ФАС только сейчас заметил, что Дерипаска годами продавал алюминий россиянам дороже, чем своим западным друзьям

Федеральная антимонопольная служба России выдала предупреждение группе компаний «Русал», потребовав до 30 апреля изменить условия договоров на поставку алюминия внутри страны. Формулировка сухая, бюрократическая, но за ней скрывается история, которая вскрывает один из самых болезненных вопросов современной российской экономики: почему крупнейшие сырьевые игроки годами могли диктовать условия, противоречащие национальным интересам, и почему государство отреагировало на это с таким запозданием.

Суть претензий проста и одновременно шокирующа: цена алюминия для российских потребителей превышала экспортные цены. Разница, по оценкам депутатов Госдумы и отраслевых аналитиков, достигала пятисот–семисот долларов за тонну. Для справки: Россия производит около четырех миллионов тонн первичного алюминия ежегодно, и львиная доля этого объема традиционно шла на экспорт. Но даже те объемы, что оставались внутри страны, продавались по формуле, привязанной к европейским премиям — рынку, который для России после 2022 года утратил не просто репрезентативность, а саму возможность быть ценовым ориентиром.

Возникает закономерный вопрос, который почему-то не звучит в официальных комментариях: а где все это время была ФАС? Почему механизм ценообразования, который заведомо ставил российских переработчиков в невыгодное положение по сравнению с иностранными контрагентами, функционировал годами? Если формула действительно включала европейскую премию, то ее неадекватность для новых реалий стала очевидной не в марте 2026-го, а гораздо раньше — сразу после переориентации экспортных потоков на азиатские направления, где цены объективно ниже.

Почему регулятор не отреагировал тогда? Почему депутаты Госдумы обратились с запросами лишь в начале 2026 года, хотя проблема, судя по всему, зрела давно? И тали далеки от истины конспирологические утверждения о том, что Россией правят капитал и криминал?

Сенатор Сергей Лисовский еще в феврале констатировал: спустя пять месяцев после первых сигналов никаких ограничений для первичного алюминия введено не было. Это не просто бюрократическая волокита — это преднамеренные действия, которые позволяет отдельным игрокам извлекать сверхприбыль за счет отечественной перерабатывающей промышленности.

Фигура Олега Дерипаски в этой истории приобретает особое измерение. Владелец «Русала» — не просто крупный бизнесмен. Это человек, который публично на словах позиционирует себя как патриот, защитник национальных интересов, сторонник экономического суверенитета.

В его выступлениях регулярно звучат тезисы о необходимости поддержки российского производителя, о социальной ответственности бизнеса, о недопустимости вывода капитала за рубеж. И вдруг выясняется, что все эти годы, пока звучали эти правильные слова, компания Дерипаски продавала алюминий внутри России дороже, чем за границу.

Российские предприятия, производящие конечную продукцию — от автомобильных компонентов до строительного профиля — вынуждены были закладывать в себестоимость завышенную цену сырья, теряя конкурентоспособность даже на внутреннем рынке.

Пока «Русал» по итогам 2025 года фиксировал чистый убыток в $455 миллионов — впервые за одиннадцать лет, — российские переработчики продолжали переплачивать, увеличивая свою кредитную нагрузку и сокращая инвестиции в развитие.

Парадокс, который не укладывается в логику государственной экономической политики: сырьевая компания, декларирующая патриотизм, фактически субсидировалась за счет отечественного потребителя.

Но самый неприятный аспект этой истории — не сама схема ценообразования, а реакция государства. Почему ФАС выдала предупреждение только сейчас? Почему не возбуждено антимонопольное дело? Почему не ставится вопрос о возврате переплаченных средств? Создается устойчивое впечатление избирательного правоприменения: когда небольшие компании допускают аналогичные нарушения, реакция регулятора мгновенна и жестка.

Но когда речь идет о «Русале» — империи одного из самых влиятельных олигархов страны — процесс затягивается на годы. Это не просто вопрос к конкретному чиновнику или ведомству. Это вопрос ко всей системе взаимодействия государства и крупного капитала в современной России. Если крупнейшие сырьевые игроки могут годами игнорировать интересы внутреннего рынка без серьезных последствий, то о каком приоритете национальной экономики можно говорить?

Если формула ценообразования, заведомо выгодная экспорту в ущерб внутреннему потребителю, существует годами, то кто ее санкционировал? И почему исправление ситуации начинается лишь тогда, когда ущерб уже нанесен, а отрасль находится на грани кризиса?

Депутаты Госдумы теперь предлагают вернуть правило «экспортного паритета»: товар в стране не должен стоить дороже, чем за границей, с учетом логистических издержек. Идея правильная, но запоздалая. Если бы такой принцип действовал изначально, российские переработчики не потеряли бы, по грубым оценкам, от десяти до четырнадцати миллиардов долларов за последние пять лет — именно в такую сумму обходится экономике разница в $500–700 за тонну при ежегодном внутреннем потреблении в несколько миллионов тонн.

Эти деньги могли бы пойти на модернизацию заводов, создание новых рабочих мест, развитие технологий. Вместо этого они осели в финансовых результатах одной компании, владелец которой публично говорит о патриотизме.

Предупреждение ФАС с дедлайном 30 апреля 2026 года — это шаг в правильном направлении, но шаг минимальный. Исключение из договоров положений, приводящих к завышению цен, — это техническая правка, которая не отменяет главного вопроса: кто покрывал эту схему все предыдущие годы? Почему система антимонопольного регулирования сработала лишь постфактум, когда отрасль уже понесла ущерб?

И главное — какие гарантии есть у общества и у реального сектора экономики, что подобная ситуация не повторится с другими сырьевыми товарами, где крупные игроки также могут диктовать условия, противоречащие национальным интересам?

История с «Русалом» и алюминиевыми ценами — это не частный антимонопольный спор. Это индикатор более глубокой проблемы: в российской экономической модели до сих пор существует класс игроков, чьи интересы де-факто ставятся выше интересов внутреннего рынка.

Пока эта иерархия не будет пересмотрена, пока государство не продемонстрирует готовность применять единые правила для всех участников рынка независимо от их масштаба и влияния, любые предупреждения и рекомендации останутся лишь бумажками, не способными изменить системную диспропорцию.

Российские переработчики продолжают работать в условиях завышенных издержек, кредитная нагрузка предприятий растет, а конкурентоспособность отечественной продукции падает. И все это — на фоне публичных деклараций о поддержке реального сектора и импортозамещении. Парадокс, который требует не предупреждений, а системных решений. И ответов на вопросы, которые пока остаются без внимания.