Основатель «Землян» Владимир Киселев о «кремлевском» патриотизме, запретах и правде, которую не хотят слышать на Старой площади
Основатель группы «Земляне» Владимир Киселёв редко даёт интервью федеральным СМИ. Не потому, что нечего сказать. А потому, что сказанное им часто не вписывается в утверждённые форматы. Он говорит прямо: о «потёмкинских деревнях» патриотического воспитания, о грантах, которые превращают любовь к Родине в услугу, и о тех, кто боится правды больше, чем критики.
«Я не рубль, чтобы всем нравиться»
Владимир Киселёв начинает разговор с улыбки. Имя-отчество, которое сегодня носят президент и он сам, он называет «опасным». Не для себя — для тех, кто привык измерять лояльность по формальным признакам.
«Когда я был врагом номер один для бегунов-оппозиционеров по Москве, которые всё время ссылались на Владимира Владимировича, все сразу отшатывались, — говорит Киселёв. — Поэтому порой иногда легче уже Лаврентием Павловичем представляться, чем Владимиром Владимировичем».
Он не строит из себя Прометея. Не претендует на роль главного диссидента. Но говорит то, что думает. И готов нести за это ответственность.
«Если бы я кого-то оболгал, очернил — наверняка люди имели бы возможность подать на меня в суд. А пока те люди, о ком я говорю, а я считаю, что они недостойны даже иногда и фамилии-то от меня слышать, чтоб не пропагандировать их, — очень многие из них ничем другим не занимаются, как пытаются вашим коллегам рот закрыть».
Киселёв знает: его не приглашают на федеральные каналы не потому, что он «неинтересен». Ему прямо говорят: «Приходи, но темы ограничим». Он отказывается.
«Я не рубль, не целковый, чтоб всем нравиться. Но тем не менее, да, безусловно, я знаю очень много федеральных средств массовой информации, которым не рекомендовано меня приглашать. Или, если меня приглашают, то с обязательным условием — ограничить круг тем, которые я должен освещать».
Он не обижается. Он просто продолжает говорить.
«Я считаю нужным — что я хочу, то и говорю. Что я могу, то я и говорю. В чём я уверен, то я и озвучиваю».
Три интервью, которые не вышли в эфир
Киселёв называет цифры. Три записанных интервью. Три редакции, которые потратили время, силы, ресурсы. Три монтажа, которые легли в стол.
«Мы вышли на два часа, сняты. Мы, конечно, не поленились сделать копии этого всего. Поэтому каждый себе рисует свой образ… который он хотел бы. Горбун из собора Парижской Богоматери тоже себя рисовал красавцем».
Он не называет все имена. Но одно произносит чётко.
«Господин Новиков в статье, в которой он указывал, что мы только за свободу слова и не за запреты, — господин Габриелянов лучше бы чуть-чуть назад бы оглянулся и не рисовал из себя какого-то пассионария, рыцаря на белом коне, и не рисовал бы из себя свободолюбивого журналиста. А задумался о том, каким путём не вышла программа у Алёны Блиш, в которой он как уж на сковородке крутился перед нашими редакторами».
Киселёв приводит факты. Программа с его участием была записана. Была смонтирована. Не вышла. Через две-три недели после этого руководитель проекта получил грант. И грамоту президента за информационную политику.
«Правда, господин Гоблин Пучков, да, правильно говорю, через две-три недели получил грант ИРИ. Через две-три недели он получил грамоту президента за информационную политику. Но, правда, за три недели до этого он закрыл программу, валялся, что называется, в ногах: «Не губить, не перекрывать, не закрывать ему», потому что ему конкретным текстом: из АП, из Управления внутренней политики была дана команда ни в коем случае не выпускать».
Киселёв повторяет: он готов к суду. Если он солгал — пусть докажут. Но за всё время, пока он говорит то, что говорит, никто не подал на него в суд. Никто не вышел на публичный диспут.
«Видите, даже у нас господин Соловьёв уже с Боней находится в баттлах информационных. То есть, значит, это всё-таки не совсем такая форма, которая не может иметь права на жизнь. Но для этого надо быть честным. Для этого надо быть смелым».
«Потёмкинские деревни» патриотизма
Киселёв переходит к главному. К тому, что его действительно беспокоит. К молодёжным движениям, патриотическим фестивалям, грантовым проектам.
«Все эти молодёжные движения, которые мы сегодня имеем, — на мой взгляд, это абсолютно потёмкинские деревни».
Он задаёт простой вопрос. Почему советская пионерия и комсомол давали реальную производную — кадры, идеи, достижения? А сегодняшние «Молодая гвардия», «Таврида», другие проекты — не дают?
«Ответ очень простой. Потому что вы посмотрите эти все фамилии руководителей этих структур, которые сегодня: кто в тюрьме, кто под следствием, кто прячется от следствия, как господин Малькевич, на СВО. Тоже мне нравится — наказание на СВО. То есть называется наказание патриотизмом, то эмигрировали в Америку и эмигрировали в Германию».
Киселёв приводит конкретный пример.
«Один маленький момент: берутся деньги грантов ИРИ. И везётся огромное количество оборудования, артистов на Саур-Могилу — концерт, который должен подтверждать значимость наших действий на новых территориях. На концерте присутствует 200 человек. Но все руководители, которые туда поехали, все сидят в переднем ряду, все наслаждаются собой в телефире».
Киселёв противопоставляет. Его команда — «Земляне», Григорий Лепс, Денис Майданов, Юлия Барановская — выступает в Донецке, Луганске, Херсоне. Без гонораров. За свой счёт. С гуманитарной помощью.
«Одно маленькое «но» — отличие от Саур-Могилы, этого безумного абсолютно, опять-таки, повторяю, некая тавтология, но Потёмкинской деревни, только одно маленькое «но»: мы ни у кого не брали деньги. Мы приехали за свой счёт. Мы выступали бесплатно. Все артисты на Саур-Могиле, так же как артисты, выступающие вот на этих концертах на Красной площади, все выступают за гонорары. То есть, понимаете, такой патриотизм за копеечку. Мы за патриотизм и за любовь к своей Родине ни я лично, ни мои коллеги деньги не берём».
«Они получали деньги здесь — финансировали АТО там»
Киселёв возвращается в 2014 год. Крым. Референдум. Его команда работает на всех площадях, на военных кораблях, на морских базах. Уже тогда он предупреждал: российская эстрада на 40% состоит из исполнителей с украинским гражданством.
«Я не призываю к шовинизму. Я не призываю… Что вы имеете в виду — к антироссийскому? Все артисты были грузинские, азербайджанские, армянские, украинские. Артисты были… Ну перечисляйте, возьмите половину, вот вашего окружения, ваши сотрудники, пускай ещё скажут, кто их поклонники были: от Меладзе, «ВиаГры» и так далее, и так далее. Все были украинцы. Украинцы, грузины, азербайджанцы, армяне».
Киселёв говорит о том, о чём молчат другие. О финансовых потоках.
«Они, выступая здесь по закону Украины, вслушайтесь: 20% денег, которые они зарабатывали в России, они отдавали на АТО. А такие артисты, как «Воплі Відоплясова», «Бумбокс» и так далее, и так далее, они ещё немаловажно, будучи патриотами своей страны — это их право, и за это осуждать нельзя — они ещё финансировали отряды, которые воевали на Донецкой и Луганской земле. То есть они здесь получали деньги, а там финансировали».
Киселёв задаёт вопрос, на который нет публичного ответа.
«А кто-то задумывался вообще, откуда деньги у этого актёра были? Что его киностудия, его продюсерские компании были одним из самых больших производителей контента развлекательного в России. Вы знаете об этом?».
Он не называет имён. Но всем понятно, о каком «актере» идет речь.
«Мы везли прицепы помощи — а нам сказали: вы дискредитируете власть»
Киселёв вспоминает события на Манежной площади. Его сыновья, Юрий и Владимир, собрали друзей — «золотую молодёжь», как тогда говорили. Два трейлера: оборудование, кофеварки, питание, тёплая одежда. Всё, что нужно было бойцам ОМОНа, милиции, стоявшим в жуткий мороз на площадях.
«Они это всё собрали. Так вы знаете, что сделали в Управлении внутренней политики? Они издали распоряжение, чтобы у нас это не принимали. Потому что я тем самым дискредитирую российскую власть».
Киселёв не понял. Спросил: в чём дискредитация?
«Ответ был: «Ну, что ты хочешь, чтобы это получалось, что власть это сделать не может, а вот общественность, как бы свободная общественность, это делает». Я говорю: «Да мне всё равно, по барабану. Общественность и общественность, власть — отдайте это ребятам, отдайте это бойцам, кто стоял на площадях!» Отдали? Засчитал, отдали. Только один маленький момент: мы вынуждены были уехать в Ленинград и при поддержке Иры Волк — единственного! — Иры Волк и МВД мы это отдали отрядам милиции в Ленинграде. В Москве это не приняли. Я, оказывается, дискредитировал тем самым власть».
Сегодня, говорит Киселёв, по всей стране действуют сотни фондов, собирающих средства на фронт. Многие получают гранты. Миллионные. Миллиардные.
«А копеечку с гранта не хотели бы дать? А не хотели бы взять просто из своих денег это отдать? Чего вы у людей-то собираете? Что, сами дать не можете? А получают гранты цифрами-то безумными».
«Искусственный интеллект не заменит душу»
Киселёв говорит о музыке. О том, что изменилось за последние десятилетия. О том, что тревожит.
«Когда появились компьютеры и программы, и когда появились вот эти варианты скачивания с интернета, оно превратило просто в какой-то поток немыслимый, бесконтрольный. Конечно, кристаллизация через какой-то период времени — какой-то артист пробивается. Ну, это нишевый артист. Потому что для того, чтобы всё-таки музыку сделать, надо пальчиками её делать. Музыку для того, чтобы тебя слышали, ты должен делать душой и сердцем. Это высокий слог, но это правда».
Киселёв не против технологий. Он против подмены.
«А самое главное, когда она делается на компьютере, то чего вы тогда удивляетесь, что вы, во-первых, столь скороспелые, скорострельные и скоро забывающиеся, потому что всё отсюда идёт. Если музыку пишет человек, а не бот и не искусственный интеллект, то её люди воспринимают невольно, даже на подкорке, на каком-то подсознании. А если это пишет механика, то ты имеешь то, что ты имеешь».
Он проводит параллель с шахматами. Компьютер обыграл гроссмейстера. Но это не отменило ценность человеческой игры.
«Никто ж не заменил при этом человека. Как был шахматист Таль, как был шахматист Спасский. Никто ж не заменил, потому что были личности, которые, кроме того, что они передвигали фигуры, они ещё были очень интересными, импозантными, имиджевыми людьми».
«Власть не умеет общаться с теми, у кого есть своё мнение»
Киселёв говорит о диалоге власти и творческой элиты. О том, что этот диалог не складывается.
«Любой большой артист — это прежде всего личность. Безусловно, ершистый. Безусловно, со своей точкой зрения, со своей позицией. Потому что он бы не был бы тогда тем, кем он стал. Власть придержащие не умеют общаться с людьми, у которых есть своя точка зрения».
Киселёв вспоминает Сталина. Не для того, чтобы идеализировать. А для того, чтобы показать: даже в жёсткой системе было понимание роли культуры.
«Вы посмотрите на тирана, деспота Сталина. Вот только Маяковский, Дунаевский, масса других актёров, писателей, поэтов, кинорежиссёров выезжали в командировки на два-три года в Америку, на Запад. Вы посмотрите, как куролесил Горький — Максим Пешков — он же между Советской Россией и Европой. Вы посмотрите на артисток балета, сколько они ездили туда и сюда. Вы посмотрите, сколько наших великих идеологов, поэтов, композиторов и так далее было на Западе и возвращались в Россию. Вы посмотрите, как их поддерживали, как их опекали».
Сегодня, по мнению Киселёва, этот принцип утрачен.
«Не артист должен выстраивать с властью. А власть — с артистами».
«Каждый выбирает свою судьбу сам»
Киселёв не обобщает. Не говорит за «всю Одессу». Но говорит за себя.
«Я в том возрасте, который уже прошёл три-четыре ситуации катаклизмов, которые привели нашу страну в такие передряги. Конечно, у нас великий народ и великая страна, мы даже из таких передряг выходили. Но я же их все помню. И поэтому я ещё раз повторяю: что я нашим этим небожителям со Старой площади, этим идеологам нашим кремлёвским — я бы им посоветовал читать историю больше».
Киселёв не строит иллюзий. Он знает: многие из тех, кто сегодня молчит или получает гранты, завтра могут оказаться по другую сторону баррикад.
«Я убеждён, что почти половина из этих артистов, как только сменится, переобуются в воздухе и будут с другой стороны баррикады. При этом ещё раз повторяю: когда в четырнадцатом году я это написал и озвучил это руководству нашей страны, то 90% артистов, которые тогда весь этот шквал критики о том, что я хочу узурпировать и так далее, и так далее, и так далее, — они сегодня не участвуют в поддержке СВО по любым поводам: дети за границей, недвижимость за границей, счета за границей, привязка, любая ситуация, связанная с невозможностью говорить правду, юлят, как ужи».
«Каждый выбирает себе свою судьбу сам. Кто-то так. Кто-то иначе», – говорит Киселев.
Он не призывает. Не агитирует. Он говорит то, что знает. То, что пережил. То, во что верит.
«Я просто живу в этой стране. Это моя родина. Поэтому я знаю хорошо историю нашей страны. И я очень не хотел бы, чтобы мы наткнулись на те времена, которые в том столетии привели к семнадцатому году».
