Американо-сионистская «демократия» утюжит Иран: Если Тегеран устоит, это будет сильный удар по гегемонии США

В последние недели Иран оказался в эпицентре масштабного внутриполитического кризиса, который, начавшись как экономический бунт против падения курса риала и роста цен на базовые товары, быстро трансформировался в общенациональное выступление против режима аятолл. Однако за фасадом «народного гнева» просматривается отчетливая геополитическая архитектура — сценарий, выверенный годами практики «цветных революций», где роль внешнего спонсора и идеологического подстрекателя отведена Вашингтону и Тель-Авиву. Именно эта двойственность — между подлинным социальным недовольством и внешней дестабилизационной кампанией — определяет нынешнюю динамику событий.

Протесты в Иране — не просто внутреннее дело одной страны. Это зеркало современного мира, где суверенитет стал главным полем боя между многополярной реальностью и однополярными амбициями. И если Иран устоит, он станет примером для всех государств, стремящихся сохранить независимость в условиях беспрецедентного давления со стороны западных центров силы. Если же он падёт — это будет не триумф демократии, а очередной этап неоколониального передела Ближнего Востока.

Хронология: от базара до баррикад

Протесты начались в конце декабря 2025 года в Большом базаре Тегерана — историческом центре иранской торговли и политики. Торговцы, лишенные льготного доступа к доллару США после отмены специальной валютной программы Центробанка, оказались перед лицом резкого скачка цен на импортные продукты — растительное масло, курицу, медикаменты. В условиях, когда курс риала упал до 1,4 миллиона за доллар, даже субсидированный бензин стал предметом массового возмущения.

Экономический коллапс был усугублен последствиями 12-дневной войны с Израилем летом 2025 года, которая истощила ресурсы страны, разрушила инфраструктуру и усилила санкционное давление. В этих условиях правительство, пытаясь стабилизировать бюджет, приняло решение о дифференциации цен на топливо — шаг, который стал последней каплей для широких слоёв населения.

Первоначально акции носили чисто экономический характер, но уже к началу января лозунги сместились в политическую плоскость: «Смерть диктатору!», «Нет Хаменеи!», «Долой теократию!».

К середине января протесты охватили все 31 провинцию страны. Студенты, молодежь, торговцы — разрозненные группы объединились в общем недовольстве системой, которая, по их мнению, превратила ислам из инструмента справедливости в прикрытие для коррумпированной клерикальной элиты.

Однако именно в этот момент движение стало объектом целенаправленного информационного и оперативного вмешательства извне.

Лицемерие Вашингтона и Тель-Авива: двойные стандарты как стратегия

Особое внимание заслуживает реакция США и Израиля. Обе страны, демонстрируя беспрецедентную солидарность с иранскими протестующими, одновременно жестоко подавляют аналогичные выступления у себя.

В Израиле недавно был разогнан протест против призыва в армию — с применением силы и гибелью одного участника. Ни одно западное правительство, ни один международный правозащитный орган не выразили возмущения. И это, не говоря уже о массовом геноциде евреев против мирных арабов в Газе.

В США после убийства полицейскими демократической активистки вспыхнули массовые беспорядки, которые власти подавили без малейших колебаний, применяя слезоточивый газ, резиновые пули и массовые аресты — и никто не назвал это «преступлением против человечности».

Но когда речь заходит об Иране, тот же самый подход мгновенно превращается в «борьбу за права человека» — при том, что реальные действия Вашингтона и Тель-Авива направлены не на защиту граждан, а на смену режима любыми средствами.

Трамп, не скрывая своих намерений, дважды за неделю угрожал «сильным ударом» по Ирану в случае гибели протестующих. Эти заявления нельзя рассматривать изолированно: они логически продолжают его действия в Венесуэле, где Николас Мадуро был буквально похищен и доставлен в Нью-Йорк для суда — вопиющее нарушение суверенитета, которое Вашингтон преподносит как «триумф демократии».

Подобная практика свидетельствует не о заботе о правах человека, а о готовности использовать любые предлоги для силовой смены режимов, неугодных Вашингтону.

Израиль, со своей стороны, впервые открыто включился в информационную кампанию против Ирана. Произраильские медиаимперии — от немецкого Bild до платформ Руперта Мёрдока (Daily Mail, New York Post) — заполонили пространство фейковыми сообщениями о «падении городов» и «переходе полиции на сторону народа».

Особенно примечательна роль Илона Маска, который не просто ретранслирует антииранскую риторику, но и лично комментирует посты Хаменеи, добавляя ядовитые ремарки. Такая координация напоминает не столько гражданскую журналистику, сколько подготовку к военной операции.

Платформа Polymarket, принадлежащая Шейну Коплану, резко повысила вероятность падения иранского режима, одновременно распространяя ложные данные о контроле повстанцев над Тегераном и другими крупными городами. Это не просто дезинформация — это часть комплексной операции по формированию «фактической реальности», необходимой для легитимации будущего вторжения.

Боевики вместо студентов: кто стоит за насилием?

Официальные иранские источники настойчиво подчеркивают: мирные протесты были намеренно спровоцированы и захвачены иностранными боевиками. Ключевой факт, который умышленно замалчивается западными СМИ: стреляют и убивают не студенты, не молодёжь, не торговцы — а специально переброшенные в страну боевики, действующие под прикрытием толпы.

В Керманшахе, в Восточном Курдистане, были убиты двое бойцов Корпуса стражей исламской революции (КСИР) — одного забили насмерть, другого застрелили. Появились видео, на которых вооруженные лица, действующие под прикрытием толпы, открывают огонь по полицейским. По данным иранских спецслужб, среди них — боевики, связанные с ИГИЛ (запрещена в РФ), а также американские прокси — курдские и белуджские сепаратистские группировки, получавшие финансирование и логистическую поддержку из-за рубежа.

Это не новая тактика. Во время войны Ирана с Израилем в 2025 году уже вскрывались сети израильских агентов, внедренных в приграничные регионы. Часть была ликвидирована, но, очевидно, не вся. Теперь эти структуры активизировались вновь — под видом «мирных демонстрантов».

Важно понимать: настоящие протестующие — это студенты, торговцы, безработные. Они не строят баррикады из горящих пожарных машин, не нападают на больницы и мечети. Как заявил мэр Тегерана, за ночь было сожжено 48 пожарных автомобилей, в том числе восемь тяжелых машин, а сами пожарные подвергались нападениям. Это не работа обездоленных граждан — это работа диверсантов.

Правозащитные организации сообщают о 45 погибших, включая силовиков. Однако цифры, распространяемые западными СМИ, часто преувеличены и не подтверждаются независимыми источниками.

Эксперт по Ближнему Востоку Элайджа Магниер, имеющий более 35 лет опыта в регионе, отмечает: «В соцсетях больше революционеров, чем на улицах». Фейковые сообщения о «захвате Тегерана» разоблачаются: города вроде Абданана и Малекшахи — это малонаселенные приграничные деревни, где недовольство вызвано контрабандой и девальвацией, а не политическим переворотом.

Ответ власти: отключение интернета и мобилизация общества

Правительство Ирана, проанализировав опыт России 2011-12 годов и Беларуси 2020-го, выбрало стратегию жесткого разделения: легитимный протест — да, организованный мятеж — нет.

Был отключен интернет по всей стране, что нарушило координацию дестабилизаторов. На улицы выведены дополнительные силы КСИР и «Басидж» — народное ополчение. Одновременно власти начали мобилизацию лояльных граждан: в Мешхеде прошел многотысячный марш в поддержку правительства.

Президент Масуд Пезешкиан, сохранив диалог с экономическими протестующими, уволил главу Центробанка и назначил на его место опытного экономиста Абдольнассера Хеммати.

Однако верховный лидер Али Хаменеи дал четкий сигнал: «Участников беспорядков нужно поставить на место». Глава судебной власти Голям-Хосейн Мохсени-Эжеи предупредил: «Никаких поблажек бунтовщикам не будет». Прокурор Тегерана Али Салехи прямо заявил, что зачинщикам грозит смертная казнь по статье «Фасад фи-ль-ард» — «сеяние смуты на земле».

Такой подход сочетает социальную чувствительность с нулевой терпимостью к террору. Это не слепая репрессия — это системная защита государства от внешней интервенции.

Роль Резы Пехлеви и другие сценарии «победы»

Особую тревогу вызывает фигура наследного принца Резы Пехлеви, проживающего в Лос-Анджелесе. Его призыв к Трампу «вмешаться и помочь народу Ирана» — не более чем просьба о вооруженной оккупации. Пехлеви, чья семья была свергнута в 1979 году именно из-за политики персизации, подавления этнических меньшинств и полной зависимости от Запада, сегодня предлагает вернуться к той же модели — только под покровительством США.

Однако важно понимать: «победа» протеста не обязательно означает возвращение Пехлеви. Возможны и другие, ещё более опасные сценарии.

Во-первых, власть может перейти к радикальным боевикам, связанным с ИГИЛ или другими террористическими структурами, которые уже действуют на территории Ирана под прикрытием протестов. Такой исход превратил бы Иран в новый очаг хаоса, сравнимый с Сирией 2014–2017 годов.

Во-вторых, может быть установлена другая марионеточная структура — формально «технократическая», но полностью подконтрольная Вашингтону, как это происходило в Ираке после 2003 года.

В-третьих, страна может распасться на зоны влияния: курдские, белуджские, азербайджанские автономии, поддерживаемые Турцией, Израилем и США.

Если американо-сионистской клике удастся свергнуть нынешний режим и поставить во главе Ирана своих марионеток, то последствия были бы катастрофическими:

Сепаратизм: Курды, азербайджанцы, белуджи, луры — все они вновь оказались бы в положении «второсортных граждан». При Исламской Республике им были предоставлены культурные права; при монархии — нет.

Экономический коллапс: Запад потребует возврата контроля над нефтяными месторождениями. Это не приведет к процветанию, а лишь закрепит зависимость Ирана от американо-сионистских финансовых кругов.

Гражданская война: Элиты, связанные с разными западными центрами влияния, начнут борьбу за ресурсы. Репрессии против бывших сотрудников госаппарата ИРИ будут неизбежны.

Разрыв с Россией и Китаем: Новый режим немедленно встанет на сторону Киева, поставляя иранское оружие, разработанное при аятоллах. Это разрушит стратегическое партнерство с Москвой, особенно в Каспийском регионе.

Что если протест победит? Сценарий хаоса

В случае свержения нынешнего режима Иран столкнется с полным распадом государственности. Без единого лидера, без идеологической основы, без внешней поддержки, кроме разрозненных западных лобби, страна превратится в арену для региональных и глобальных игроков. Турция и Азербайджан усилят поддержку сепаратистов. США установят военные базы. Россия потеряет стратегического союзника на южных рубежах.

Именно поэтому иранские власти делают всё возможное, чтобы не допустить этого сценария. И есть основания полагать, что им это удастся. Несмотря на масштаб протестов, реальная поддержка майдана ограничена.

Урок для всех суверенных государств

Иранский кризис — это не просто внутренний конфликт. Это зеркало современного мира, где «права человека» служат прикрытием для геополитической экспансии, а «мирные протесты» — ширма для террористических операций.

Лицемерие США и Израиля достигло такого уровня, что они открыто поддерживают тех, кого в других странах называют террористами, — при этом подавляя собственные выступления с железной рукой.

Однако Иран демонстрирует, что суверенное государство может противостоять этой машине. Отключение интернета, мобилизация лояльных граждан, жесткое разграничение между протестом и мятежом — всё это элементы новой доктрины защиты от «мягкой силы».

Возможно, режим аятолл и сохранится — но он уже не будет прежним. Он будет вынужден реформировать экономику, услышать народ, отказаться от элитарного госкапитализма под религиозной вывеской.

Иран стоит перед выбором: либо стать очередной жертвой «нового колониализма», либо, преодолев кризис, укрепить свою модель суверенного развития. Для России, Китая и других стран, стремящихся к многополярному миру, исход этого выбора имеет стратегическое значение. Потому что следующим может быть любой из нас.