Гайки придется еще подкрутить: Минфин планирует дальше рост налогов и новые ограничения
Глава Минфина Антон Силуанов на встрече с главой РСПП Александром Шохиным уклонился от прямого ответа на вопрос о возможном повышении налоговой нагрузки на бизнес. «Основная задача министерства — обеспечить сбалансированный бюджет», — заявил он, добавив, что достигаться это будет «через работу с расходами, а во вторую — через улучшение администрирования».
Казалось бы, Силуанов произнес очевидную вещь, но в его устах все это оборачивается системным кризисом: ужесточение фискальных мер в 2025–2026 годах не только не наполнило бюджет, но и спровоцировало цепную реакцию негативных последствий — от схлопывания рынков до массового ухода бизнеса в тень. И несмотря на это, ведомство продолжает обсуждать новые повышения.
Начнем с самого наглядного примера — утилизационного сбора. В 2025 году правительство резко повысило ставки, рассчитывая собрать около 1,54 трлн рублей. По факту бюджет получил порядка 1,1 трлн — на 440 млрд меньше плана. Рынок отреагировал мгновенно: импорт новых автомобилей за десять месяцев 2025 года рухнул на 64%, продажи сократились на 15,6%.
Когда фискальная нагрузка приближается к стоимости самого товара, спрос не «адаптируется» — он исчезает. Тем не менее, в начале 2026 года утильсбор был вновь проиндексирован: для легкового автомобиля мощностью 160–200 л.с. ставка выросла с 667 400 до 800 800 рублей. Логика Минфина линейна: компенсировать недобор за счет дальнейшего повышения. Но экономика работает не по бухгалтерским формулам.
Схожая картина с таможенными доходами. В 2024 году ФТС перечислила в бюджет 7,35 трлн рублей при плане 8,17 трлн. В 2025-м — около 5,9 трлн, что заметно ниже и предыдущего года, и плановых заданий. Разрыв между ожиданиями и реальностью составляет более 2 трлн рублей.
На коллегии ФТС правительство назвало расширение таможенного контроля «значительным резервом» и анонсировало усиление надзора за импортом и вывозом наличных и золота. Но если фискальная система не способна адаптироваться к новым условиям, а лишь ужесточает давление на оставшиеся каналы, результат предсказуем: сборы падают, а экономика уходит в серую зону.
Малый бизнес получил удар в январе 2026 года: базовая ставка НДС выросла с 20% до 22%, а порог освобождения от уплаты налога для предпринимателей на УСН снижен сразу в три раза — с 60 до 20 млн рублей выручки в год. По данным опросов «Опоры России», почти каждый пятый малый предприниматель допускает закрытие бизнеса из-за налоговых изменений. За январь-февраль 2026 года число малых предприятий сократилось почти на 500 единиц, тогда как количество микропредприятий выросло более чем на 40 000 — предприниматели сознательно «дробят» деятельность, чтобы остаться ниже новых порогов. 95% опрошенных сообщают об ухудшении ситуации, 42% фиксируют рост теневого сектора.
Параллельно разворачивается кампания по ужесточению контроля за финансовыми потоками, которая затронет миллионы граждан и предпринимателей. Замглавы Минфина заявил, что уже осенью ведомство обсудит введение НДС на все переводы по Системе быстрых платежей.
С 1 апреля 2026 года вступают в силу новые правила заполнения платежных поручений: отправители обязаны указывать полные ФИО, а в графе «назначение платежа» — подробно прописывать, за что именно осуществляется перевод (товары, услуги, работы), с указанием номеров и дат договоров. «Пустые» переводы без пояснений могут вызвать вопросы у банков и регуляторов.
При этом, как пояснил председатель комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолий Аксаков, эти нововведения формально не касаются «обычных граждан» и распространяются только на платежные поручения для бизнеса — но на практике грань между личными и предпринимательскими переводами в России размыта, и под удар попадают миллионы самозанятых и микробизнеса.
Еще более жесткие изменения касаются кредитного рынка. С 1 апреля 2026 года взять кредит или ипотеку без официального трудоустройства станет практически невозможно: банки перестанут учитывать «серые» доходы и будут рассчитывать долговую нагрузку только по данным налоговой и Социального фонда через «Цифровой профиль».
Справки по форме банка и неофициальные доходы больше не подойдут: если часть зарплаты выплачивается «в конверте», в расчет возьмут только официальную часть, из-за чего заявку могут отклонить или существенно снизить сумму кредита. Это не просто административная процедура — это фактическое отсечение от финансовой системы миллионов россиян, работающих в неформальном секторе или получающих часть дохода наличными.
На этом фоне звучат инициативы, которые выглядят как прямая конфискация. Союз финансистов России предложил ввести дополнительный налог для владельцев трех и более квартир — мера, которая, по замыслу авторов, должна пополнить региональные бюджеты.
Также предлагается считать налог на имущество для пунктов выдачи заказов по кадастровой стоимости (а не инвентаризационной, как сейчас) и снизить лимит доходов для упрощенной системы налогообложения с 60 до 20 млн рублей — что, в сочетании с федеральными изменениями, может добить остатки малого бизнеса в регионах.
Отдельный пласт проблем — криптоактивы. По данным Forbes, уже этой весной в России планируют ввести жесткие ограничения на оборот криптовалют. В Госдуме готовят законопроект, который фактически запрещает привычную торговлю биткоином и USDT: зарубежные и «серые» обменники и биржи попадут под запрет; обычным пользователям разрешат торговать исключительно в российском контуре под строгим надзором ЦБ; банкам запретят проводить платежи на иностранные платформы без официальных посредников; для рядовых пользователей введут лимит в 300 000 рублей в год через одного брокера; будет утвержден «белый список» из всего 5–10 монет, допущенных к торговле; за попытки обходить новые правила может грозить уголовная ответственность. Законопроект планируют внести в Госдуму на следующей неделе, а принять — до конца весны. Это не регулирование — это ликвидация рынка, который для тысяч россиян стал единственным каналом сохранения сбережений и ведения внешней торговли в условиях санкций.
На фоне этих инициатив особенно цинично выглядит заявление Силуанова о «сбалансированности бюджета». Сбалансированность — не самоцель, а инструмент. Если ради сиюминутного закрытия кассового разрыва разрушается малый бизнес, сжимается внутренний спрос, блокируются альтернативные финансовые инструменты и стимулируется уход в «тень», то «сбалансированность» оказывается фикцией: бюджет получает разовый приток, но теряет устойчивую налоговую базу на годы вперёд.
Тревожным маркером служит и то, что граждане массово не могут получить загранпаспорт из-за перегрузки отделений МВД: в Москве, Петербурге, Екатеринбурге, Казани и Краснодаре почти нет свободных слотов. Люди пытаются записаться ещё с декабря 2025 года. Это не просто бюрократическая проблема — это индикатор растущего запроса на эмиграцию, который власти предпочитают игнорировать, сосредотачиваясь на фискальном администрировании.
Экономическая теория описывает происходящее через концепцию кривой Лаффера: после определённого уровня повышение налоговой ставки приводит не к росту, а к снижению поступлений в бюджет, поскольку стимулирует уклонение от налогов и сокращение легальной экономической активности.
Российские данные 2025–2026 годов иллюстрируют эту зависимость с почти учебной точностью. Когда продавец компьютерной техники вынужден выбирать между легальной работой по цене 330 тысяч рублей за сборку и «теневой» — по 210 тысячам, покупатель голосует рублём. Государство теряет не только НДС, но и контроль над экономическими процессами.
Властям, похоже, не хватает политической воли или профессиональной рефлексии, чтобы признать: экстенсивный путь наполнения казны исчерпан. Урок с утильсбором, провал планов по таможенным сборам, бегство предпринимателей от НДС, массовый отток капитала в криптоактивы и наличность — все это сигналы системы о том, что ресурс административного давления исчерпан.
Продолжение курса на ужесточение в условиях, когда население уже отдаёт 39% доходов на еду, а бизнес работает на грани рентабельности, чревато не просто экономическим спадом, но и социальной эрозией. Фискальный консерватизм хорош, когда он служит стимулом для эффективности, но когда он превращается в инструмент выживания самой бюрократической системы, он начинает работать против национальной безопасности. История не прощает ошибок в арифметике, особенно когда на кону стоит устойчивость целого государства.
