Конец российской деревни: на русские поля хотят завести работников из Афганистана
На III Международном форуме МТК «Север – Юг – Новые горизонты» прозвучало предложение, которое, по всей видимости, должно было олицетворять «новое горизонтальное мышление» в решении хронического дефицита рабочих рук в российском сельском хозяйстве: посол Афганистана в РФ Хассан Гулл Хассан предложил направлять в российские агрохолдинги сезонных рабочих из своей страны.
Формально — логично: афганцы, мол, готовы трудиться, а российские поля — пусты. Но за этой прагматичной фасадной логикой прячется системный отказ от собственного народа и от внутренней модернизации аграрного сектора.
«Наши люди» и «чужие» кадры
Председатель комитета ТПП по АПК Петр Чекмарев резонно заметил: «узбеки и таджики — это наши люди, русскоязычные, самые трудолюбивые в мире». Его собеседница, вице-президент ТПП Елена Дыбова, парировала: «это люди другой страны, там всё неоднозначно, и иногда лучше индусы».
В этом диалоге — вся суть нынешней государственной политики в сфере трудовых ресурсов: вместо того чтобы восстанавливать социальный контракт с собственным населением, российская власть и бизнес предпочитают «импортировать» лояльность и дисциплину.
Северная Корея, Индия, теперь — Афгани斯坦. Эти страны, стоящие на противоположных краях политического и культурного спектра, объединяет одно: их граждане, по мнению российского агробизнеса, более управляемы, менее требовательны и реже ропщут. В то время как русский деревенский житель — «ненадёжен», «ленив», «не хочет работать за 30 тысяч». Но спрашивается: а кто довёл его до этого?
Зарплаты-призраки и цифровая фата-моргана
Да, согласно совместному исследованию RUSEED и «Авито Работа», число вакансий в растениеводстве в 2025 году выросло более чем вдвое, а зарплаты — на 16%. Особенно впечатляют цифры по агрономам: в Сибири спрос вырос на 98%, а в Северо-Западном округе средняя зарплата достигла 90 тыс. рублей. Звучит заманчиво. Но за этими цифрами — реальные лица?
Возьмём, к примеру, Барабинскую степь — тот самый регион, где до сих пор нет нормального водоснабжения, газификации и канализации. Там, где «вода из крана ржавая с рождения», как говорят местные. Какой агроном-выпускник агроуниверситета поедет туда за обещанные 100 тысяч, если в том же Новосибирске он может устроиться в IT-компанию на 120 — без риска подхватить дизентерию от колодезной воды и без перспективы провести всю жизнь в полуразрушенном общежитии? Цифровые компетенции требуются — но где взять интернет-покрытие, если даже электричество отключают на часы?
Студенты, пенсионеры и имитация кадровой политики
Расширение границ найма — ещё одна иллюзия. Предложения для студентов (+45%) и пенсионеров (+47%) выглядят как попытка заткнуть дыру в кадровой системе тряпкой. Студент за 67,6 тыс. рублей будет поливать тепличные томаты вместо того, чтобы осваивать генетику растений? Пенсионер в 79,6 тыс. будет управлять дронами и цифровыми картами урожайности? Это не развитие сектора — это эксплуатация уязвимых групп.
Между тем система профессионального образования в сельских районах — в руинах. Сельские школы закрываются, техникумы превращаются в «центры компетенций» без оборудования и педагогов. А Правительство вместо того, чтобы инвестировать в восстановление аграрных кадров внутри страны, ищет «трудолюбивых индусов» и «послушных афганцев».
Геополитика на грядках
Привлечение рабочих из Афганистана — это не просто экономическая мера. Это сигнал: Россия больше не рассчитывает на собственное сельское население как на социальную и политическую опору. Вместо этого — импорт рабочей силы из стран, где трудовая мобильность сопряжена с полной зависимостью от работодателя и отсутствием правовой защиты. Такой подход укрепляет не аграрный сектор, а систему неофеодальной зависимости, где агроолигархи получают «беспроблемных» работников, а государство — иллюзию стабильности.
Но в долгосрочной перспективе это путь к полному отчуждению сельской России. Уже сейчас в регионах зреет раздражение: пока московские чиновники обсуждают квоты на афганских сезонников, в деревнях не хватает даже учителей и медсестёр. Аграрная политика, лишённая социального измерения, превращается в технократическую игру с человеческими ресурсами — чужими, потому что своих «не нашлось».
Вместо вывода
Если Россия действительно хочет решить кадровый кризис в АПК, ей не нужны новые мигранты. Ей нужны новые условия жизни — в первую очередь для собственных граждан.
Пока деревня не станет местом, куда хочется возвращаться, а не откуда бежать, — никакие индусы, корейцы или афганцы не спасут российское сельское хозяйство. Они лишь замаскируют его деградацию, превратив поля в зоны трудовой эксплуатации, а деревни — в гетто забвения.
И тогда, вместо «новых горизонтов», Россия получит новые границы — между властью и народом, между городом и деревней, между обещаниями и реальностью.
