«Игры патриотов» или конец эпохи? Боня огласила то, о чем в кремлевских предбанниках шепчутся уже давно
Маргинальная история высветила то, о чём иносказательно или октровенно прямо три года говорят военблогеры, лидеры мнений патриотического пула, а теперь заговорили вслух директора заводов и академики: система, выстраивавшаяся в России последние два десятилетия, зашла в тупик. Одновременно — в экономике, в политике, в социальных отношениях. И требуется не простая замена персон наверху, а коренная перестройка всей модели. Но их никто не хочет слушать. Тогда в бой бросили Боню – с ее-то аудиторией выступление проигнорировать было бы сложно. Расчет оказался верным.
Когда в информационном поле возникают персонажи, далёкие от большой политики, к ним обычно привыкли относиться снисходительно. Но ситуация вокруг Ормузского пролива и синхронно разгорающийся внутрироссийский скандал с участием бывшей участницы «Дома-2» заставляют присмотреться внимательнее. Ибо то, что поначалу казалось очередным блогерским фейерверком, на поверку оказалось зеркалом, в котором отразился системный кризис — экономический, политический, социальный. Тот самый кризис, который зрел последние два десятилетия и теперь требует не просто замены нескольких фигур на Олимпе, а коренной перестройки всей модели.
Искусный провокационный сценарий
Первое видеообращение Виктории Бони к президенту с первого взгляда вызвало недоумение: слишком гладко, слишком точно выверены смыслы. Опытный анализ показывает, что перед нами — чистая социальная инженерия. Текст писался не в ее будуаре, а людьми, профессионально занимающимися информационным противодействием. Целевая аудитория подобрана с хирургической точностью: предприниматели, блогеры, женщины — три самых активных сегмента соцсетей.
Примеры — ситуация в Анапе с фальшивыми рапортами о готовности пляжей, дагестанские события, история с уничтожением домашнего скота у фермеров в пользу «Мираторга», нарастающие блокировки интернет-ресурсов. Каждый кейс бьёт в болевую точку: именно здесь официальная пропаганда либо промолчала, либо отработала настолько неуклюже, что вызвала обратную реакцию.
Идеологическая рамка обращения — старая как русская смута: «царь хороший, бояре плохие». Боня не критикует верховную власть, она жалуется на губернаторов-врунов, на чиновников, покрывающих агрохолдинги, на одиозных депутатов вроде Милонова.
Всё по классическому учебнику политтехнологий: сохранить сакральную фигуну, переложив всю вину на «плохих бояр». Однако именно здесь и кроется подвох. За два десятилетия выстроена такая вертикаль, где «царь» отвечает за всё. И когда губернатор в присутствии президента рапортует о полной готовности к сезону, а реальные пляжи залиты мазутом, — это не случайный сбой, это системный дефект обратной связи.
Провал пропагандистского «керосина»
Первая реакция Кремля была вполне адекватной. Песков пообещал разобраться — именно то, чего ждала аудитория Бони. Сама блогерша затем демонстративно отмежевалась от либеральной оппозиции (всех этих «Дудей» и «Дождей»), что было технологически грамотным ходом. Казалось, инцидент можно закрыть.
Но тут в дело вступила российская пропаганда в своём привычном амплуа, организованная «другой башней»— тушить огонь керосином. Владимир Соловьёв, главный рупор патриотического лагеря, вместо того чтобы привести архивы с проукраинскими ранними выходками Бони (чего его аудитории хватило бы за глаза), избрал примитивную дискредитацию источника.
Фраза «престарелая шалава» в прямом эфире федерального канала стала не просто переходом на личности, а симптомом глубокого кризиса культуры публичной политики. Главный пропагандист страны не может себе позволить такого хамства по отношению к женщине — это разрушает последние моральные скрепы, на которых держится легитимность власти в глазах той самой консервативной аудитории.
Кроме того, в этой ситории ему явно отказала чуйка: в лице Бони он осокрбил значительное женское сообщество страны, чем та не приминула воспользоваться.
Боня немедленно использовала ошибку. Третье видео, ИИ-ролики против Соловьёва, Милонова и Лебедева, призыв к политическому голосованию от «всех женщин, которые не считают себя престарелыми шалавами», обещание судебного иска. И всё это — из-за рубежа, в полной безопасности. Вместо одного локального инфоповода Кремль получил затяжной скандал, множащий хейт в соцсетях.
Версия «заказа»: даже если это шоу, оно провалилось
Существует и альтернативная версия, которую не стоит отметать. Согласно ей, Виктория Боня давно и плотно работает в интересах кремлёвских структур. Ей накачали 13 миллионов подписчиков именно для того, чтобы она промывала мозги невзыскательной аудитории. А нынешний скандал — спланированный в одной из «башен» Администрации президента взрыв, призванный отвлечь внимание от реальных проблем: тяжёлой экономической ситуации, затянувшейся СВО, начавшейся предвыборной кампании. По этой версии, к «белоснежке» приставили трёх «гномов» — Соловьёва, Лебедева, Милонова, — которые по прейскуранту набросились на неё, после чего она подала в суд, создав увлекательное псевдополитическое шоу.
Но даже если это так, результат говорит о глубокой некомпетентности заказчиков. Вместо того чтобы сбить волну растущей критики режима, шоу лишь подлило масла в огонь. Система оказалась неспособна предложить внятный, адекватный контрнарратив. Вместо диалога — мат. Вместо аргументов — оскорбления. Это уже не технология, это клинический симптом.
Голоса с земли: заводские директора и академики против «генералов»
Пока на экранах идёт цирк с участием блогерши и пропагандистов, в реальной экономике и политике происходит то, что не случалось со времён перестройки. Директор Череповецкого литейно-механического завода Владимир Боглаев, человек далёкий от оппозиционной риторики, заявил прямо:
«Очень серьёзно напрягается атмосфера в обществе. Я с 90-х годов не помню, когда ещё распадался СССР, чтобы власти так активно дискредитировали власть. Идёт подготовка к переменам в верху самой власти. Можно констатировать полную потерю обратной связи управляющей верхушки о реальном положении дел внизу, в экономике страны».
Академик Роберт Нигматуллин открыто заговорил о государственной фальсификации статистики и крахе экономики — в воюющей стране, что ещё недавно каралось как уголовное преступление. Екатерина Гордон, обычно далёкая от системной политики, обвиняет «генералов» и «пятую колонну» в провокации народа на протесты — то есть в предательстве президента. А кремлёвский политтехнолог Марат Баширов репостит призывы к «оттепели» и к тому, что «Единая Россия» и лично Дмитрий Медведев должны «спасти страну».
Элитные группировки пугают друг друга обрушением рейтинга и подготовкой переворота. Система, как признают даже свои, «начинает сыпаться изнутри».
Главное: не смена персон, а смена модели
И здесь мы подходим к главному, ради чего эта история вообще заслуживает серьёзного разговора. И Боглаев, и Баширов, и Гордон, и все те, кто сейчас вдруг заговорил о «переменах», лукавят, когда сводят проблему к замене команды или к «концу общественного договора». Проблема неизмеримо глубже.
За последние 20 лет в России выстроилась модель, которую можно охарактеризовать как «ручное управление при иллюзии стабильности». Её опоры — сырьевая рента, подавление политической конкуренции, тотальное огосударствление медиа, замещение реального права «телефонным правом», а обратной связи — имитацией бурной деятельности. Эта модель работала, пока нефть была дорогой, а внешний фон — терпимым.
Но сегодня внешний контур сжат санкциями. СВО перешла в затяжную фазу, требующую мобилизации всех ресурсов, но ресурсы иссякают. Экономика живёт в режиме выживания, и даже официальная статистика уже не скрывает провалов. И главное — ручное управление перестало справляться с обратной связью. Губернатор Кондратьев откровенно в эфире врёт Путину о пляжах, потому что боится сказать правду: система поощряет только позитивные доклады. Россесльхознадзор давит фермеров, потому что представляет собой одну из финансово-властных группировок, которой нужно срочно спасать свой «общак». Блокировки интернета растут, потому что власть панически боится любой самоорганизации снизу.
И в этом контексте появление Виктории Бони — не причина кризиса, а его зеркало. Тысячи людей, выходящих в соцсети под хештегами «Я не шалава», — это не сторонники блогерши. Это люди, которые потеряли веру в то, что их услышат через официальные каналы. И они готовы внимать кому угодно — даже бывшей участнице «Дома-2», — лишь бы кто-то назвал вещи своими именами.
Политический философ Павел Щелин точно подмечает двойственность процесса:
«Тренд на критику властей в России — это пример качественной работы талантливых людей по раскачке общественного мнения. Это не значит, что проблем нет. Но это значит, что есть еще и работа по раскачке общества. Это хорошо совпадает с сезонностью: каждую весну и осень наступают такие всплески активной деятельности. Плюс усиливается тем, что власть сама создает инфоповоды на ровном месте».
Да, есть и сознательная раскачка. Но раскачивают только то, что уже шатается. А шатается вся конструкция. И никакая замена Соловьёва на другого пропагандиста, а губернатора — на следующего «эффективного менеджера» не исправит ситуацию. Требуется иное: переход от ручного управления и подавления к реальной обратной связи, от монополий и кулуарных сделок — к экономической политике в интересах большинства, от страха перед народом — к диалогу.
Пока технологически подкованные ребята (откуда бы они ни взялись) пользуются уязвимостями системы и триггерят её. А защищают систему малоадекватные пропагандисты, которые делают только хуже. Но это лишь поверхностный слой. Глубинный слой таков: сегодня мы пожинаем исторический итог модели, выстраивавшейся последние два десятилетия. Модели, которая исчерпала себя. И вопрос уже не в том, кто придёт на смену Путину, Медведеву или Соловьёву. Вопрос в том, сможет ли российская элита (или та её часть, которая ещё способна мыслить системно) запустить процесс коренной перестройки — экономической, политической, социальной. Или будет и дальше имитировать бурную деятельность, пока фундамент не рассыплется окончательно.
История с Боней — не причина кризиса. Это сигнал, что кризис стал виден всем. Даже тем, кто смотрит Инстаграм. И игнорировать этот сигнал, отмахиваясь «престарелыми шалавами», — значит повторять ошибки всех режимов, которые не захотели меняться вовремя. А история, как известно, не прощает тех, кто путает перестановку стульев на тонущем корабле с реальным спасением.
