Уничтожение скота в Сибири ударит по кошельку: мясо и молоко подорожают, сёла опустеют
Председатель правления «Союзмолоко.Сибирь», генеральный директор холдинга «МолСиб» Игорь Елисеенко в интервью РБК Новосибирск прямо предупредил о неизбежном дальнейшем падении поголовья крупного рогатого скота в регионе, включая молочное направление. «Падение поголовья будет. Это связано с вымыванием с рынка мелких и средних хозяйств», — констатировал эксперт, отметив, что аналогичная тенденция фиксируется по всей стране.
При этом в среднем по Российской Федерации снижение поголовья в прошлом году составило чуть более 2%, однако рост продуктивности по молоку на уровне 4% позволил компенсировать потери за счёт увеличения надоев. Новосибирская область продемонстрировала иную динамику: продуктивность выросла на 5%, достигнув 7 557 кг на голову в 2025 году, но общее производство молока всё равно сократилось, поскольку поголовье убывало опережающими темпами – его варварски уничтожали по некоему «приказу» местного губернатора Травникова.
Елисеенко особо подчеркнул, что в 2026 году роста поголовья фуражных коров ждать не приходится как минимум из-за текущей эпизоотической ситуации, и назвал сложившуюся ситуацию «достаточно серьёзной проблемой», поскольку закрытие ферм и сокращение производства напрямую ударят по налоговой базе, сделав и без того дефицитный региональный бюджет ещё более уязвимым.
Статистика убыли: удар по личным подворьям и диспропорции рынка
Сухие цифры Новосибирскстата подтверждают масштаб происходящего: на конец февраля 2026 года поголовье крупного рогатого скота в области составило 322,8 тыс. голов, что на 10% меньше показателей годовой давности, при этом число коров снизилось на 12,6%, остановившись на отметке 131 тыс.
В 2024 году поголовье КРС в регионе упало на 9,6%, а в 2025 году сократилось ещё на 7,4%, что свидетельствует о накопленном эффекте административного давления. Особенно показательно, что на подворья населения приходилось 23,4% всего поголовья КРС, и именно этот сектор, который ранее демонстрировал рост доли в общем стаде, увеличившись с 20% до 21% в год, стал мишенью точечных мер.
Федеральная статистика выявляет системный характер тренда: по стране поголовье КРС сократилось на 2,9%, до 15,8 млн голов, количество коров уменьшилось на 3,6%, тогда как в сельхозорганизациях крупного бизнеса падение составило лишь 0,6%.
Подобная диспропорция позволяет сделать вывод о том, что ограничительные меры направлены не на «оздоровление стада», а на изменение структуры собственности, поскольку личные подсобные хозяйства традиционно производят почти половину всего мяса КРС в стране, и их ликвидация неизбежно ведёт к сокращению совокупного предложения на внутреннем рынке.
Ветеринарный прецедент: документы «для служебного пользования» и отсутствие диагнозов
В марте 2026 года у жителей и в КФХ нескольких районов Новосибирской области скот был массово изъят и уничтожен, причём власти в качестве обоснования ссылались на документы с грифом «для служебного пользования», которые не были опубликованы, а причиной называли опасное заболевание. При этом результаты анализов животным владельцам не предъявлялись, а в официальных сообщениях для СМИ в качестве возбудителя указывался пастереллёз — инфекция, которая в подавляющем большинстве случаев успешно лечится.
Чиновники объясняли столь жёсткие меры мутацией болезни, однако профессиональное сообщество ставит под сомнение необходимость тотального убоя. Кандидат ветеринарных наук, врач-эпизоотолог Светлана Щепёткина указывает, что для установления истинной природы заболевания достаточно отобрать кровь и провести исследование в течение суток, что позволило бы отличить вакцинный штамм от эпизоотического, однако вместо диагностики применяется радикальная мера, нарушающая федеральное законодательство, которое предусматривает лечение больных животных и вакцинацию здоровых. И вот здесь появлется подозрение: уничтожить скот в таких масштабах у беззащитных селян – это кому-то должно быть выгодно.
География карантинных мер охватывает не только Новосибирскую область, но и Омскую, Томскую, Свердловскую, Челябинскую области, Забайкальский и Пермский края, Республику Саха, тогда как в Республике Алтай, где удалось локализовать очаги без радикальных мер, ограничения начали снимать после выявления 70 очагов инфекции, что наглядно демонстрирует вариативность принимаемых решений и отсутствие единой научно обоснованной стратегии. Но в республике Алтай губернатором бывший федеральный тяжеловес Турчак, а в Новосибирской – варяг Травников. С кем он вступил в сговор? Чьи распоряжения выполнял?
Ценовой шок: от оптовых полутуш до прилавка
Массовое убийство скота в Новосибирской области не могло пройти для рынка просто так. Рыночная логика диктует неизбежный рост цен при сокращении предложения, и реальность уже подтверждает этот прогноз. В феврале 2026 года оптовая стоимость полутуш достигла 466,8 рубля за килограмм, показав рост на 8,6% в годовом выражении, тогда как производство говядины упало на 4,6%, до 1,6 млн тонн в убойном весе, что соответствует негативному тренду последних десяти лет.
Розничные цены в Новосибирской области подскочили с 700 до 1 300 рублей за килограмм говядины, и потребители фиксируют удорожание мяса на 100–150 рублей за последние недели. Говядина дорожает быстрее свинины и курицы, становясь менее доступной для населения, а компенсационные выплаты за убитый скот в размере 171–200 рублей за килограмм живого веса не покрывают даже половины рыночной стоимости, что превращает государственную поддержку в формальность и перекладывает издержки на плечи конечного покупателя.
Выделение 200 миллионов рублей на компенсации выглядит символическим жестом на фоне реального ущерба, который по самым приблизительным подсчётам превышает 1,5 млрд рублей, и эта финансовая диспропорция лишь усугубляет инфляционное давление на мясомолочный сегмент.
Понимал ли варяг-губернатор Травников всю меру ответственности перед людьми за свои деяния? Наверное, понимал. Но не за этим его, видимо, прислали в Новосибирск, чтобы он защищал и отстаивал интересы местного населения. Есть люди, у которых «интересы» куда более весомее, чем какой-то сибирский народец.
Экспорт в ущерб внутреннему рынку: бразильская говядина и валютные приоритеты
И вот совсем уж удивительный факт, не поддающийся здравой логике. На фоне искусственного сжатия внутреннего производства Россия продолжает наращивать экспортные поставки: в 2025 году было вывезено 33,3 тысячи тонн говядины, причём Китай увеличил импорт на 5,6%, активно закупает мясо Саудовская Аравия, а сотни тысяч голов живого скота уходят в страны Средней Азии и Закавказья.
Образующийся вакуум заполняется импортной продукцией: в феврале 2026 года Россия резко, почти в четыре раза по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, нарастила импорт бразильской говядины, закупив 13,4 тысячи тонн на сумму 64,8 миллиона долларов, что вывело страну на четвёртое место в мировом рейтинге импортёров.
Речь идёт преимущественно о дешёвых замороженных блоках без костей, предназначенных для промышленной переработки, которые охотно скупают производители колбас и полуфабрикатов, экономя на разделке, в результате чего население получает менее качественный продукт по всё более высокой цене.
Отраслевые аналитики отмечают, что рост импорта связан с дефицитом сырья для глубокой переработки, который ощущается с начала 2026 года на фоне снижения производства мяса птицы и нестабильности в сегменте КРС, что создаёт ситуацию, при которой внутреннее производство искусственно сжимается, население сталкивается с дорогим мясом, а ресурс продолжает уходить на экспорт, указывая на приоритет валютной выручки над продовольственной безопасностью граждан РФ.
Вакцинный парадокс и конфликт интересов Россельхознадзора
Фундаментальная проблема кроется в системе ветеринарного контроля, которая, по мнению экспертов, оказалась в состоянии глубокого институционального кризиса. Данные госзакупок свидетельствуют о приобретении вакцин против серотипов ящура А, О и Asia-1, тогда как фактически циркулирует штамм SAT-1, против которого эти препараты неэффективны из-за отсутствия перекрёстного иммунитета. При этом ФГБУ «ВНИИЗЖ», являющийся главным НИИ Россельхознадзора, одновременно выступает разработчиком, испытателем, производителем и реализатором вакцин, тогда как сама служба регистрирует и контролирует собственную продукцию, создавая классический конфликт интересов.
Из 12 основных видов деятельности, прописанных в уставе центра, только два относятся к науке, остальные десять к ветеринарии отношения не имеют, а требования к контролю безопасности и качества производства вакцин для животных отсутствуют, несмотря на существование международных стандартов ВОЗЖ.
И вот тут возникает вопрос к Россельхознадзору и его подведомственным конторам: как мог «неизвестный» вирус пробраться на территорию России? Куда смотрели производители вакцин? Огромное количество вопросов к качеству этих самых вакцин – что кололи сибирским буренкам? И вакцины ли кололи?
Советский опыт против современных стандартов: философия сохранения или уничтожения?
Сравнение ветеринарных подходов выявляет идеологический разлом, лежащий в основе нынешней ситуации. Советская система строилась на принципах внутренней продовольственной безопасности и минимизации экономических потерь: даже при вспышках высококонтагиозных заболеваний допускался санитарный убой с последующей глубокой термической переработкой мяса для производства тушёнки или колбас, применялась кольцевая вакцинация, создававшая иммунный барьер вокруг очага, а карантин носил тотальный, но изоляционный характер, направленный на блокировку угрозы без уничтожения ресурса.
Современные международные правила ВОЗЖ, адаптированные Россией под давлением требований ВТО, исходят из иной философии, целью которой является не сохранение ресурса, а обеспечение безопасности международной торговли через политику радикального уничтожения. Переход на эти стандарты привёл к тому, что жёсткость уничтожения сочетается с административным произволом, лишённым даже тени советской системности, предсказуемости и ответственности перед населением, а зонирование и компартментализация, предлагаемые в качестве альтернативы, на практике работают в пользу крупных игроков, тогда как мелкие хозяйства, не обладающие ресурсами для создания «компартментов», оказываются в зоне риска первыми и страдают сильнее всех.
Правовой вакуум и социальный контракт: когда закон становится фикцией
Операция по изъятию скота проводилась с грубыми нарушениями законодательства: распоряжения губернатора не были опубликованы в установленном порядке, что противоречит статье 15 Конституции РФ, требующей обязательного официального опубликования актов, затрагивающих права граждан, а согласно Постановлению Правительства РФ № 310 от 26 мая 2006 года, изъятие возможно только после подтверждения диагноза и выдачи владельцу соответствующего постановления.
На практике эти документы фермерам не выдавались, результаты анализов не предъявлялись, а прокуратура Ордынского района признала действия должностных лиц «правомерными», демонстрируя полную неспособность правоохранительной системы защищать права граждан.
Фермеры, подобные Светлане Паниной, у которой в отсутствие уничтожили 38 коров, трёх верблюдов, 174 овцы и двух поросят, безуспешно обходят семь приёмных в Москве, получая формальные отписки, тогда как депутаты и общественные деятели, включая Никиту Михалкова и Анастасию Кашеварову, проводят прямые параллели с практиками 1930-х годов, предупреждая о рисках разрушения социального контракта, особенно с учётом того, что около 70% участников специальной военной операции происходят из сельской местности, и изъятие скота у их семей воспринимается как удар по тылу, способный иметь долгосрочные последствия для лояльности населения.
Демографические потери: сёла теряют не только скот, но и людей
Уничтожение частного скота в личных подворьях лишает миллионы россиян возможности самообеспечения и дополнительного заработка, загоняя их в зависимость от розничных сетей и импорта, однако экономические последствия лишь часть проблемы.
Сокращение занятости в сельской местности запускает цепную реакцию: отток молодёжи в города, закрытие школ и фельдшерских пунктов, деградация социальной инфраструктуры и, в конечном счёте, необратимые демографические потери.
Сибирь теряет не только поголовье, она теряет людей, которые десятилетиями формировали устойчивый сельский уклад, а экономическая неустойчивость территорий усиливает миграционный отток, делая невозможным восстановление производственных мощностей в среднесрочной перспективе.
Продолжение курса на административное сокращение поголовья под предлогом санитарной безопасности создаёт предпосылки для системного кризиса, последствия которого ударят не только по кошелькам потребителей, но и по демографической устойчивости целых регионов, поскольку сельское население, лишённое последнего источника дохода и смысла существования, будет вынуждено искать выживание в мегаполисах, усугубляя и без того острый демографический дисбаланс страны.
Но разве варягам, типа губернатора Травникова, есть дело до того, будет ли жить дальше Сибирь, останется ли она российской территорией? Вряд ли! У этих засланцев свои задачи, и только сейчас мы начинаем понимать, какие именно, когда на наших глазах в стране постепенно наступает хаос.
