«Экономический рост уменьшает инфляцию, а не наоборот»: Оксана Дмитриева уличила Центробанк в невежестве
«Известно всем, кроме Эльвиры Набиуллиной: экономический рост «схлопывает» инфляцию». Этим тезисом депутат Государственной Думы, доктор экономических наук Оксана Дмитриева открывает свою жёсткую критику отчёта Центрального банка перед парламентом. И если председатель ЦБ в своём выступлении пыталась убедить депутатов, что причиной замедления темпов роста является низкая производительность труда, а не высокая ключевая ставка, то Дмитриева переворачивает эту логику: именно политика регулятора душит производство, искажает статистику и создаёт иллюзии там, где нужны реальные показатели.
«Постановка заведомо недостижимой цели развязывает руки»
Центральный пункт обвинения Дмитриевой звучит так:
«С 2015 года Центральный банк не достигал заявленной цели — 4%. В чём тогда смысл таргетирования, когда в течение 10 лет она не достигается? Постановка заведомо недостижимой цели развязывает руки по подавлению экономического роста и даёт неправильный ориентир для планирования бюджетных расходов и коммерческих контрактов».
Этот аргумент подкрепляется фактами. По данным Росстата, инфляция в 2024 году составила 9,5%, в 2023-м — 7,4%, в 2022-м — 11,9%. Ни один из этих показателей не уложился в таргет. При этом каждый процентный пункт роста ключевой ставки, по оценкам самого ЦБ, снижает ВВП на 0,2–0,5% в год. То есть регулятор, не достигая цели по инфляции, систематически достигает обратного эффекта по росту.
Дмитриева указывает на фундаментальное противоречие:
«Политика Центрального банка с высокой ключевой ставкой является основной причиной слома траектории экономического роста, на который экономика, преодолев шок от санкций и разрыва кооперационных цепочек, вышла в 2023–2024 гг.»
Производительность труда: ловушка усреднения
Наиболее содержательная часть анализа Дмитриевой посвящена деконструкции показателя «производительность труда». Она пишет:
«Производительность труда — показатель, который является результатом деления ВВП на занятых в экономике. Если в экономике осуществляется сдвиг в пользу трудоёмких отраслей обрабатывающей промышленности, то автоматически это приводит к формальному снижению показателя производительности труда».
Это не просто теоретическое замечание — это прямой вызов методологии, на которую опирается ЦБ. Дмитриева приводит конкретные исторические данные:
«В 2004 году объём производства в нефтедобывающей промышленности составил 89% к концу советского периода, а численность занятых в отрасли увеличилась в 2,13 раза. Соответственно, производительность труда упала более чем на 60% и составила 41,6% к уровню 1990 года. В газовой промышленности ситуация была ещё хуже: к 2004 году газовая промышленность практически вышла на объёмы 1990 года, при этом численность занятых в отрасли увеличилась практически в три раза, в 2,77 раз, а производительность труда упала, соответственно, до 35,4% от уровня 1990 года».
Эти цифры, по мнению депутата, доказывают: падение производительности в 2000-х было следствием не технологической деградации, а «привлечения избыточного количества менеджмента в отрасли как способа распределения природной ренты». Сегодня мы наблюдаем обратный процесс — вынужденный переход к мелкосерийному производству ранее импортируемой продукции. Как отмечает Дмитриева:
«Актуальный для сегодняшней ситуации фактор, сдерживающий производительность труда, — это эффект небольшого масштаба производства вследствие необходимости производства продукции, которая ранее импортировалась и попала под санкции. Поэтому здесь меры повышения производительности труда прямо противоположные тому, что стимулирует ЦБ. Надо не «охлаждать производство», а наоборот, его максимально расширять, заполнять освободившиеся рыночные ниши и обеспечивать устойчивый спрос, в том числе государственный».
«Один с сошкой, а семеро с ложкой»: управленческая рента как тормоз
Дмитриева цитирует министра экономики Максима Решетникова, который на отчёте ЦБ пытался донести мысль о необходимости натуральных показателей производительности:
«Более всего для измерения производительности труда подходят натуральные показатели, естественно дифференцированные по отраслям. Именно это пытался сказать на отчёте ЦБ в Государственной Думе министр экономики Максим Решетников».
Но и здесь, подчёркивает депутат, есть системная проблема:
«Если на предприятии или в отрасли раздут управленческий персонал, либо какие-либо другие виды деятельности, то сколько роботов не устанавливайте и квалифицированных рабочих не нанимайте, если «один с сошкой, а семеро с ложкой», никакого роста производительности труда не будет».
Этот тезис находит подтверждение в современных данных. По информации Федерального центра компетенций, на предприятиях — участниках нацпроекта «Производительность труда» выработка в среднем выросла на 58%. Однако масштаб проекта охватывает лишь несколько тысяч предприятий, тогда как в целом по обрабатывающей промышленности индекс производительности труда в 2024 году составил 104,5%. Разрыв между точечными успехами и системной динамикой указывает именно на институциональные, а не технологические барьеры.
Кредитное удушение: цифры, которые подтверждают тезис Дмитриевой
Депутат говорит:
«Надо не «охлаждать производство», а наоборот, его максимально расширять».
Но при ключевой ставке 20–21% кредит для реального сектора становится неподъёмным. По данным аналитиков, каждый 1 п.п. роста ставки снижает ВВП на 0,2–0,5% в год. При этом ставки по кредитам для предприятий достигают 25–30% годовых, что превышает рентабельность большинства производств.
Парадокс, на который указывает Дмитриева, подтверждается данными самого ЦБ: темпы роста денежной массы М2 остаются на максимальном уровне с 2014 года. То есть деньги в экономику поступают, но не через инвестиции в производство, а через депозиты и бюджетные трансферты. Рост вкладов населения в 2024 году составил 26,1%, а доходы по депозитам физических лиц увеличились с 7 трлн рублей в 2023 году до 9 трлн в 2024-м. Это не «охлаждение перегретой экономики» — это перераспределение ресурсов из реального сектора в финансовый.
Что предлагает Дмитриева: от критики к альтернативе
Вместо таргетирования инфляции любой ценой депутат предлагает:
1. Пересмотр целевых ориентиров ДКП: «Инфляция должна рассматриваться не как абсолютное зло, а как индикатор, требующий балансировки с задачами роста и структурной трансформации».
2. Отраслевые нормативы производительности в натуральном выражении: тонны, киловатт-часы, единицы продукции — вместо усреднённого ВВП на занятого.
3. Государственный спрос как драйвер масштабирования: «Заполнять освободившиеся рыночные ниши и обеспечивать устойчивый спрос, в том числе государственный».
4. Специализированные институты развития с доступом к длинным деньгам: отдельные контуры финансирования для приоритетных отраслей вне общего монетарного жёсткого режима.
Чья логика победит?
Оксана Дмитриева не просто критикует — она предлагает альтернативную методологию оценки экономического развития. Её главный аргумент прост и неуязвим:
«Если подходить буквально, то выше всего производительность труда у финансового спекулянта, он один с учётом особенностей исчисления ВВП производит столько добавленной стоимости, сколько среднее предприятие в сфере реальной экономики создать не может».
Центральный банк, ориентируясь на агрегированные показатели, рискует принять финансовую спекуляцию за эффективность, а вынужденное дробление производства в условиях санкций — за деградацию. Дмитриева призывает смотреть глубже: не на усреднённые цифры, а на отраслевую динамику, не на таргеты, а на реальные производственные цепочки.
В условиях, когда страна проходит через структурную трансформацию, выбор методологии — это выбор стратегии. Либо мы продолжаем «охлаждать» экономику, добиваясь иллюзорной стабильности, либо признаём: в текущей ситуации только рост объёмов, масштабирование и гарантированный спрос способны обеспечить и производительность, и технологический суверенитет, и, как пишет Дмитриева, «схлопывание» инфляции за счёт удешевления единицы продукции.
Исторический опыт — от Первой мировой до Великой Отечественной — подтверждает: в условиях внешнего давления эффективность достигается не сокращением, а концентрацией ресурсов. Оксана Дмитриева, опираясь на этот опыт и на конкретные данные Росстата, Минэкономразвития, отраслевых ассоциаций, предлагает вернуться к этой логике. Вопрос лишь в том, готов ли регулятор услышать аргументы, которые «известны всем, кроме Эльвиры Набиуллиной».
