Малый бизнес тихо угасает: только Ормуз, только нефть могут спасти российскую экономику от краха
Данные, которые на прошлой неделе тихо выкатил Центр стратегических разработок, должны были бы звучать как сирена. Но они прошли почти незамеченными. А зря. 75% малого и среднего бизнеса в России не имеют прибыли на развитие.
В феврале таких было 57%. За месяц — рывок вниз на 18 процентных пунктов. Это не ухудшение, это обвал. И он произошёл не где-то в статистических выкладках, а в реальных кошельках людей, которые каждый день выходят открывать свои кафе, цеха, магазины, сервисы.
О чём это говорит? О том, что экономика перестала быть средой, где можно что-то строить. Она превратилась в среду, где можно только удерживаться.
Мониторинг ЦСР показывает простую и страшную картину. Главная боль бизнеса — спрос. Его нет. 42% опрошенных говорят об этом прямо. И это не про «чуть меньше клиентов», это про то, что люди перестали покупать. Потому что у них самих денег не осталось.
Следом идёт классика — кредиты. 33% жалуются на их дороговизну. Но когда ставки для реального бизнеса находятся в диапазоне 12–15% и выше, это не «дорогие кредиты». Это экономически бессмысленные кредиты. Респонденты ЦСР это проговаривают чётко: вкладывать деньги в развитие при таких ставках — значит гарантированно уйти в минус.
И третье — издержки растут, это 14%. Но самое интересное не в этом. Половина МСП не может поднять цены. Они держат их или даже снижают, чтобы просто не потерять рынок. То есть бизнес работает на пределе, а иногда и в минус, только чтобы не закрыться.
А индикатор бизнес-климата Банка России в марте упал до минус 0,1. Такое было в последний раз в сентябре 2022-го. Помните тот сентябрь? Это был пик первого шока.
Сейчас шок другой. Он не внешний, он внутренний. И называется он — нехватка денег в экономике.
Давайте посмотрим на цифры, которые любят обходить стороной. Денежная масса М2 на 1 февраля 2026 года — 127,9 трлн рублей. ВВП в годовом выражении — 213,5 трлн. Коэффициент монетизации — около 60%.
Теперь включите голову. Это в 3,8 раза меньше, чем в Китае. В развитых странах этот показатель держится на уровне 80–120%. А мы сидим на 60%. И это не какой-то абстрактный макроэкономический показатель. Это прямое объяснение того, почему 75% МСП не имеют прибыли на развитие.
Денег в стране просто не хватает. Их не хватает на закупки, на зарплаты, на оборотку, на расширение. Экономика голодная. А когда экономика голодная, она начинает есть себя сама.
И вот тут возникает вопрос, который ЦСР в своём мониторинге не задаёт, но который повисает в воздухе: а кто за это отвечает?
Потому что проблема не только в деньгах. Проблема ещё и в том, что эти деньги, даже если бы они были, невозможно планировать.
Рубль шатает. И это не стихийное бедствие. Это результат решений. Минфин и Центральный банк в своей парадигме считают, что плавающий курс — это благо. Что рынок сам всё отрегулирует. Но для реального бизнеса валютные качели означают одно: ты не можешь построить экономику дальше трёх месяцев. Ты не знаешь, сколько будут стоить комплектующие, сырьё, оборудование. Ты не знаешь, какой будет цена твоего продукта через полгода.
Инвесторы, которым нужна предсказуемость, разбегаются. Остаются только спекулянты, которые на этих качелях зарабатывают. Это не инвестиции. Это паразитирование.
И здесь есть простой пример, который почему-то никто не хочет брать в расчёт. Арабские страны. Те, у кого зависимость от нефти в разы выше российской. Они десятилетиями держат стабильность своих валют. Не потому, что им повезло. А потому что они сделали это осознанным политическим выбором. Стабильный курс — это не про удобство экспортёров. Это про то, чтобы бизнес мог строить планы на годы вперёд. Чтобы инвестиции шли не в спекуляцию, а в производство.
У нас же происходит ровно обратное. Мегарегулятор держит высокую ставку, душит спрос, борется с инфляцией, которая имеет мало общего с денежными факторами, и при этом смотрит сквозь пальцы на валютные скачки, которые убивают остатки экономического смысла.
Итог мы видим в цифрах ЦСР. 75%. Три четверти малого бизнеса, которые не могут развиваться. Это не просто статистика. Это закрытые точки, сокращённые смены, зарплаты, которые не индексируются, и люди, которые перестают верить, что в этой стране можно что-то сделать своими руками.
МСП нужны две вещи. Доступные кредиты и спрос. Но доступные кредиты не появятся, пока денежная масса остаётся на уровне 60% от ВВП. А спрос не появится, пока у людей и бизнеса нет уверенности в завтрашнем дне.
Пока регулятор будет продолжать играть в рыночный фундаментализм, бизнес будет продолжать умирать. И очередной мониторинг ЦСР через месяц, скорее всего, покажет не 75%, а больше.
Потому что процесс уже запущен. И останавливать его придётся не ставкой, а совсем другими решениями.
