Против очередного судьи возбуждено уголовное дело: кампанию по чистке судейского корпуса уже никто не скрывает
Не проходит и месяца без сообщения об очередном возбуждении дела против судьи. И это неслучайно. Власть давно осознала, что в судейской системе назрел тяжелейший кризис: очень многие судьи используют свой независимый статус для личного обогащения, покрывая преступные операции целых коррумпированных кланов а зачастую они сами являются составной частью этих преступных сообществ, зарабатывают по-мелкому, вынося решения «копеечные» решения, но часто и в большом количестве.
Председатель Следственного комитета России Александр Бастрыкин с санкции Высшей квалификационной коллегии судей возбудил уголовное дело в отношении судьи Центрального районного суда Сочи Валерия Слуки по семи эпизодам преступлений, предусмотренных частью 2 статьи 286 и частью 1 статьи 305 Уголовного кодекса РФ. Полномочия Слуки досрочно прекращены.
По версии следствия, в период с 23 июня 2021 года по 8 июля 2022 года судья принимал к производству иски об изъятии земельных участков из муниципальной собственности без вызова ответчиков, без исследования доказательств, без соблюдения элементарных требований процессуального кодекса.
Семь решений, вынесенных в таких условиях, легализовали рейдерскую схему по захвату курортной недвижимости. Дело Слуки — не единичный случай. Оно стало точкой отсчёта публичной фазы операции, начавшейся ещё в сентябре 2025 года.
23 сентября 2025 года заместитель Генерального прокурора РФ подал в Останкинский районный суд Москвы антикоррупционный иск к председателю Совета судей России Виктору Момотову. Генпрокуратура потребовала изъять у него около ста объектов недвижимости на общую сумму 9 миллиардов рублей.
До этого следствие установило, что Момотов, будучи судьёй Верховного суда и главой высшего представительного органа судебного сообщества, получал вознаграждение от организованной преступной группировки «Покровские» за покровительство в судебных процессах.
27 сентября Момотов подал заявление об отставке. 14 ноября 2025 года на внеочередном пленарном заседании Совета судей РФ были рассмотрены заявления о досрочном прекращении полномочий 15 членов совета, включая самого Момотова.
Одновременно ушёл в отставку генеральный директор Судебного департамента В.А. Иванов — человек, занявший пост за месяц до кадровых перемен в верхушке судебной системы.
Ключевым институциональным решением, создавшим условия для подобных действий, стало назначение 24 сентября 2025 года Генерального прокурора Игоря Краснова председателем Верховного Суда РФ. Совет Федерации утвердил кандидатуру единогласно.
Краснов, ранее возглавлявший ведомство, отвечающее за надзор за исполнением законов в сфере предварительного расследования и уголовного преследования, получил руководство судебной системой — институтом, традиционно замкнутым в корпоративную структуру с минимальной внешней подотчётностью.
Это решение нарушило сложившийся баланс: судебная независимость, де-факто превратившаяся в корпоративную неприкосновенность, столкнулась с требованием статьи 120 Конституции о личной ответственности судьи за преступления. Как известно, судьи по всей России были в шоке от такого решения Путина, а политологи гадали, что это – опала или движение по горизонтали, чтобы освободить для кого-то место?
Оказалось – ни то, и не другое. Путину, вероятно, было важно посадить в кресло председателя независимого от судебной системы человека, так сказать, без «порочащих» связей. Второе: человека из правоохранительной системы, к тому же, знающего о деятельности судов и имевшего свое мнение по поводу эффективности их работы. В-третьих, Краснов, безусловно, являлся человеком максимально информированным о том, что происходит внутри судейского сообщества, чем дышит каждый судья в любом регионе, ведь именно к нему стекаются материалы на возбуждение уголовных дел от полиции, Следственного комитета, следственного управления ФСБ…
А ведь еще в августе 2025 года Красногорский городской суд удовлетворил иск Генпрокуратуры к бывшему председателю Краснодарского краевого суда Александру Чернову. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда постановила конфисковать у него активы на сумму свыше 13 миллиардов рублей: 47 объектов недвижимости в Сочи, Геленджике, Краснодаре и Москве, сельхозпредприятие «Дмитриевское» площадью 5,2 тысячи гектаров, доли в коммерческих структурах.
Следствие доказало, что Чернов, возглавлявший краевой суд 25 лет (с 1994 по 2019 год), использовал гражданскую супругу Светлану Новикову и сына Виталия как номинальных владельцев, формально соблюдая запрет на предпринимательскую деятельность для судей. 27 ноября 2025 года ВККС лишила Чернова статуса судьи в отставке — необходимый шаг для возбуждения уголовного дела.
Бастрыкин объявил, что Чернов войдёт в первую шестёрку судей, против которых будет возбуждено уголовное преследование по статьям 290 и 285 УК РФ.
Параллельно разворачивалась операция в регионах. В Курганской области под следствие попал бывший председатель Юргамышского районного суда Валерий Козлов: систематические взятки за легализацию незаконных земельных сделок и обеспечение победы подконтрольных структур в тендерах на госконтракты.
В Челябинской области расследуются действия группы судей Южно-Уральского окружного военного суда, включая бывшего председателя, по обвинению в вынесении мягких приговоров по делам о хищениях на оборонных предприятиях — ущерб оценивается в 3,7 миллиарда рублей.
В Ростовской области Следственный комитет предъявил обвинение бывшей председательнице Советского районного суда Ростова-на-Дону Елене Коблевой в создании «судейской ОПГ» для систематического вынесения неправосудных решений по гражданским делам. Отдельная линия — дело экс-председателя Ростовского областного суда Елены Золотаревой и её заместительницы Татьяны Юровой: расследование по статьям 290 и 285 УК РФ началось в июле 2025 года.
Самарский эпизод с судьёй Татьяной Кирасировой, вынесшей оправдательный приговор группе мигрантов, напавших на депутата Госдумы Михаила Матвеева, стал индикатором иного аспекта кризиса — произвольного толкования материального права. Следствие квалифицировало действия нападавших как покушение на убийство (часть 3 статьи 30, статья 105 УК РФ). Кирасирова оправдала двоих полностью, третьего осудила лишь по статье 112 УК РФ с немедленным освобождением в зале суда. Автоматическое право на реабилитацию, возникшее у оправданных, означало возможность взыскания компенсации с федерального бюджета за «незаконное преследование».
Бастрыкин поручил первому заместителю подготовить обращение в Дисциплинарную коллегию Верховного суда о привлечении Кирасировой к ответственности. Попытка самой судьи инициировать проверку по статье 298.1 УК РФ в отношении критиков её решения была перенаправлена к руководству СК, что фактически заблокировало использование института защиты чести судьи как инструмента давления на общественную дискуссию.
Массовая замена экспертов Научно-консультативного совета при Верховном суде завершила институциональную перестройку. 28 октября 2025 года Пленум Верховного суда исключил 19 юристов из состава совета. 18 ноября — ещё 31 человека, включая 22 специалистов экономико-правовой секции за один день. За два месяца сменилось 50 экспертов, формирующих правовую доктрины через постановления Пленума. Их замена означала не ротацию персоналий, а смену методологии толкования закона на системном уровне.
По данным Следственного комитета, в 2025 году уголовные дела были возбуждены в отношении 12 судей. Шесть из них — по статье 290 УК РФ (получение взятки). В ноябре Бастрыкин направил в ВККС ходатайства о снятии неприкосновенности с девяти судей. 27 ноября коллегия лишила статуса судьи в отставке Александра Чернова. Рассмотрение остальных ходатайств назначено на первые месяцы 2026 года.
Таким образом, дело Слуки важно не масштабом ущерба, а юридическим прецедентом. Впервые за многие годы институт неприкосновенности судьи был преодолён не по формальным основаниям, а в связи с систематическим искажением содержания правосудия. Судебный акт превратился в технический инструмент рейдерства — не в результате единичной ошибки, а как устойчивая практика, существовавшая более года без реакции квалификационных коллегий. Возбуждение уголовного дела стало возможным лишь после личного вмешательства председателя Следственного комитета и получения санкции ВККС.
Сотрудничество Бастрыкина и Краснова, ранее представлявших ведомства в состоянии конфронтации, демонстрирует приоритет национальных интересов над ведомственными играми.
Назначение прокурора главой Верховного суда означает смену парадигмы: судебная независимость более не трактуется как привилегия неприкосновенности, а воспринимается как ответственность перед законом.
Это не вмешательство исполнительной власти в правосудие — речь идёт о восстановлении баланса, нарушенного годами корпоративной солидарности, при которой нарушения закона со стороны судей системно игнорировались квалификационными коллегиями.
Первые шаги — дело Слуки, иск к Момотову, конфискация активов Чернова, отставки в Совете судей — формируют прецедентную основу для нового понимания статуса судьи: не как неприкасаемого арбитра, а как должностного лица, несущего личную ответственность за каждое решение. Закон начинает становиться одинаковым для всех. И в этом — суть происходящей трансформации.
