Россия без русских: возможно, скоро основу населения страны составят выходцы из Средней Азии
К началу 2026 года уже доступны предварительные, но достаточно надёжные демографические данные за 2025 год по многим странам мира. В России суммарный коэффициент рождаемости (СКР) составил 1,38 ребёнка на женщину. Это, по сути, нормальный европейский результат — сопоставимый с уровнем Италии, Испании или Германии. Однако, как известно, «нормальность» в этом контексте означает демографическое вымирание: при таком уровне рождаемости каждое поколение сокращается почти на треть, и естественное воспроизводство населения становится невозможным.
В то же время в трёх странах — Узбекистане, Таджикистане и Киргизии, которые всё чаще называют «инкубаторами» для российской демографии, — в 2025 году родилось 1 миллион 050 тысяч детей. В России, согласно имеющимся данным, прибавка составила 1,18 миллиона детей. При текущих тенденциях уже через несколько лет число новорождённых в этих трёх республиках Средней Азии превысит российский показатель. Если же к ним прибавить Казахстан, где рождаемость также остаётся высокой, общая сумма составит 1,35 миллиона детей, что уже больше, чем в России.
Эти цифры не просто статистика — они отражают фундаментальный сдвиг в демографической географии Евразии. Страны Средней Азии — Узбекистан, Таджикистан и Киргизия — стоят перед жёсткой необходимостью «выкидывать» сотни тысяч своих граждан за пределы национальных границ. У них нет иного выхода. Это — очень бедные страны, сопоставимые по уровню экономического развития с африканскими государствами, подсчитал «Толкователь».
Например, подушевой ВВП в Таджикистане составляет $1–1,2 тысячи в год, что соответствует уровню Зимбабве, одной из самых бедных стран Африки. В кишлаках — откуда приезжает большинство мигрантов — подушевой ВВП ещё ниже: $600–800. В мире есть лишь немногие страны с подобным уровнем нищеты: Нигер, где показатель сопоставим, и Афганистан, где подушевой ВВП падает до $400.
Если бы этих молодых людей оставили в кишлаках, не давая им возможности уезжать на заработки, скоро там начался бы второй Афганистан — уже не метафорически, а в буквальном смысле. Экономическая безысходность, сочетаемая с демографическим взрывом, неизбежно порождает радикализацию, насилие и дестабилизацию. Поэтому для правительств Средней Азии массовая трудовая миграция — не только экономическая, но и политическая необходимость.
Одновременно с этим стоит обратить внимание на демографическую катастрофу в китайских городах. Мировое антилидерство по уровню рождаемости принадлежит Макао, где СКР составляет всего 0,47. Недавно был приведён пример Шанхая, где рождаемость — 0,6. Это означает, что население этих территорий сокращается в геометрической прогрессии. Впрочем, как отмечается, Китаю, возможно, и не помешает уменьшить свою численность с 1,4 миллиарда человек раза в 2–3, особенно в условиях истощения ресурсов и перенаселения мегаполисов.
В отличие от Китая, Россия пытается любыми способами остановить вымирание. И здесь на помощь «коренному» населению приходят мигранты, чья фертильность фактически улучшает российскую демографию. Особенно показательно исследование Института демографических исследований РАН, опубликованное в журнале «ДЕМИС», №4, 2023, посвящённое репродуктивному поведению мигрантов из Средней Азии, осевших в Московской агломерации.
Вот ключевые данные этого исследования:
— Трёх и более детей чаще имеют мигранты: у них этот показатель — 15%, тогда как у москвичей и жителей Подмосковья — всего 4%.
— На многодетный по российским меркам (3 и более детей) тип семьи ориентированы 42% мигрантов, тогда как среди жителей столичного региона — лишь 17%, то есть в 2,5 раза меньше.
— Существуют резкие различия в возрастной модели рождения первого ребёнка: в возрастной группе мигрантов 18–25 лет 14% уже имеют детей, тогда как среди жителей Московского региона — только 8%. Это создаёт лучшие возможности для будущих рождений, поскольку если первый ребёнок появляется, когда родителям 20–22 года, вероятность того, что семья станет многодетной, в разы выше, чем когда «старт» родительства происходит в 30–35 лет, как это происходит в столичном регионе.
Репродуктивные установки мигрантов понятны: для них жизнь в Московской агломерации выглядит раем. Напомним: в Таджикистане подушевой ВВП — $1,2 тысячи в год, уровень одной из беднейших стран Африки — Зимбабве. В кишлаках, откуда приезжает большинство мигрантов, подушевой ВВП — $600–800. Для сравнения: подушевой ВРП Москвы — около $25 000, то есть в 30–40 раз выше, чем в таджикском кишлаке.
В таком раю мигрантам из Средней Азии остаётся только рожать и рожать, тем более что в России действует большая помощь местных властей многодетным семьям по программе «Переселение соотечественников», вплоть до выделения бесплатных квартир и земельных участков. Кроме того, существует семейная ипотека для тех, кто получил российское гражданство.
Этот процесс набирает обороты. Ежегодно российское гражданство получают 150–180 тысяч только одних таджиков. В первом квартале 2025 года мигрантам выдали 122 тысячи российских паспортов. Темпы выдачи гражданства стали самыми высокими за последние шесть лет. «Вертолётная» раздача российских паспортов в 2025 году усилилась. Значительная часть демографических данных теперь засекречена, но время от времени что-то просачивается в открытые источники, подтверждая общий тренд.
Всё это подтверждает прошлогодний прогноз: глядя на бесперспективность попыток повысить рождаемость среди коренного населения, региональное начальство помучается несколько лет над приказом из Москвы о резком увеличении рождаемости, увидит, что это невозможно никак с коренным населением, и что это приносит только головную боль и расходы, и вновь вернётся к программе усиленного завоза людей из Средней Азии, с которыми и возможен реальный рост рождаемости.
Более того, усиление административного нажима на мигрантов — в форме проверок, штрафов, ужесточения регистрации — имеет, по всей видимости, не цель выдавить их из страны, а, напротив, заставить принять российское гражданство. Это единственный способ легализовать своё положение, получить доступ к льготам и остаться в «раю» надолго.
Однако за этой демографической «помощью» скрывается глубокая системная угроза. Россия фактически вымирает. Её территория ползучим образом захватывается мигрантами из Средней Азии.
Эти мигранты не вписываются в русскую культуру, они остаются чужими и автономными даже в мусульманских российских анклавах на Кавказе. Но, увеличиваясь в численности, они создают всё более мощные и организованные структуры, проявляют всё больше агрессии в отношении коренного населения. Растёт преступность.
Попустительство со стороны федеральных властей, а у многих регионов — стимулирование миграции — уже через 5–10 лет могут привести не просто к социальному взрыву, но к геополитическим тектоническим разломам, подобным тем, которые мы сегодня наблюдаем в Иране, где активизировалось и выступило против центральных властей курдское меньшинство.
Таким образом, демографическая политика России превращается в игры с огнём. Краткосрочное «улучшение» статистики по рождаемости достигается за счёт дестабилизации этнокультурного и социального баланса. Федеральный центр, стремясь выполнить демографические KPI, игнорирует долгосрочные последствия. Но история не прощает таких просчётов. И если сегодня Москва и другие мегаполисы ещё могут управлять миграционными потоками, то завтра эти потоки могут начать управлять Россией.
