Больные мамочки и детки-инвалиды: парадоксы демографии, которые пугают своими цифрами в отчетах
Минтруд опубликовал Государственный доклад о положении детей, семей за 2024 год. Документ получился толстый, написанный тяжелым канцелярским языком. Редакция попыталась его «расшить» и посмотреть на цифры не как на отчётность, а как на фотографию текущего момента. После изучения мы пришли к выводу: никакими деньгами и материальными благами народонаселение в России не прибавить. Потому что есть много деталей, на которые планировщики политики в сфере демографии не обращают внимания. Да и не все проблемы можно решить пособиями и льготами.
С одной стороны, доклад вселяет гнекоторый оптимизм — реальные доходы населения прибавили 7,3%, уровень бедности упал до 7,2% (ещё недавно было 8,2%). Государство щедро финансирует материнство: объём консолидированного бюджета на поддержку семей и детей в 2024 году перевалил за 10 триллионов рублей — это на 11% больше, чем годом ранее.
С другой стороны — демографическая тревога. Женщин репродуктивного возраста (15–49 лет) становится меньше с каждым годом: если в 2022-м их было 34,4 миллиона, то на начало 2025 года — 34,1 миллиона. Суммарный коэффициент рождаемости продолжает снижаться: с 1,47 ребенка на одну женщину в 2021-м до 1,4 в 2024-м. Для простого воспроизводства населения нужно 2,1. Текущий уровень — это уже не просто демографическая яма, а затяжной платообразный спад.
Но самое тревожное даже не количество потенциальных мамочек, а состояние их здоровья. В 2024 году частота бесплодия выросла ещё на 1,6% — и это продолжение многолетнего тренда (за три года прирост составил 3,5%). Частота эндометриоза — одного из главных факторов бесплодия — подскочила на 5,2% по сравнению с предыдущим годом и достигла 164 случаев на 100 тысяч взрослого населения. Десять лет назад эта цифра была вдвое ниже.
Беременность перестала быть индикатором здоровья — скорее наоборот. У будущих матерей стремительно растут хронические заболевания. Сахарный диабет у беременных: в 2023 году — 11,38%, в 2024-м — уже 13,64%. Эндокринные болезни в целом — с 11,47% до 12,83%. Практически каждая восьмая беременная женщина в России входит в этот период с серьёзным системным сбоем. Тем временем доля нормальных родов (без осложнений) неуклонно падает: 36,2% в 2022-м, 35,7% в 2023-м, 35,1% в 2024-м.
Что происходит? Система акушерства и перинатальной помощи стала лучше — это факт. Младенческая смертность снизилась до 4,0 на 1000 родившихся (исторический минимум), материнская смертность — до 11,2 на 100 тысяч. Российские врачи научились спасать в критических ситуациях. Но базовое здоровье женщин до беременности ухудшается. И это не компенсируется никакой высокотехнологичной помощью. В 2024 году из бюджета ОМС было потрачено 13 миллиардов рублей на 108,8 тысячи процедур ЭКО. Но экстракорпоральное оплодотворение не лечит ни эндометриоз, ни бесплодие, ни эндокринные нарушения. ЭКО — это не терапия. Эта процедура лишь даёт шанс на беременность здесь и сейчас — без гарантии, что после родов проблема не вернётся.
Аборты продолжают снижаться — за три года их общее число сократилось на 17,8%. Вроде бы победа. Но здесь есть важная оговорка: число абортов у первобеременных женщин практически не изменилось (около 40 тысяч в год). То есть мера, которая смогла убедить состоявшихся матерей не прерывать вторую или третью беременность, слабо работает с теми, кто беременеет впервые. Плюс снижение абортов частично объясняется тем, что беременность вообще наступает реже — из-за того же бесплодия и хронических болезней.
Теперь — о детях, родившихся в этих условиях. Доклад фиксирует рост общей заболеваемости в возрастной группе 0–14 лет на 0,8% за год. У подростков 15–17 лет прирост ещё выше — 2,9%. И это при том, что профилактические медосмотры в 2024 году прошли 27 миллионов детей (охват 97,6%). Система выявляет — но не всегда успевает предотвратить.
Структура детской заболеваемости остаётся прежней уже много лет: первые места — болезни органов дыхания, затем болезни глаза и его придаточного аппарата (близорукость у школьников), болезни пищеварения, травмы, болезни костно-мышечной системы. Цифровой век оставил свой отпечаток: глаза и позвоночник детей платят за экранное время.
Особый разговор — детская инвалидность. На 1 января 2025 года в России зарегистрировано 774,8 тысячи детей-инвалидов в возрасте до 18 лет. Годом ранее было 755,4 тысячи. Рост — почти 20 тысяч за год. В структуре первичной инвалидности первое место уверенно занимают психические расстройства и расстройства поведения — треть от всех впервые признанных инвалидами. На втором месте — болезни нервной системы, на третьем — врождённые аномалии.
Рост детской инвалидности имеет две составляющие. Первая — позитивная: мы стали лучше диагностировать и выхаживать детей со сложными патологиями, которые раньше не доживали до года или жили без официального статуса. Расширенный неонатальный скрининг, запущенный с 2023 года, обследовал в 2024-м почти 1,25 миллиона новорожденных и выявил более 1100 детей с тяжёлыми наследственными заболеваниями. Все они взяты под наблюдение, получают лечение. Это спасённые жизни — но они же пополняют статистику инвалидности.
Вторая составляющая — негативная: реальное ухудшение здоровья детей, связанное с образом жизни, экологией, питанием. Доклад фиксирует, что среди воспитанников домов ребёнка (самая незащищённая категория) доля отстающих в психическом развитии достигает 62%, а в физическом — 34%.
Диспансеризация детского населения — мощный инструмент, который в России работает исправно. 97,6% охвата — это уровень, которому могут позавидовать многие европейские системы. Но что дальше? После выявления патологий и распределения детей по группам здоровья (I группа — только 28,4%, II — 55,5%, III — 13,5%, IV и V — остальные) начинается лечение и реабилитация. И вот здесь возникает главный вопрос: успевает ли система амбулаторной педиатрии и реабилитации за тем валом хронических болезней, который она же и выявляет?
Фонд «Круг добра», созданный в 2021 году, за время своей работы оказал помощь более 28 тысячам детей со 100 заболеваниями, включая 14 высокозатратных нозологий. Это уникальный механизм, но он решает проблему орфанных (редких) болезней. Основной же массив детской патологии — аллергии, гастриты, сколиозы, миопия — остаётся на плечах региональных поликлиник, которые испытывают колоссальную нагрузку.
Система ранней помощи детям до 3 лет, имеющим ограничения или риск их развития, развивается: в 2024 году услуги ранней помощи предоставляли более 7 тысяч организаций, помощь получили 241 тысяча детей (это 90,9% от числа нуждающихся). Но стандарты оказания этой помощи, утверждённые только в 2024 году, начнут внедряться повсеместно не позднее 2030 года. Целых шесть лет переходного периода — для реформы, которая могла бы предотвратить детскую инвалидность на раннем этапе.
И последнее, о чём говорит доклад. Дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей, — их численность сокращается. В 2024 году выявлено 39,6 тысячи таких детей, что на 6% меньше, чем годом ранее. Число лишений родительских прав тоже снизилось — на 12,5%. Это результат целенаправленной работы по профилактике социального сиротства. Но 340 тысяч детей-сирот (учтённых на конец года) — это всё равно масштаб целого областного центра. И 30 тысяч из них находятся не в семьях, а в государственных учреждениях — 911 организациях для детей-сирот по всей стране, хотя их число год от года сокращается (в 2022-м было больше тысячи).
Баланс неутешительный. Женское здоровье ухудшается — беременность становится более рискованной и более «хронической». Детское здоровье тоже под давлением — растёт инвалидность, растёт заболеваемость подростков. При этом система здравоохранения демонстрирует чудеса в критических точках: выхаживание недоношенных, сложные операции, орфанные препараты. Но обычная профилактика, будничная работа педиатров и гинекологов, культура здоровья — они явно отстают от темпа деградации.
Еще раз обратим внимание: высокотехнологическая медицинская помощь с каждым годом творит все больше чудес, она становится доступнее. Растет ее эффективность. Но на демографические показатели это оказывает слабое влияние. А вот профилактика, усиление первичного медицинского звена, рядовая ежедневная работа педиатров, мероприятия по охране здоровья детей в школе, в семье, культура питания и еще «сто тыщ» мелочей, которые влияют на формирование здорового организма, вплоть до бесплатных спортивных секций, деградируют с каждым годом.
И никакими супер-пупер медицинскими технологиями невозможно компенсировать то, что утрачено в период роста ребенка.
