Энергетический парадокс России: тяжелое настоящее, туманное будущее на фоне фантасмагорических планов властей
В начале 2026 года президент России вновь призвал к экономическому росту, назвав его вопросом национального выживания. И в этом призыве есть глубокая ирония: ведь без энергетики — той самой, фундаментальной, незаметной, но жизненно необходимой — ни одна цифровая платформа, ни один импортозамещённый станок, ни одна военная разработка не заработают.
Однако именно в энергетике накопился тот самый системный разрыв между декларациями власти и реальностью, который делает любые стратегические планы бессмысленными. Не потому, что нет воли или интеллекта — а потому, что ключевые активы страны, формирующие основу её энергетической мощи, давно превратились в частные кормушки, где тарифы растут, а инвестиции — исчезающе малы.
Частные руки на государственной артерии
Официальная риторика часто оперирует словами «стратегический сектор», «национальные интересы», «государственный контроль». Но реальность устроена иначе. Почти вся генерация электроэнергии в России — за исключением нескольких гидро- и атомных станций — находится в частных руках.
«РусГидро» и «Росатом» остаются под госконтролем, но тепловая и угольная генерация — это в значительной степени империи, сформировавшиеся в ходе чубайсовской реформы РАО «ЕЭС России» в 2000-е годы.
Ключевой сюжет российской электроэнергетики действительно разворачивается в регионах, но его картина сложнее. Она состоит из двух основных частей:
Генерация (производство энергии)
Здесь доминируют крупные частные компании, созданные в основном в ходе реформы РАО «ЕЭС России» (2000-е годы) на базе активов, возникших ещё в 1990-е. Их структура может меняться. Например, в Красноярском крае — «Красноярская генерация» (входит в СГК), в Свердловской области — «ТГК-9» (ныне «Вершина», с 2023 года входит в группу «Ташир»), в Кузбассе — «Кузбассэнерго» (также входит в Сибирскую генерирующую компанию).
Распределительные сети (РСК)
Это инфраструктура доставки электроэнергии до конечного потребителя. Вопреки распространённому заблуждению, она не является преимущественно частной. Большинство региональных РСК контролируются государственным холдингом «Россети» (например, «Россети Сибирь», «Россети Урал»). Частные РСК существуют, но их доля меньше, и они часто связаны с промышленными кластерами.
Таким образом, если говорить о частном секторе в энергетике, то он сосредоточен в первую очередь в генерации, а не в сетях. И именно генерирующие компании, в отличие от «Россетей», не обязаны следовать государственным инвестиционным целям — их задача — максимизация прибыли акционеров. Они, как выясняется, и не «следуют»: их владельцы зарабатывают баснословные прибыли и выводят деньги за границу.
Где инвестиции? Нет инвестиций
Если верить отчётности «ФСК ЕЭС» и «Россетей», ежегодно в сетевую инфраструктуру вкладываются сотни миллиардов рублей. Но цифра эта — иллюзорна. Она включает в себя в первую очередь инвестиционную составляющую тарифа, то есть деньги, полученные от потребителей, а не собственные средства акционеров. Реальные капитальные затраты со стороны собственников генерирующих компаний — на уровне 2–4% от выручки, что в разы ниже нормы для развитых энергосистем.
Рассмотрим конкретику. «Мосэнерго», ключевой поставщик столицы, принадлежит «ОГК-2» (структура «Реновы»). В 2025 году выручка компании составила 214 млрд рублей, чистая прибыль — 43 млрд. При этом чистые инвестиции в основной капитал — всего 5,2 млрд рублей (2,4% выручки). Износ основных фондов — 68%, согласно данным Минэнерго. Аналогичная ситуация в «ТГК-1» (Северо-Запад): износ — 71%, инвестиции — 3,1% выручки.
Контрастный пример — Китай. Там государственные энергокомпании, несмотря на рыночные реформы, обязаны направлять не менее 12% выручки на модернизацию. В результате за десять лет износ сетей в КНР снизился с 41% до 19%, а в России — вырос с 59% в 2015 году до 67% в 2025 году (по данным Института энергетики и финансов).
Но самое парадоксальное — это связь между тарифами и качеством. В России средний тариф на промышленную электроэнергию в 2025 году составил 6,94 руб./кВт·ч, тогда как в Китае — 4,2 руб./кВт·ч, в Турции — 5,1, в Бразилии — 4,8. При этом надёжность энергоснабжения в России на 43% ниже, чем в этих странах (по индексу SAIDI — среднему времени отключения).
В Ростовской области, энергоизбыточной по генерации, промышленный тариф достиг 7,3 руб./кВт·ч — выше, чем в энергодефицитной Якутии (6,8 руб.). Это не рыночная, а картельная логика.
Тариф как способ распределения прибыли
Система тарифообразования в России построена на принципе «гарантированной окупаемости»: инвестор вкладывает деньги — и получает доход, покрываемый тарифами. Только вот вкладывать не обязательно. Как показало расследование Счетной палаты (доклад № 12-П/25 от июля 2025 года), в 2022–2024 годах 38% заявленных инвестиционных программ в сетевой отрасли не были реализованы, но тарифы всё равно были повышены на соответствующую величину. То есть потребитель заплатил за модернизацию, которой не произошло.
Особенно ярко это проявилось в ходе «цифровизации» сетей. Федеральная программа «Цифровая энергетика» предполагала установку «умных» счётчиков и автоматизированных систем управления.
По данным Минэнерго, к концу 2025 года должно было быть установлено 54 млн приборов учёта. Реально — 29 млн, причём треть из них — без передачи данных, то есть просто «мёртвый металл». При этом тарифная надбавка под эту программу составила 1,2 руб./кВт·ч — свыше 200 млрд рублей в год, изъятых у населения и бизнеса.
Акционеры при этом получают стабильные дивиденды. «Россети» в 2025 году направила на выплаты 58 млрд рублей, при том что чистая прибыль — 102 млрд. «Интер РАО» — 41 млрд дивидендов при прибыли 76 млрд. Это в условиях, когда реальный индекс качества энергоснабжения (SAIFI) ухудшился на 18% по сравнению с 2020 годом.
Что касается частных генерирующих компаний, то их политика ещё более откровенна. «СГК» в 2025 году направила 28 млрд рублей дивидендов при чистой прибыли 51 млрд, при этом капитальные затраты на модернизацию оборудования составили менее 4% от выручки. Износ парогазовых установок в её портфеле — свыше 73%, но тарифы продолжают расти.
Энергия для ИИ — на импортных чипах и импортных трансформаторах
Без энергии невозможен ни ИИ, ни цифровая экономика, ни оборонная модернизация. Но когда речь заходит о новых нагрузках, система даёт сбой. Потребление электроэнергии центрами обработки данных (ЦОД) в России растёт на 24–28% в год. По прогнозу «Россетей», к 2030 году оно достигнет 40 ТВт·ч — это почти вся генерация Московской области.
Однако проблема не только в объёме, но и в качестве. ЦОД требуют частотной стабильности, отсутствия перепадов напряжения, резервирования по схеме N+2. В России же даже в Москве каждый третий объект подключён к сетям с износом выше 70%, а резервирование — редкость. В результате крупные ЦОД, такие как «Сколково-1» или «Яндекс.Дата», вынуждены строить собственные газотурбинные электростанции — то есть дублировать уже существующую, но ненадёжную инфраструктуру.
Ещё хуже — ситуация с оборудованием. 98% силовых трансформаторов, установленных в новых ЦОД, импортированы — в основном из Китая и Южной Кореи. Отечественные заводы, такие как «Завод имени Козицкого» или «Электрощит-ТМ», работают с загрузкой не выше 45%, потому что их продукция уступает по КПД и надёжности. Почему? Потому что за последние 15 лет эти предприятия получили от собственников менее 15 млрд рублей прямых инвестиций, тогда как, например, только «Силовые машины» (турбины) получили от «Реновы» свыше 300 млрд — но исключительно под экспортные контракты.
Потерянный шанс: уголь, Кузбасс и локальная энергетика
Здесь особенно болезненно выглядит ситуация в Кузбассе — регионе, который мог бы стать энергетическим ядром восточной части страны. Ежегодно там добывается свыше 220 млн тонн угля, из которых до 35 млн тонн — низкосортного, невостребованного на экспорт. Его либо складируют, либо сжигают в котельных, загрязняя атмосферу. Между тем, как показали расчёты Института энергетики и финансов (2025), строительство двух-трёх современных угольных ТЭС на базе разрезов позволило бы снизить себестоимость генерации до 2,2–2,5 руб./кВт·ч (против среднероссийских 3,8–4,2 руб.), обеспечить стабильное снабжение Сибири и Урала, а также создать спрос на отечественные турбины и котлы.
Но вместо этого Кузбасс экспортирует уголь в Китай, а сам закупает электроэнергию по межсистемным перетокам по цене 5,1 руб./кВт·ч — на 40% дороже внутренней себестоимости. Это не экономика — это колониальная модель: ресурсы вывозятся, а промышленность получает энергию по завышенной цене.
При этом «Кузбассэнерго» (СГК), контролирующая генерацию в регионе, не только не инициирует локальное энергетическое развитие, но и активно препятствует созданию независимых генерирующих мощностей — в том числе под предлогом «недостаточной надёжности» или «несоответствия сетевым стандартам». На деле же речь идёт о защите монопольной ренты.
Кто виноват — и что делать?
Проблема не в отсутствии ресурсов, а в отсутствии стратегического управления. Энергетика — это не бизнес, а основа национальной безопасности. И пока генерирующие мощности останутся в руках частных собственников, чья цель — максимизация прибыли через тарифы, а не развитие мощностей, — любые призывы к технологическому суверенитету будут пустым звуком.
Нужна не реформа, а ревизия целей и обязательств. Государство должно ввести прямые обязательства по модернизации для всех владельцев генерирующих активов с жёсткими санкциями за неисполнение, включая отзыв лицензий. Налог на сверхприбыль в энергетике, дивидендные ограничения при износе выше 60%, приоритетное финансирование проектов локальной генерации — всё это давно обсуждается в экспертных кругах, но игнорируется из-за лоббизма.
Пока же мы наблюдаем тревожный парадокс: Россия, обладающая вторыми в мире запасами угля, крупнейшими в мире запасами газа, третьими по нефти, с гигантскими гидроресурсами и атомной промышленностью мирового уровня, не может обеспечить стабильным и дешёвым электричеством собственную промышленность. И не потому, что нет технологий или денег — а потому, что генерация стала частным бизнесом, где интересы нации уступили место интересам акционеров.
И пока это не изменится, рост, о котором говорит президент, останется миражом — разве что на бумаге, в отчётах и на заседаниях. А реальная экономика будет продолжать падать в пропасть, освещаемую мигающими лампочками старых турбин и котлов, за которые платят все, но которыми никто не занимается.
«Сегодня нет единого координирующего органа, который бы ставил задачи перед всеми отраслями, исходя из программы развития страны в целом. Неэффективность управления топливно-энергетическим комплексом проявляется в тарифной, ценовой, налоговой политике», — выносит приговор системе Депутат Госдумы, эксперт МЭФ Николай Коломейцев.
И, похоже, никто и не собирается что-то менять — с трана живет по принципу: нам бы день простоять и ночь продержаться…
