Попрошайки и нытики: заместители Лаврова публично расписались в слабости российской дипломатии
Три заместителя министра иностранных дел России в один день выступили с заявлениями. Каждое заявление при ближайшем рассмотрении оказалось не дипломатической рутиной, а тревожным сигналом. Российская дипломатия играет по правилам, которые противник уже отменил. Партнеры видят слабость. Противники получают карт-бланш на давление.
Сергей Рябков открыл парад. Дипломат заявил журналистам: «Мы призываем администрацию США осознать меру собственной ответственности. Мы готовы свою часть пути пройти и воплотить в конкретных договоренностях и решениях рамки Анкориджа».
Фраза «готовы свою часть пути пройти» звучит как мольба. Москва подавала саммит в Анкоридже как исторический прорыв. Владимир Путин и Дональд Трамп пожимали руки. Пропагандистские каналы объявляли новую эру.
Прошел год. США продолжают поставлять вооружение Киеву. Вашингтон принимает санкционные пакеты один за другим. Американские военные советники работают на украинской территории. Ни одна проблема, которую предполагалось решить в Анкоридже, не сдвинулась с мертвой точки.
«Рамки» остались декорацией. Рябков вынужден публично умолять Вашингтон. Дипломат добавляет: «Появление американских переговорщиков нами бы приветствовалось, но нет понимания ни по графику, ни по параметрам».
Диалог отсутствует. Американская команда не спешит. Команда Трампа фиксирует ослабление позиций Кремля. Вашингтон тянет время до осени. Переговорщики рассчитывают продавить Владимира Путина на новые уступки. Рябков подтверждает этот расчёт каждой фразой. Дипломатия превращается в монолог попрошайки.
Михаил Галузин продолжил эстафету. Замглавы МИД заявил на приёме посольства Азербайджана: «Россия ожидает согласия азербайджанской стороны на возобновление работы Русского дома в Баку». Дипломат добавил: согласие требуется и на учреждение генконсульства РФ в одном из городов Азербайджана.
Услышав этот монолог где-то в Баку громко хохочет Алиев. Отношения Москвы и Баку прошли путь от «стратегического партнерства» до холодной вежливости. Азербайджан почувствовал отвлечение России на украинское направление. Баку начал прощупывать границы. Мелкие демарши сменились откровенным игнорированием российских интересов.
Алиев действует как циничный восточный игрок. На Востоке компромисс воспринимают как проявление слабости. Москва дала слабину. Баку начал наглеть. Алиев диктует условия. Азербайджанский лидер ограничивает деятельность пророссийских структур. Баку торгуется по Карабаху без оглядки на Москву.
Галузин выходит с публичным ожиданием. Публичное ожидание — это не переговоры. Это зафиксированная капитуляция. Алиев не даст согласия. Зачем усиливать российское присутствие, когда Баку чувствует себя хозяином положения? Галузин произносит эти слова, потому что дипломатический арсенал исчерпан.
Александр Алимов замкнул треугольник. Замминистра заявил: «Отдельно хотелось бы упомянуть проблему противоправного применения низкоорбитальных спутниковых систем интернет-связи». Дипломат уточнил: «Данные технологии, в частности Starlink, обеспечивающие доступ в интернет в обход национальных регуляторов, используются для вмешательства во внутренние дела государств, в том числе для организации протестов».
Заявление звучит грозно только в протоколе. Реальность выглядит иначе. Спутники летают над головами. Терминалы помещаются в рюкзак. Поймать пользователя спутникового интернета в России — задача близкая к невыполнимой. Белоруссия публично отказалась заниматься бесполезным трудом. Минск заявил: блокировать технологии такого уровня бессмысленно. Москва узнала о существовании Starlink только к марту. Чиновники в панике пытаются заблокировать неуловимое. Внутри страны набирает обороты эпидемия блокировок. На эти цели выделили 60 миллиардов рублей. Спутниковый интернет делает эти инвестиции бессмысленными. Алимов борется с симптомом. Дипломат игнорирует неизлечимость болезни. Технология обходит национальные регуляторы по определению.
Три сюжета объединяет архаичность мышления. Российская дипломатия действует по лекалам 1990-х годов. Чиновники верят в письменные договоренности с США. Дипломаты ждут ответной вежливости от восточных партнеров. Бюрократы пытаются запретить технологии, которые запретить невозможно. Враги не смеются над этой наивностью. Оппоненты внимательно изучают сигналы. Противники делают выводы. Выводы для России неутешительные. Дипломатия перестала быть инструментом защиты интересов. Ведомство воспроизводит ритуалы прошлого в условиях, где они утратили функциональность. Попытки выглядеть сильными через ностальгические жесты ускоряют переход к реальности. Силу измеряют не словами о готовности. Силу измеряют способностью менять правила игры. Правила сегодня пишут другие. Российская дипломатия рискует превратиться из щита в инструмент эрозии суверенитета.
фото: Источник
