ИИ против Библии, почему Россия не может победить, кто возродит СССР: философ Чадаев объяснил суть момента истории
Философ и политолог Алексей Чадаев в радиоинтервью сформулировал диагноз текущего момента — «непобеда», когда победа невозможна из-за внутренних дефицитов, а не внешних причин. Он назвал ИИ технологией, которая отправит «Иисуса, Будду, Магомеда на свалку истории», предрёк приход «цифровых комиссаров» вместо национальных государств и охарактеризовал политический режим России как «суверенный феодализм».
Феномен «непобеды» и война организационных решений
«Непобеда — это когда у тебя были все возможности, чтобы победить, но то, что тебе не позволило это сделать, — это твои собственные дефициты, несовершенства, какая-то внутренняя неготовность, неспособность принять на себя роль победителя».
На пятом году войны Россия не может победить, по его мнению, по одной причине:
«Наш главный враг внутри нас самих» — косность мышления и неготовность быстро меняться. При этом он отвергает идею, что для победы нужно стать безжалостным: «Всякий садизм, злобство и так далее — это очень мешает, даже чисто прагматически».
Настоящая война сегодня — не война технологий, а война организационных решений. Главный вклад Запада в усиление противника — не «железки» и не деньги, а экспорт управленческой модели:
«Самым ценным вкладом Запада оказалась практически полностью скопированная из Кремниевой долины модель венчурной индустрии превращения небольших технологических стартапов в крупные компании. Когда эту модель спроецировали на войну, оказалось, что это очень круто работает».
О стабильности: «Нельзя перепрыгнуть пропасть на 50% или 95%».
Искусственный интеллект как могильщик религии
Главный технологический тезис Чадаева: ИИ не просто меняет экономику — он подрывает экзистенциальные основы человечества. Технологии предлагают решения для того, что раньше давала только вера.
«Вечная жизнь — пожалуйста, сейчас нам придумает технологию бесконечного продления жизни. Справедливое общество — пожалуйста, сейчас нам оно всё обсчитает и сделает распределение экономики, социальное устройство. Выход в космос — пожалуйста. Выясняется, что и религии не зачем не нужны, и Бог не зачем не нужен, а вместо этого есть компьютерный разум, и он за нас всё сделает. Иисус, Будда, Магомед — на свалку истории».
Это, по Чадаеву, главная антропологическая революция, порождённая ИИ.
Европа: возвращение крестоносцев
Европа, по Чадаеву, избавляется от фальшивой повестки «разноцветных людей», Греты Тумберг и гедонистического пацифизма, возвращаясь к своим историческим корням.
«А сейчас там нормальный, старый олдскульный романо-германский милитаризм. Они опять стали теми самыми крестоносцами, которых мы лупили примерно всю нашу историю».
Однако будущее этой Европы сомнительно: нет демографического ресурса, нет своей Кремниевой долины, нет производств, способных конкурировать с Китаем. Попытка Европы «напоследок расквитаться с нами за старые обиды» — агония.
Закат национального государства и восстание «цифровых комиссаров»
В XXI веке выживают только большие государства. Национальное государство зажато сверху (империями, ЕС) и снизу (локальными сепаратизмами). Кто придёт на смену ООН? Чадаев проводит аналогию:
«Раньше было много таксопарков. Их регулятором были бандитские крыши. А потом пришли шустрые головастики из «Яндекса», и нет больше ни таксопарков, ни их крыш. Роль регуляторов всё больше будут брать на себя цифровые платформы».
Внутренние правила YouTube уже влияют на выборы в Румынии сильнее, чем местное законодательство. Но за алгоритмами стоят люди:
«Над ними будут стоять политические комиссары, которые решают, кто хороший человек, а кто редиска».
Смена элит: от «корпоративных неудачников» к «высокотехнологичным нарциссам»
Нынешнее поколение западных политиков (Макрон, Шольц) — «третьеразрядная презентация у корпоратов». Люди, которым не нашлось места в реальном бизнесе (Макрона, по словам Чадаева, «за бездарность выгнали из Goldman Sachs»), были списаны в публичную политику.
На смену им идёт поколение миллениалов (придут к полной власти к 2040–1950-м годам). Их черты: высокотехнологичный нарциссизм, потребительский шторм (3000–5000 коммерческих предложений в сутки) и фантазийная мораль («кошечек-собачек спасать — добро, а людей убивать — ну, смотря каких»).
«Суверенный феодализм» и будущее Советского Союза
Политический режим в России Чадаев определяет как «суверенный феодализм»:
«Поскольку мы от социализма отказались, а капитализм построить не смогли (и слава Богу, иначе стали бы периферией капиталистической системы), мы спустились дальше вниз по исторической иерархии и построили суверенный феодализм» — с принципом «вассал моего вассала — не мой вассал».
При этом «у Советского Союза ещё всё впереди». Идеи советской модели сегодня реализуются в США и Китае. «Над каждым миллиардером стоит секретарь обкома, которому он отчитывается».
Цифровое рабство и дилемма вагонетки
Цифровую зависимость Чадаев называет рабством:
«Если бы у меня была возможность, я бы вообще отказался от любых цифровых устройств. А пока её нет — если интернет отключат, руки в ноги и на рыбалку».
Недоверие к инициативам власти он объясняет через Салтыкова-Щедрина: «Начальство для того и существует, чтобы держать народ в постоянном изумлении». Для преодоления разрыва предлагает мысленный эксперимент:
«Представь себя на месте главы ФСБ. Ты точно знаешь: если не отключить рубильник, завтра погибнет несколько тысяч людей. Ты пожертвуешь этими людьми, чтобы не вызвать гнева миллионов за то, что осложнил им покупки на маркетплейсе? Ответ очевиден. Несколько таких упражнений примиряют тебя с реальностью государства».
