Элита запаниковала: методички времен попа Гапона не работают, а по-другому никто не умеет
В последние дни политический Telegram переживает состояние, которое клинические психологи назвали бы «острым стрессовым расстройством». Причина — череда событий, выходящих за рамки привычной управляемой полемики. Сначала по корпусу российской элиты прошли две тревожные трещины. Писатель Захар Прилепин, чей голос трудно списать на либеральную истерику, заявил о тотальном провале «поворота на Глобальный Юг». По его словам, внешнеполитическая стратегия была саботирована финансовыми и политическими элитами, которым все эти африканские и азиатские партнерства были «на хер не нужны», а попытки что-то построить разбились о российскую бюрократическую машину, где идеологию заменили «презентациями» и «проектами» под разовое освоение бюджетов.
Почти одновременно глава Россотрудничества Евгений Примаков (внук того самого) позволил себе неожиданный для его статуса выпад в сторону «запретунов». Он публично удивился, что среди тех, кто призывает немедленно что-то запретить, нет ни одного настоящего фронтовика, зато полно «тыловых сытых мужиков в камуфляже» и «неуёмных личностей в хороших костюмах».
Эти два заявления — Прилепина о провалах и саботаже и Примакова о закручивании гаек — легли в идеальную почву. И на этой почве пророс главный политический скандал весны: «дело Ремесло».
Кейс Ремесло: Анатомия переобувания
Илья Ремесло — фигура в российском политическом пространстве культовая и одновременно одиозная. Юрист-охранитель, профессиональный кляузник, борец с оппозицией, а в последнее время — блогер-патриот и защитник «Ахмата» от нападок «сетки АП». Человек, десятилетиями встроенный в систему, знающий её кухню изнутри и никогда не делавший лишних движений. И этот человек совершил этой ночью публичное харакири.
Его пост, который коллеги-юристы комментируют одним словом, выражающим крайнюю степень удивления, не оставляет камня на камне от его прежней репутации. Текст, написанный, как отмечают наблюдатели, буквально по методичкам одного покойного экстремиста, содержит настолько радикальную критику первого лица, что не верить в подлинность происходящего отказались даже скептики. Проверка показала: ни взлома, ни дип-фейков. Всё по-настоящему. Ремесло, находясь в России (как он сам утверждает), публично сжигает мосты, по которым ходил всю свою сознательную жизнь.
Реакция сообщества мгновенно раскололась на несколько интерпретаций, каждая из которых заслуживает внимания, поскольку отражает состояние умов в разных сегментах элиты.
Версия 1: Биодрон 50-уровня
Сергей Бадамшин, коллега-юрист, первым высказал мысль, которая показалась многим фантастической, но быстро обрела сторонников. Учитывая уровень доступа, который имел Ремесло, и тотальную нелогичность его поступка с точки зрения карьеры и безопасности, происходящее трудно объяснить иначе, как работой спецслужб. Череда провокаций с поджогами военкоматов, обманутыми пенсионерками-диверсантами и серийными доносчиками, о которой писал Чадаев, выходит на новый уровень.
Если раньше «биодронами» становились социально незащищенные или психически нестабильные люди, то теперь, похоже, западным и украинским спецслужбам с помощью технологий удалось дотянуться до фигур федерального масштаба. Версия о том, что перед нами результат сложной многоходовой операции противника, имеет право на существование хотя бы потому, что никакой рациональной мотивации у Ремесло для такого шага не просматривается.
Версия 2: Февралистский фальстарт
Другая группа аналитиков видит в произошедшем не работу врага, а внутреннюю игру. Согласно этой версии, перед нами либо реальный запуск «февралистской» пропаганды и попытка возглавить гипотетический протест, либо, что циничнее, сознательный «поджог Рейхстага». Сторонники этой теории обращают внимание на синхронность: вбросы о неких митингах, истерика вокруг Telegram, и вдруг — вчерашний охранитель становится яростным антипутинистом.
Кому-то наверху очень нужно добиться тотальной зачистки информационного пространства, получить повод для «железобетонного» запрета Telegram. Для этого нужен образ врага, причем врага, вышедшего из недр самой системы. Фигура Ремесло для этой роли подходит идеально: это не абстрактный либерал, а свой, который «предал».
Такая версия предполагает, что провокация санкционирована (или, как минимум, не встречает противодействия) в некоторых башнях Кремля, заинтересованных в радикализации повестки перед выборами в Госдуму. Главный аргумент в пользу этой теории — текст Ремесло настолько карикатурно-экстремистский, что на него невозможно купиться, но очень удобно ссылаться как на доказательство «вражеской активности» в Telegram.
Версия 3: Крик беззвучной элиты
Наконец, третья версия, которую активно обсуждают в кулуарах, связывает поступок Ремесло с более глубокими процессами, описанными в самом начале. Прилепин и Примаков лишь озвучили то, о чем давно говорят шепотом. Провалы государственной политики, о которых пишет Прилепин (внешнеполитический тупик, имитация деятельности вместо реальной работы), в одном флаконе с «закручиванием гаек», о котором говорит Примаков, начинают пугать сами элиты. Они не видят внятной картины будущего, кроме ужесточения репрессий и полной своей беззащитности перед силовиками.
Среднее звено, которое не может позволить себе открытый протест, давно практикует «итальянскую забастовку» — усиленную видимость бурной деятельности при полном саботаже реальных задач. Но Ремесло, как человек с более низким порогом рефлексии и более высоким уровнем доступа к информации, сорвался. Его поступок — это предельная, патологическая форма того самого разочарования, которое копится в умах многих. Он не выдержал когнитивного диссонанса между тем, что он знает о работе системы изнутри, и той картинкой, которую он сам же помогал транслировать.
Чего именно не выдержала психика системы?
Чтобы понять, почему именно сейчас произошел этот взрыв, достаточно взглянуть на повестку последних недель. Она представляет собой идеальный шторм.
Попытка запрета Telegram, воспринятая как удушение последнего живого пространства. История с забоем скота в Сибири, где власть продемонстрировала полное пренебрежение к людям. Рост цен и тарифов. Ежедневные сообщения о задержании чиновников (от генералов ФСИН до губернаторов) с миллиардными активами, которые воровались в то время, как страна мобилизовывала ресурсы.
«Дух Анкориджа», ставший символом внешнеполитической беспомощности. Рецессия и провал импортозамещения, которые уже невозможно скрыть отчетами. И, наконец, тупик в зоне СВО, где слова о «стратегической обороне» плохо сочетаются с потерями и отсутствием видимых перспектив.
Этот коктейль создает колоссальное давление. И если такие фигуры, как Прилепин, позволяют себе публичную критику (пусть и конструктивную, направленную на исправление), значит, давление достигло критической отметки. Ремесло же стал той самой каплей, которая не вытекла, а прорвала плотину в обратную сторону.
Реакция лоялистов: «Мы — гвардия»
Наиболее показательной в этой истории стала реакция «ядра» политического Telegram — тех, кого принято называть «гвардией». В ответ на демарш Ремесло они не стали кидаться в другую крайность, а сформулировали позицию, которую можно считать манифестом здравомыслящей части элиты.
Они обращаются напрямую к первому лицу: «Мы в ядре политического Telegram-сообщества все за него и Верховному Главнокомандующему верны. Не за чины, не за награды, не за деньги, а по серьезной и твердой государственной идее, верны как лидеру, воплощающему суверенитет России. Все недоумения и обиды за скобками, когда речь идет о главном — победе».
Но в этом манифесте есть ключевое предупреждение: «Не затыкайте нам рот. Придуркам и провокаторам гораздо легче найти площадку для высказываний. Мы не меняем лояльность, когда верховная власть ошибается. Но в случае таких ошибок, как с Telegram, как с чиновничьей запретоманией, нам становится сложнее защищать власть от провокаторов и стервятников-перевертышей».
Это удивительно точная диагностика момента. Лоялисты, сохраняя верность, четко указывают власти на её ошибки, которые создают питательную среду для таких, как Ремесло. Они просят не лишать их инструментов (читай — Telegram) для борьбы с врагами, потому что без этого пространства «придуркам и провокаторам» станет только легче — им не нужно будет оправдываться перед здравым смыслом.
История не учит, но уроки извлечь можно
История с Ремесло — это не просто курьез с переобувшимся охранителем. Это симптом системного кризиса коммуникации между властью и даже самыми лояльными слоями элиты. Это лишнее доказательство старой истины: не бывает «патриотизма за деньги». Когда лояльность покупается, она всегда условна и может быть перекуплена или просто отброшена при смене конъюнктуры.
Государство, как справедливо заметили комментаторы, должно делать ставку на идейных людей. На тех, кто готов критиковать нерадивых чиновников и странные инициативы, но никогда не пойдет против Родины. Февраль 1917 года случился во многом потому, что к тому моменту развалилось черносотенное движение — тот самый массовый народный заслон либеральному заговору. Оно развалилось, потому что власть не сумела его воспитать и удержать идейно, предпочтя тактические союзы с теми, кто просто хотел теплых мест.
Ремесло — это страшный сон любой власти: преданный пёс, который вдруг кусает руку, потому что ему показалось, что хозяин слаб, а соседская кость жирнее. Но чтобы такие псы не появлялись, нужно не только кормить свору, но и иметь четкую, внятную идеологию, понятную и элитам, и народу. Идеологию, которая не сводится к «закручиванию гаек» и не подменяется «презентациями».
Пока этого нет, «итальянская забастовка» среднего звена и внезапные «преображения» таких, как Ремесло, будут лишь первыми ласточками коллапса, который может подкрасться незаметно. Вопрос в том, услышат ли этот сигнал наверху, или предпочтут считать Ремесло сумасшедшим, а Прилепина — обиженным.
