Элитный раскол и «фазовый переход»: почему после майских праздников могут полететь головы
Российская политическая система переживает момент принципиальной трансформации. Внешнее давление на Севастополь, атаки на промышленные объекты Урала, сбои в цифровой инфраструктуре и эскалация информационного противостояния создают условия, при которых элита вынуждена пересматривать приоритеты выживания. Экономист Михаил Хазин обозначил ключевую проблему текущего момента: угроза разрушения самой структуры власти перевесила страх перед появлением новых игроков. Этот «фазовый переход», по оценке эксперта, способен запустить процесс кадровых чисток и смены управленческих моделей.
Михаил Хазин фиксирует беспрецедентный накат на российские позиции.
«Наши, так сказать, партнёры бывшие очень сильно увеличили накат на нас, — отмечает эксперт. — Очень сильный накат на Севастополь, при этом западные клеветники говорят о том, что очень сильный нанесён урон. Я думаю, сильно преувеличивают, хотя куда-то попали там. По крайней мере, одного человека, водителя автомобиля убили точно, который ехал по Севастополю».
Атаки на заводы, в том числе на Урале, гипотезы о запуске дронов с территории Казахстана, локальные отключения интернета формируют картину системной дестабилизации.
«Надо ли объяснять, что это всё одно и то же? Это всё попытки раскачать наше общество. И это, конечно же, ни в какие ворота не лезет».
Эксперт предлагает анализ ситуации через призму теории власти.
«Власть — это конкурентное взаимодействие малых организованных групп, властных группировок. Верхушки их образуют элиту общества. Далеко не у всех властных группировок верхушки входят в элиту, ну, у самых сильных, у самых крупных и так далее. И эта элита существует достаточно долго, и она себя ассоциирует со страной. Она — власть».
У этой элиты, по словам Хазина, существуют два страха.
«Страх первый — это появление новых сильных игроков. Ну, потому что, как всегда, если ты долго находишься у власти, то твои как бы рефлексы драки они немножко ослабевают. Ты уже точно знаешь, чего ждать от всех других членов элиты: кто как наезжает, кто как ещё чего. И в общем, более-менее всё понятно».
Вторая угроза носит экзистенциальный характер.
«Вторая угроза — это угроза разрушения самой структуры власти. Вражеское нашествие, разрушение страны, ну и так далее, и тому подобное. И тогда элита вообще теряет всё. Ну вот достаточно посмотреть на членов Политбюро, которые, казалось, были абсолютной властью ещё там весной девяносто первого года, а уже в девяносто втором-девяносто третьем годах были никто». Российская элита четверть века рассматривала первую угрозу как приоритетную. «По этой причине наша российская элита на протяжении там четверти века первую угрозу появления новых сильных игроков рассматривала всерьёз, и для этого она подрезала все появляющиеся на горизонте политические силы».
Ситуация изменилась в апреле.
«В этот момент, буквально в апреле месяце, произошёл, ну, как бы физики сказали, фазовый переход. Стало понятно: угроза распада всей политической системы, даже, может быть, не страны, но политической системы, при которой они лишаются власти, стало больше, чем угроза появления новых членов в элите. Вот что произошло. Это фазовый переход. Радикально изменились условия существования политической среды».
Хазин указывает на системную слабость российских властных группировок.
«Наши властные группировки, поскольку им от роду, ну, в лучшем случае, лет сорок. А в худшем там 20. Они по этой причине плохо работают со своими людьми. То есть их не учат, их не готовят. Путин на раннем этапе людей учил, там, двигал по должностям, воспитывал, ещё чему-то. Но сейчас это тоже затихло».
Консерватизм и узость группировок привели к замене лояльных специалистов на наёмных менеджеров.
«Большая часть властных группировок достаточно узкая, достаточно консервативная, и склонна те места в госаппарате, которые она контролирует, заменять не своими членами, а члены властных группировок всегда знают точно интересы группировок и, соответственно, знают точно, что предавать нельзя. А замен их наёмными менеджерами, менеджерами, которые точно знают, вот у них контракты, да, они вот в этот общак должны класть в месяц столько-то, в этот общак должны класть столько-то. Но никакой ответственности ни перед обществом, ни перед своими нанимателями сверх контракта они не несут. И поэтому они воруют как не в себя, и разрушают всё как не в себя».
Эксперт называет источник кадровой проблемы.
«Поскольку многие из них являются представителями иностранных сеточек. Ну, по крайней мере, двух британских, нескольких американских, есть китайские, ну, ещё там разные. Есть, я даже не побоюсь этого слова, азербайджанские. И армянские. И вот вся вот эта вот, да, есть, разумеется, таджикские, но они скорее не таджикские, они контролируются скорее британцами. Так вот, им дана задача вот этим наёмным менеджерам максимальным образом раскачивать страну для того, чтобы она проиграла, проиграла геополитическую схватку, проиграла войну на Украине».
Элита осознала угрозу.
«В этом апреле российская элита неожиданно поняла, что угроза распада всей политической системы стала больше, чем угроза появления новых членов в элите. То есть стало необходимым появление в элите новых людей и новых сил, которые могли бы, во-первых, разобраться с этими наёмными менеджерами, а во-вторых, навести порядок в смысле сохранения системы. Ну, государства, давайте так скажем».
Хазин не исключает кадровых решений после майских праздников.
«До тех пор, пока не прилетят головы, ничего, разумеется, не изменится. Но поскольку угроза первая, то есть угроза появления новых лиц в элите, казалась ещё не так давно более страшной, чем разрушение самой системы, то головы, естественно, никуда лететь не могли. Сейчас ситуация изменилась, и поэтому я не исключаю, что после майских праздников головы могут и полететь. Из-под ковра будут вытаскивать мёртвых бульдогов. Как это будет выглядеть, я не знаю, поскольку я во все эти тайны Мадридского двора не посвящён. Но вот этот вот фазовый переход он совершенно точно произошёл».
Экономическая статистика подтверждает тезис о системном кризисе.
«Иногда это дело доходит до смешного. Когда, соответственно, первые два месяца квартала нам показали экономический спад, а, соответственно, в третьем месяце квартала, в марте, неожиданно показали экономический рост. То есть даже дебилу понятно, что Министерство экономического развития испугалось, что могут там убрать министра или даже разогнать министерство, и по этой причине дали команду показать экономический рост, которого нету ни в одном глазу». Реальная картина, по словам Хазина, остаётся сложной. «Мы видим, что у нас как бы критически сокращается малый бизнес и средний, что означает резкое увеличение количества безработных. И мы видим, что упали поступления налоговые из-за идиотической либеральной политики повышения налогов в предыдущем году».
Эксперт делает жёсткий вывод о природе угроз.
«Большую часть вреда и нашей экономике, и нашему обществу причиняют люди изнутри, а не снаружи. Да, они работают на внешние силы, причём некоторые из них даже не знают, на кого они работают. Вот. Ну, потому что когда есть как бы руководитель какой-то властной группировки, может быть, даже не самой высокой, то есть он может быть не член элиты. Да, но у него есть подчинённые. И он этим подчинённым выдаёт задачу, говорит: «Нужно сделать это, нужно сделать это, нужно сделать это». А они выполняют даже не думая. Ну, на то, как бы так вот устроены властные группировки».
Хазин отвергает риторику изоляционизма.
«Зачем нам железный занавес? Это они хотят так же, как это было в конце сороковых, помните Фултонскую речь Черчилля? Это они! Повесили железный занавес. И сейчас они снова хотят повесить железный занавес. А мы не хотим. Ну, пожалуйста, да. И как бы, если хотите, там лететь соответственно, там на Мальдивы, в Индию, в Таиланд легко, пожалуйста, во Вьетнам. Ну, садитесь на Европлан и летите. И в чём проблема? Ещё раз повторяю, они хотят железный занавес. И это они скрывают от своего общества реальную информацию».
Западные партнёры, по данным Хазина, сталкиваются с собственным кризисом.
«Индекс потребительской активности, ну то есть оценки потребителей от Мичиганского университета в Соединённых Штатах Америки поставил абсолютный минимум с 1952 года. То есть, иными словами, люди оценивают ситуацию хуже, чем она была в кризис семидесятых годов, хуже, чем она была в начале двухтысячных. А когда был кризис сильный, хуже, чем она была в 2008 году, хуже, чем она была в ковид? То есть, в Соединённых Штатах Америки население рассматривает ситуацию как крайне негативную».
Эксперт завершает анализ философской нотой.
«Я-то считаю, что это хорошо, потому что лучше, как это ужасный конец, чем ужас без конца. И что самое главное, большую часть вреда и нашей экономике, и нашему обществу причиняют люди изнутри, а не снаружи». Российское общество, по оценке Хазина, обладает ресурсом для преодоления кризиса. Условием успеха остаются решительные кадровые и институциональные решения со стороны элиты, осознавшей приоритет сохранения системы над консервацией личных позиций.
