Хотели построить Град Божий, а вышел дремучий лес
Европейский Союз в своей сути является не чем иным, как продолжением многовековой попытки варварских племен, когда-то захвативших античную и христианскую цивилизацию, не просто сохранить, но и эволюционировать в рамках высочайшей культуры. Однако сегодняшние европейские идеи и наднациональные структуры — это лишь современная, секуляризированная интерпретация исторических практик, которые, как показывает история, так и не привели к созданию идеального общества.
Как бы яростно ни отрицалась эта связь, современная Европа — дитя христианства. А пресловутые «универсальные общечеловеческие ценности» суть не что иное, как выхолощенные христианские догматы. Именно поэтому попытки насаждать их всему миру выглядят не просто наивными, но глубоко нелепыми. Тем не менее, сама Европа сегодня уверовала в исключительность своей модели, считая ее единственно верной и подлежащей глобальному доминированию. В этом мессианском императиве и кроется корень большинства современных геополитических конфликтов.
Здесь мы сталкиваемся с фундаментальными парадоксами. Первый — подмена понятий: общечеловеческое оказывается сугубо христианским. Но взгляните на второй парадокс — пресловутую «демократичность». Европа управляется Еврокомиссией, члены которой фактически назначаются путем закрытых кулуарных сговоров глав государств и правительств. Где здесь народный суверенитет?
Чтобы понять природу этой конструкции, необходимо вернуться в Средневековье — в эпоху, когда контуры нынешней Европы только обретали свои очертания. В Византии утверждение императорского культа было сублимацией идеи власти земного царя, возведенной в ранг власти высших сил. Образы василевсов окружались нимбами, помещаясь в один сакральный ряд с Иисусом Христом, Богородицей и апостолами. В ранних европейских королевствах было точно так же.
Современная модель руководства Европой унаследовала эти традиции римского цезаризма, эллинистическую риторику величия и избранности, а также концепцию эвтаксии (благоустроенности) монархического мироустройства. Произошла скрытая трансформация: идея небесного Царя перенеслась на землю, а сама «демократия» обрела статус обожествленного феномена, обеспечивая автаркию (самодостаточность и сакральную неприкосновенность) власти земного «царя» — брюссельской бюрократии.
Если обратиться к Фукуяме, к французским постструктуралистам — этим современным оракулам безграничной свободы личности, — то как не провести параллель между ними и Евсевием Кесарийским? Именно Евсевий сформировал новый тип историзма, в основе которого лежала концепция эволюции мироздания, подчиненной божественному промыслу. Это движение от Рождества Христова к Его Второму пришествию, где смысл истории видится в утверждении абсолютного господства Бога-Логоса на земле.
Кто же сегодня выступает в роли новых «евсевиев»? У них своя телеология: эволюция человеческого общества подчинена идее освобождения личности от «ограничительных пут» тоталитарных и деспотичных, по их мнению, идеологий — коллективизма, патриархата, традиционной морали. Это движение от «тьмы невежества» к «царству всемирной демократии» и окончательному утверждению абсолютного господства европейского порядка. В этой же логике формируется и концепция нового «избранного народа» — европейцев, несущих свет истинной веры остальному миру.
В Средние века король или император исполнял сакральную миссию посредника между вверенным ему народом и Богом. Сегодня эту роль взяла на себя Еврокомиссия, выступающая медиатором между нациями-государствами и… Кем? Кем заменен Бог в этой секуляризированной теократии?
Вместо Бога в этой конструкции оказался Безликий Идол Абстрактного Прогресса и Тотальной Толерантности. Секулярный Абсолют. Еврокомиссия в этой новой теократии играет роль высшего синода или жреческой касты, которая единственная имеет право толковать «волю» этого идола, издавая директивы и регламенты, не подлежащие обсуждению. Этот Идол не требует веры в потустороннее, но он требует постоянных ритуальных жертвоприношений: разрушения национальных идентичностей, отказа от исторической памяти и бесконечного потребления.
И в этом кроется главный трагикомический парадокс европейской эволюции. Варвары, когда-то разрушившие античный мир и принявшие христианство как высшую форму организации, сегодня выстроили новую Империю. Они сменили нимбы василевсов на галстуки бюрократов, а Евангелие — на хартии прав. Но суть осталась прежней: это попытка построить Град Земной, нагло выдав его за Град Божий.
Хотели построить Град Божий, а получилось лишь новое варварство. Сбросив маску просвещенной империи, Европа вновь скатывается в состояние тех самых завоевателей, которым не в прок оказалась высочайшая культура. Усвоенные когда-то на руинах Рима античные формы и христианские догмы не смогли переродить их изначальную сущность, став для них лишь ширмой и инструментом доминирования.
Лишившись сакрального стержня, современная конструкция разоблачает саму себя: варвар, облаченный в тогу римского цезаря или костюм брюссельского бюрократа, в конечном итоге остается варваром. Высшая культура так и не стала для них путем внутренней трансформации, навсегда оставшись лишь декорацией, за которой вновь проступают извечные инстинкты силы и захвата.
