И это только начало, потому что удорожание перевозок, которое уже происходит, будет закладываться в цену буквально каждого товара — от продуктов до стройматериалов. Когда Новак говорит о «преференциальных налоговых условиях» и импорте, а Путин поручает приложить все усилия для соблюдения графиков поставок в АПК, создается ощущение, что ситуацию пытаются удержать в узде за счет экстренных мер, но системный кризис назревает гораздо глубже.
Главные два вопроса, на которые власть до сих пор не дала внятных ответов: как можно было допустить такое положение дел и что именно будет сделано, чтобы переломить тренд, а не просто заштопать дыры?
Удары по НПЗ — это объективная угроза, но это не отменяет того факта, что система управления, распределения и ценообразования оказалась неготовой к вызовам. И пока президент призывает не поддаваться на информационные операции противника, внутри страны зреет раздражение, которое прекрасно питают такие «помощники», как Наумов, с его высокомерными советами саморегулироваться.
Запасы бензина в 1,7 миллиона тонн, о которых говорит Путин, — это не утешение, когда на заправках вводят лимиты, а перевозчики теряют скидки и стоят в очередях сутками. Если власть не перестанет делать хорошую мину при плохой игре и не займется системными, а не ручными решениями, цена этого кризиса — в прямом и переносном смысле — ляжет на плечи каждого российского потребителя. А геройство наших парней на фронте, на которое справедливо указывает президент, не должно быть прикрытием для управленческой беспомощности в тылу. А может быть и предательства…
