Историк-марксист Спицын оправдал Сталина, отдавшего Казахстану русские земли

Вопрос о том, как образовалась Республика Казахстан и каким образом в её составе оказались обширные территории с русскоязычным населением, регулярно возникает в общественном дискурсе. Историк Евгений Спицын, отвечая на запрос, предложил рассматривать эту проблему не через призму современных политических эмоций, а с позиций конкретной исторической науки.

От жузов к империи: естественный процесс интеграции

Как напоминает Спицын, до вхождения в состав Российского государства на территории современного Казахстана не существовало единой государственности. Регион представлял собой конгломерат кочевых объединений — так называемых казахских жузов, находившихся на невысоком уровне социально-экономического развития.

«Там существовали феодальные, казахстанские жузы. Находились они довольно на невысоком уровне социально-экономического развития, знаете, как смесь патриархального хозяйства, кочевого скотоводства с элементами феодализма. То есть вот эти казахстанские жузы в полном смысле даже нельзя назвать феодальными государственными образованиями», — отмечает историк.

При этом между жузами постоянно шла внутренняя вражда, не говоря уже о конфликтах с соседними кочевыми этносами. Россия же, начав продвижение в Сибирь ещё во времена Ивана Грозного, неизбежно должна была выстраивать отношения с соседями. Земледельческой цивилизации требовались новые ресурсы и земли для расширения производства.

Процесс включения казахских жузов в состав Российской империи, начавшийся в эпоху Анны Иоанновны, был длительным и сложным. Спицын подчёркивает цивилизаторскую роль России в этом процессе:

«Даже при этом всё-таки Россия несла цивилизаторскую функцию на эти земли. Потому что многие народы находились на стадии первобытно-общинного строя. У многих народов даже не было зачатков собственной государственности. Но заметьте, никакого геноцида по отношению к местному населению, к местным народам Российская Империя, Российская власть не проявляла».

Уникальность российской модели, по мнению историка, заключалась в основе интеграции — территориальной соседской общине, которая кардинально отличалась от кровнородственной общины, характерной для ряда других регионов. Именно это позволяло разным этносам и конфессиям сосуществовать в рамках одного государства без непримиримых противоречий.

Советский период: административные границы, а не государственные

Ключевой момент, на котором акцентирует внимание Спицын, — принципиальное различие между административным делением в рамках единого государства и международными границами. В составе РСФСР сначала была образована Казахская АССР (наряду с Киргизской), и лишь в 1936 году, в ходе конституционной реформы, эти автономии получили статус союзных республик.

«Руководители того же Казахстана и Киргизии говорили: «Хорошо, мы находимся в составе РСФСР в качестве автономии. А мы что, хуже, чем узбеки, туркмене и таджики?» Почему у них союзные республики, а у нас всего лишь автономные? Законный вопрос? Ну да, справедливый, во всяком случае».

Повышение статуса, как объясняет историк, было продиктовано стремлением гармонизировать межнациональные отношения внутри Советского Союза и устранить потенциальные очаги напряжённости. Аналогичные процессы происходили и с другими республиками — Молдавской, Карело-Финской.

Особенно важно, подчёркивает Спицын, понимать, что в рамках СССР не существовало государственных границ между республиками:

«В рамках Советского Союза никакой государственной границы между Россией и Казахстаном не было, поэтому там никогда не было вопроса, а чё это мы русские земли кому-то отдали? Они как были русскими землями, так и остались. Это было единое государство с административными границами, как, например, во Франции».

Историк проводит параллель с федеративным устройством современных государств: никто не обвиняет основателей ФРГ в том, что они «отдали исконные немецкие земли баварцам», поскольку Бавария — часть единой федерации.

Кто на самом деле «отдавал» территории?

Особое внимание Спицын уделяет вопросу о северных регионах современного Казахстана, включая Целиноград (ныне Астана). Критики часто указывают на эти территории как на «исконно русские», якобы переданные Казахстану по воле советского руководства.

«Вы хотите сказать, что с этнической точки зрения, в общем-то, это было вполне естественно. Да, естественно. Почему? Потому что у нас сейчас представление о том, что Сибирские или так называемые Северные губернии Казахстана, они всегда были населены русским населением. Да там плотность населения была крошечная. На 100 км одна деревня».

Активное заселение этих территорий славянским населением происходило уже в советский период, особенно в годы освоения целины при Хрущёве, когда туда прибыли сотни тысяч переселенцев. Именно тогда сложилось то демографическое смешение, которое мы наблюдаем сегодня.

Касаясь вопроса о «вине» за современное положение дел, Спицын категорически отвергает попытки возложить ответственность на Ленина или Сталина:

«Сталин не отдавал исконно русские земли Казахстану. Это было единое государство с административными границами. Вы Ельцину этот вопрос должны были задать и Горбачёву, которые разрушали Советский Союз».

Историк напоминает, что лидеры среднеазиатских республик, включая Нурсултана Назарбаева, были среди тех, кто до последнего выступал за сохранение Союза, опасаясь, что с его распадом рухнет и хрупкая государственность молодых республик, а на первый план выйдут фундаменталистские силы.

«Они очень не хотели наоборот выходить. Они очень боялись, что с развалом Союза и у них всё посыпется. У них же опыта самостоятельного государственного управления не было».

Завершая свой анализ, Евгений Спицын призывает подходить к оценке исторических событий с профессиональной ответственностью, избегая упрощений и политизированных трактовок:

«Рассматривайте всё конкретно исторически, не пытайтесь найти виновников тех или иных современных событий, которые к этому никакого отношения не имеют. А найдите истину, кто на самом деле виноват в том, что сибирские земли или исконно русские земли оказались в составе Казахстана? Это прямая вина, прежде всего, Горбачёва и Ельцина».