Метка для Травникова: «Единая Россия» дистанцировалась от новосибирского губернатора — потерял авторитет в партии и в обществе
Сибирская окружная конференция «Единой России», которую несколько месяцев готовили в Новосибирске на 13 мая, в начале апреля вдруг оказалась перенесена в Омск — без объяснений, без официальных комментариев, только по сигналу источника «Сибирского экспресса», знакомого с ситуацией. Для тех, кто умеет читать между строк партийной механики, этого оказалось достаточно: федеральный центр начал экстренно дистанцироваться от губернатора Андрея Травникова. Не в формате плановой ротации, не в рабочем порядке, а именно в режиме срочного выхода из-под удара. И причина этого демарша — не в логистике и не в кадровых перестановках, а в том скандале, который в феврале-марте 2026 года развернулся в сёлах Новосибирской области, когда под предлогом борьбы с заболеванием у жителей частных подворий начали изымать и уничтожать скот.
Операция проводилась так, словно мы вернулись в эпоху, когда закон — это то, что написано в служебной папке с грифом «Для служебного пользования». Распоряжение губернатора, на которое ссылались исполнители, не было опубликовано — а значит, граждане не имели возможности с ним ознакомиться, не говоря уже о том, чтобы оспорить.
Депутат регионального парламента Вячеслав Илюхин, выступая на сессии, сослался на экспертное заключение объёмом 53 страницы, подготовленное кандидатом ветеринарных наук Светланой Щепёткиной: в документе чёрным по белому зафиксировано отсутствие лабораторно подтверждённого диагноза особо опасного заболевания, что является обязательным условием для применения экстренных мер изъятия согласно федеральному ветеринарному законодательству. Илюхин акцентировал: распоряжение губернатора — это акт оперативного управления, а не нормативно-правовой документ, и потому он не может возлагать на граждан обязанности, тем более — обязанность передать своё имущество. Он напомнил о статье 15 Конституции, требующей обязательного официального опубликования любых актов, затрагивающих права людей, и задал простой вопрос: где публикация? Где диалог? Где хотя бы попытка объяснить?
«Вдумайтесь: в XXI веке, в правовом государстве, неизвестные лица при участии полиции, не имея на то никаких законных оснований, вламываются в сельские дворы, вытаскивают скот, убивают его на глазах у хозяев и их детей», — сказал Илюхин. И это не риторический приём, это фактура, с которой столкнулись десятки семей.
Депутат отдельно отметил нарушение порядка компенсации: согласно постановлению Правительства РФ от 26 мая 2006 года, собственник должен получить акт об изъятии и копию решения исполнительного органа — на практике эти документы владельцам не выдавались, что лишило их возможности претендовать на возмещение.
«Я общался со многими людьми, с очевидцами. С теми, кто вытаскивал из петли человека, которого всего лишили. С женщиной, у которой последнюю корову убили, а у неё пятеро детей, и муж лежит больной — участник СВО. У меня простой вопрос: вы понимаете, что около семидесяти процентов людей, которые сейчас находятся на СВО, — это жители сельской местности? А вы подняли руку на их матерей, жён, детей. С ними даже не разговаривают, с ними обращаются так же, как с этим скотом».
Скот всё же уничтожили. И вскоре подоспели данные Росстата, которые подтвердили масштаб последствий: поголовье коров в Новосибирской области сократилось на 12,6%, мелкого рогатого скота — почти на четверть. По данным Новосибирскстата на конец февраля 2026 года, количество крупного рогатого скота составило 322,8 тыс. голов, что на 10% меньше данных годовой давности, при этом число коров снизилось на 12,6% (до 131 тыс.). Ряды коз и овец поредели ещё заметнее — на 23,6% (111,7 тыс.). Поголовье птицы сократилось на 3,8%, свиней — на 1%. В сравнении с декабрём 2025 года количество всего крупного скота сократилось на 3 тыс., но коров убыло 5,7 тыс.
При этом на подворья населения приходилось 23,4% поголовья крупного рогатого скота, 91,7% овец и коз, 12,1% свиней и 9,4% птицы. То есть удар пришёлся именно по тем, кто содержит скот для себя, а не для отчётности агрохолдингов.
На действия Травникова обратил внимание Никита Михалков в программе «Бесогон»:
«Слушайте, но ведь это же абсолютно естественно, что то, что происходило – это совершенно органично вызывало ненависть у людей к тем, от кого зависело то, что происходило», — сказал режиссёр. По его мнению, подобные действия властей демонстрируют преступное историческое невежество, неспособность провести параллели с трагическими страницами прошлого России. «Это не напоминает нам того, что происходило в 1920-30-е годы: коллективизация, отъем имущества, забой коров, отъем хлеба, крестьянские бунты, расстрелы, репрессии? Человек, доведенный до отчаяния, который не понимает, за что у него отнимают коров, которых он выращивает и за счет которых он живет. <…> Я не ветеринар, я не знаю, действительно ли это серьезная болезнь [скота]… Как можно не разговаривать с людьми?»
Михалков констатировал, что в очередной раз «слуги народа» оказались на порядок менее мудрыми и ответственными, чем простые представители этого народа:
«На момент, когда мы писали эту программу [выпуск вышел в эфир 28 марта], прямой имущественный ущерб собственников изъятых и уничтоженных животных превысил 1,5 миллиарда рублей. Но что поражает: вы посмотрите, как рассуждают люди, у которых отняли всё – «Единственная у нас вот надежда, что Владимир Владимирович не знает, или я не знаю, как… Мы думаем, что это просто провокация против нашего государства, нашего президента… Мы не против власти. Мы ее выбирали сами, это наш выбор был. Почему отношение к нам такое?»»
Команда Травникова, вместо того чтобы извлечь уроки, решила усилить давление. Сначала местные пиарщики выпустили видеоролик, в котором селяне благодарили губернатора за своевременные меры по спасению от «опасной инфекции». Правда, «счастливчиками» оказались учительница местной школы, замглавы администрации, подсобный рабочий и другие бюджетники — люди, зависимые от административного ресурса. Как точно заметила патриотический блогер Анастасия Кашеварова, «это не просто медийное дно. Это показатель того, что жертв насилия заставляют благодарить своего насильника». Она предупредила:
«Скоро заставят нас снимать видео с благодарностью за блокировку Телеграм, за непомерные налоги, за утильсбор, за ввоз мигрантов… Благодарить, что нас еще не посадили и не убили. Ничего, выдержим, стране нашей больно и нам больно. Очаги мудаков надо вскрывать и вырезать с помощью гражданского общества».
Тем временем крестьянское сообщество, сбросившись миром, снарядило в Москву делегацию во главе со Светланой Паниной — фермером, у которой в её отсутствие группа неизвестных вломилась во двор и уничтожила 38 коров, трёх верблюдов, 174 овцы, двух поросят. Панина обошла семь приёмных в столице, включая приёмную президента, и оставила обращения, в которых указала: не был назван официальный диагноз, карантин не объявлен, нормативные документы не опубликованы, лечение якобы больных животных не проводилось, компенсация смехотворна и не покрывает убытков. Панина ежедневно размещает в сети видеоотчёты о своих походах по кабинетам — и это, судя по реакции, испугало Травникова и его команду.
Реакция последовала в стиле, который лучше всего описывает гоголевская традиция. Начальник управления ветеринарии Магеров подал иск в суд на Панину, обвинив её в «недопуске» специалистов 1, 2 и 3 апреля. При этом в тексте искового заявления Магеров собственноручно указывает, что с 6 апреля 2026 года его специалисты будут проводить «текущую дезинфекцию» на территории подворья Паниной. То есть человеку официально дали время на подготовку до 6 апреля, а проверяющие нагрянули 1–3 апреля, не застав никого дома, составили акты о «недопуске» и тут же подали иск.
Человека обвиняют в срыве требований ещё до того, как истёк отведённый на их выполнение срок! При этом управление ветеринарии просит суд сделать процесс закрытым, поскольку все их действия опираются на распоряжения с грифом «ДСП». Доходит до абсурда: чиновники требуют допустить их травить участок химикатами от «особо опасной болезни», но даже не называют её конкретное наименование.
На этом фоне депутат Госдумы Игорь Антропенко, избранный по списку «Единой России» от Новосибирской и Омской областей, заявился на партийные праймериз исключительно по омскому Любинскому округу. Наблюдатели прямо связывают это с новосибирским скандалом: партия начинает перераспределять ресурсы, минимизируя риски. Сибирский межрегиональный координационный совет «Единой России», который возглавляет сенатор Алексей Синицын, вынужден балансировать между поддержкой федерального курса и необходимостью дистанцироваться от токсичного актива.
В Кремле, судя по всему, наконец осознали: Травников стал центром сборки негатива не только к себе, но и к институту российской власти в целом. Он своим дилетантизмом сумел сконцентрировать возмущение, которое ранее рассеивалось по разным направлениям. Он привык рассчитывать на поддержку федерального центра, куда постоянно звонил при возникновении сложностей, но в этот раз сам «центр» оказался в положении, когда защищать нечего. Перенос конференции — это не техническое решение, это сигнал: судьба Травникова, вероятно, решена, и он покинет пост ещё до мая.
Во всяком случае, жители Новосибирской области надеются на это.
История с новосибирской «скотобойней» — это не просто региональный инцидент. Это тест на способность системы признавать ошибки, восстанавливать доверие и действовать в правовом поле. Когда власть изымает имущество по секретным документам, когда людей заставляют благодарить за насилие, когда суды рассматривают иски, составленные с нарушением элементарной логики, — это не укрепляет вертикаль, это размывает её основание.
Люди, которые говорят «мы не против власти, мы её выбирали сами», — это не оппозиция, это последний рубеж лояльности. И если этот рубеж будет пройден, новосибирский кейс станет не исключением, а прецедентом. А это — уже не проблема одного губернатора, это вопрос устойчивости всей модели взаимодействия государства
