Холодный диагноз без рецепта: почему приказ Путина о росте экономики обречён остаться приказом

После публикации статьи «Путин велел правительству увеличить рост экономики, но как это сделать — не сказал», редакция обратила внимание на один очень серьезный комментарий читателя. Это была не жалоба, не прошение, а холодный клинический диагноз, поставленный экономике страны её рядовым гражданином — тем, кто пытается не выживать, а строить свою жизнь здесь и сейчас.

Автор не анализирует макроцифры, он просто описывает симптомы, которые чувствует на собственной шкуре: невозможность сохранить деньги в банке без риска, бессмысленность покупки акций, когда ты миноритарий, и удушающую паутину регуляторных барьеров для любого, кто решится открыть своё дело. Этот комментарий — крик отчаяния человека, у которого «деньги горят в руках».

В этом диалоге между верховной декларацией о необходимости роста и житейской констатацией его невозможности сегодня и заключена вся суть российской экономической драмы.

Президентский приказ, прозвучавший в начале 2026 года, — не стратегия и не план решительных действий. Это сигнал тревоги.

За поручением «обеспечить восстановление темпов роста ВВП» при сохранении инфляции в 4-5% стоит осознание простой и страшной истины: экономика страны, несмотря на все рассказы об устойчивости, буксует по всем фронтам.

Падение добычи нефти, сжатие обрабатывающей промышленности, просадка в сельском хозяйстве и, как итог, квартальный спад ВВП в конце 2025 года — это не временные трудности.

Это признаки системного перегрева модели, где единственным локомотивом на протяжении последних лет выступали военные расходы и связанный с ними госзаказ. Как верно заметил эксперт, это «голландский синдром» в военном обличье: гипертрофия одного сектора методично истощает все остальные.

Однако приказ о росте, лишённый механизмов его реализации, обречён. И вот почему. Рост, о котором говорит Кремль, — это рост экстенсивный, накачиваемый деньгами и приказами сверху. Но тот самый рост, которого требует от жизни автор комментария и миллионы ему подобных, — это рост интенсивный, органический. Он рождается из доверия, из возможности накапливать и приумножать, из желания инвестировать в собственное дело, зная, что тебя не раздавят налогами и не задушат проверками. Это два разных языка, две разные вселенные. И они говорят друг о друге, не слыша.

Показательно противоречие в самом поручении: «ускорить экономику», но сохранить инфляцию низкой, что является мандатом для ЦБ на продолжение жёсткой монетарной политики. Ключевая ставка в 16% — это не инструмент для роста, а констатация кризиса доверия и попытка жёсткими мерами сдержать инфляцию, вызванную, в том числе, ростом госрасходов. Такая ставка — это стена, о которую разбивается любая инвестиционная инициатива малого и среднего бизнеса, любой кредит на развитие. Она говорит предпринимателю: «Сиди тихо, не рискуй, твои сбережения и так тают». Это прямой ответ на проблему из письма: «Некуда вложить деньги».

Технологические амбиции, обозначенные в поручениях — ИИ, дата-центры, импортозамещение, — упираются в ту же стену отсутствия фундамента. Невозможно построить «технологический суверенитет» на импортных микросхемах, в условиях, когда инженеру или учёному выгоднее уехать или уйти в тень, а не создавать стартап.

Невозможно «обелять» экономику, когда легальное существование малого бизнеса становится экономически невыгодным из-за неподъёмного регуляторного бремени. Невозможно повысить рождаемость риторикой о «вовлечённом отцовстве», когда молодые семьи не могут купить жильё, а вокруг оптимизируют больницы и детские сады.

Таким образом, комментарий читателя и президентское поручение — это две стороны одной медали под названием «институциональная ловушка». Власть видит спад в макростатистике и требует его исправить, но для этого она использует те же инструменты, что и раньше: централизованные приказы, госзаказ, давление на ЦБ.

Однако источник подлинного, устойчивого роста лежит совсем в другой плоскости — в сфере доверия, снижения административного и налогового гнёта, вовлечения в сферу производства высокотехнологичной продукции и поддержка максимального числа субъектов, вопреки монополии госкорпораций, создание не просто конкурентной среды, а системы и процесса, в которых интеллектуальные, профессиональные усилия людей, коллективных субъектов будут поддержаны и защищены, в плоскости, где деньги перестают «гореть в руках» и начинают работать на создание новых ценностей.

Рост, который нужен автору комментария, — это не рост ВВП как абстрактной цифры. Это рост возможностей для него лично: возможность сохранить деньги, получить дивиденды как настоящий совладелец, открыть кафе или цех без страха быть разорённым в первый же месяц проверками. Пока система будет видеть в таком человеке не источник роста, а объект контроля и источник фискальных поступлений, все приказы «расти» будут оставаться пустым звуком.

Итог печален. Приказ о росте, лишённый понимания его человеческого, институционального измерения, обречён на провал. Он будет тонуть в вязкой трясине бюрократического исполнения, разбиваться о высокие ставки ЦБ, растворяться в бесконечных маркировках и сертификатах.

Экономика может получить очередной импульс за счёт нового витка госинвестиций, но её ткань — та самая, из которой состоит жизнь обычных людей, — будет продолжать деградировать. Потому что суверенитет и мощь страны в XXI веке определяются не только ракетами, но и способностью создать среду, где талант, труд и капитал не бегут за рубеж, а остаются дома, чтобы строить будущее. И пока в ответ на честный крик гражданина о том, что ему «некуда вложить деньги», власть предлагает лишь новый список поручений, разрыв между декларацией и реальностью будет лишь расти, унося с собой последние надежды на перемены.

А вот статья, на которую пришел этот отклик:

Путин велел правительству увеличить рост экономики, но как это сделать — не сказал