Великий исход: буренок уничтожали только в личных хозяйствах, и делали это не просто так

Новосибирский скандал с тотальным убоем скота стал лишь симптомом системной проблемы российской мясной отрасли. Анализ статистики и рыночных трендов позволяет выдвинуть версию о том, что под ширмой ветеринарной безопасности проводится плановая зачистка рынка от малых производителей в интересах крупного агробизнеса и экспортных схем. Это одна из версий. Есть и другие, связанные с бизнесом «большой ветфармы».

В последние месяцы общественное внимание приковано к действиям новосибирского губернатора Андрея Травникова. Жесткие меры по ограничению поголовья крупного рогатого скота (КРС) в регионе, приведшие к резкому падению показателей, многие восприняли как локальную управленческую ошибку или вынужденную реакцию на эпидемиологическую угрозу. Однако при наложении новосибирских данных на общероссийскую статистику вырисовывается иная, куда более тревожная картина.

То, что происходит в Сибири, — это не эксцесс на местах, а отработанная технология, применяемая в масштабах всей страны. За лозунгами о биобезопасности скрывается перераспределение рынка, осуществляемое за счет благосостояния сельского населения.

Просто, губернаторы других регионов оказались поумнее и не дали скандалу выплеснуться на федеральный уровень. А Травников сделать так, чтобы было шито-крыто, не сумел.

Ключевым индикатором искусственности происходящего служит структура падения поголовья. Если бы речь шла исключительно о стихийном распространении инфекции, убыль должна была бы распределяться более равномерно. Однако цифры говорят об обратном.

В Новосибирской области, ставшей своеобразным полигоном для этих процессов, поголовье КРС в 2024 году упало на 9,6%, а в 2025 году сократилось еще на 7,4%.

Парадоксально, но наиболее уязвимым сегментом оказались личные подсобные хозяйства (ЛПХ). Именно этот сектор демонстрировал рост доли в общем стаде, увеличившись с 20% до 21% в год, что свидетельствовало о его экономической эффективности для населения.

И именно по этому сегменту был нанесен точечный удар, в результате которого сектор ЛПХ в ряде территорий оказался практически ликвидирован.

Федеральная статистика подтверждает системный характер тренда. По стране поголовье КРС сократилось на 2,9%, до 15,8 млн голов, а количество коров уменьшилось на 3,6%. При этом в сельхозорганизациях, принадлежащих крупному бизнесу, снижение составило всего 0,6%.

Основная убыль пришлась на частников. Такая диспропорция позволяет утверждать: административное давление и ограничения направлены не на «оздоровление стада», а на изменение структуры собственника. Уничтожение ЛПХ, которые производят почти половину всего мяса КРС в стране, неизбежно ведет к сокращению предложения.

Рыночная логика диктует рост цен, что мы и наблюдаем в реальности. В феврале 2026 года оптовая стоимость полутуш достигла 466,8 рубля за килограмм, показав рост на 8,6% в годовом выражении. Говядина дорожает быстрее свинины и курицы, становясь менее доступной для населения. Производство говядины упало на 4,6%, до 1,6 млн тонн в убойном весе, что соответствует негативному тренду последних десяти лет. Возникает закономерный вопрос: если в стране дефицит и цены растут, почему экспортные показатели улучшаются?

Ответ кроется в приоритетах отрасли. В 2025 году Россия экспортировала 33,3 тысячи тонн говядины. Основной покупатель — Китай, нарастивший импорт на 5,6%, также активно закупает мясо Саудовская Аравия. Кроме того, сотни тысяч голов живого скота уходят в страны Средней Азии и Закавказья.

Складывается ситуация, при которой внутреннее производство искусственно сжимается, население сталкивается с дорогим мясом, а ресурс продолжает уходить на экспорт. Это указывает на то, что приоритетом является не продовольственная безопасность граждан РФ, а валютная выручка и выполнение контрактных обязательств перед внешними партнерами.

Официальная версия связывает убой с «опасными инфекционными заболеваниями», однако эта аргументация рассыпается при анализе инвестиционного климата. Отрасль производства говядины и так находится в глубоком кризисе из-за низкой привлекательности для инвесторов: сроки окупаемости здесь гораздо дольше, чем в птицеводстве или свиноводстве, а себестоимость продукции выше. Отраслевой союз оценивает, что для покрытия внутренних потребностей нужно увеличить поголовье на 4 млн голов, но при текущих темпах инвестиций рынок не станет зрелым еще 20 лет.

Если бы целью государства было развитие отрасли, меры поддержки были бы направлены на сохранение поголовья в ЛПХ как наиболее быстрого источника мяса. Вместо этого мы видим обратное: уничтожение существующего ресурса под предлогом санитарии.

Это освобождает рынок для крупных агрохолдингов, которые, однако, не спешат заполнять вакуум. Результат — хронический дефицит, который восполняется импортом. Доля зарубежной продукции составляет около 50% от индустриального производства, основные поставщики — Бразилия и Беларусь.

Действия губернатора Травникова в Новосибирской области можно рассматривать как наиболее радикальное воплощение федерального тренда. Жесткость мер, приведшая к двузначным показателям падения стада, показала, насколько легко можно демонтировать сектор ЛПХ административными методами.

Уничтожение частного скота в личных подворьях лишает миллионы россиян возможности самообеспечения и дополнительного заработка, загоняя их в зависимость от розничных сетей и импорта.

Анализ ситуации позволяет с высокой долей вероятности утверждать, что текущая кампания по сокращению поголовья КРС носит не ветеринарный, а структурно-экономический характер. Рынок говядины в России испытывает давление сразу по всем фронтам: сокращение поголовья, высокая себестоимость, зависимость от импорта и снижение покупательской способности населения. Кормов для КРС производится достаточно, но это не спасает ситуацию, пока не решен главный вопрос — экономическая привлекательность самой отрасли.

Скандал в Новосибирской области лишь вскрыл механизм, который работает по всей России: за уничтожением скота стоит тщательно продуманный план по переформатированию рынка, где выигрывают экспортеры и крупный капитал, а проигрывает обычный потребитель и сельский житель.

Кроме того, вся эта ситуация заставляет задуматься о том, что в стране реализуется тщательно проработанный план. Вот только конечные цели его неизвестны – или это проводится в интересах отечественного жулья, или к этому причастны спецслужбы «недружественных» стран. Хотя может быть, что их интересы здесь совпали, и они действуют заодно.