Английские протестанты придумали Израиль и сионизм, а теперь весь мир за это расплачивается
Профессор Монреальского университета Яков Миронович Рабкин — фигура уникальная: историк, изучающий пересечение иудаизма, политики и национализма, он принадлежит к той редкой категории исследователей, которые готовы называть вещи своими именами, не оглядываясь на мифологию национального строительства. В интервью историку Егору Яковлеву Рабкин представил развернутый анализ своей новой книги «Сионизм в 101 цитате» (2025).
В этом монологе, составленном из его высказываний, профессор последовательно разбирает сионизм не как «национально-освободительное движение» евреев, а как сложный, противоречивый политический проект, зародившийся в умах английских протестантов, подхваченный ассимилированными восточноевропейскими интеллектуалами и приведший к катастрофе, которая продолжается до сих пор.
От Ньютона — к Герцелю, от Бен-Гуриона — к раввинам, призывающим к насилию, от Ханны Арендт — к современным «новым историкам» Израиля: Рабкин выстраивает жесткую, аргументированную и во многом шокирующую картину того, как идея «государства для евреев» обернулась трагедией для другого народа и глубочайшим расколом в самом еврействе.
Протестантские корни и политический расчет
Мой французский издатель попросил меня собрать сто одну цитату о сионизме, потому что сегодня это понятие понимают настолько по-разному, что требуется своего рода интеллектуальная карта. Для кого-то в России сионизм — это просто еврейский патриотизм. Для Джо Байдена — это способ защитить интересы Запада на Ближнем Востоке.
Но если вы скажете ортодоксальному еврею в Иерусалиме или Антверпене, что он сионист, он сочтет это оскорблением. Иудаистские ортодоксы считают сионизм извращением еврейской истории и иудаизма.
Мало кто отдает себе отчет в том, что сионизм как политическая идея зародился вовсе не в еврейской среде. Его истоки — в англоязычных протестантских кругах XVII века. Многие протестантские богословы, и среди них Исаак Ньютон (а большинство его работ были именно богословскими, а не по физике, просто мы лучше знаем его как физика), искренне верили, что для ускорения Второго пришествия Христа необходимо собрать евреев в Святой Земле. Это была чисто теологическая идея.
В середине XIX века этот богословский импульс совпал с геополитическими интересами Британской империи. Лондону нужна была надежная точка в Западной Азии, рядом с Суэцким каналом. И когда эти два течения — протестантский милленаризм и имперская геополитика — соединились, только тогда, спустя несколько десятилетий, нашлись евреи, заинтересовавшиеся этим проектом.
Теодор Герцель, австрийский журналист и драматург из ассимилированной венгерско-еврейской семьи, стал харизматической фигурой этого движения. В 1897 году он организовал первый Всемирный сионистский конгресс в Базеле. И крайне показательно, что помогал ему в этом Уильям Хечлер, капеллан англиканской церкви при британском посольстве в Вене.
Герцель представил его на конгрессе как «первого христианского сиониста». Эта связь с протестантами, которую часто игнорируют, заложена в самой основе политического сионизма.
Герцель был достаточно циничен и прагматичен, чтобы понимать: у него будут неожиданные союзники. Он прямо писал, что антисемиты станут самыми верными друзьями и союзниками сионистов. И действительно, лорд Бальфур, чья Декларация 1917 года дала легитимность сионистским колониям в Палестине, был откровенным антисемитом. В 1906 году он препятствовал въезду российских евреев, бежавших от погромов, в Великобританию. Но идея отправить евреев в Палестину его вполне устраивала.
Эта логика работала и позже. В 1937 году в Палестину приехал представитель СС. Местные немецкие сионисты сопровождали его, показывали кибуцы. В журнале СС вышли хвалебные статьи о сионистских поселениях. И в память об этом визите даже выбили медаль: с одной стороны — свастика, с другой — шестиконечная звезда. Ее до сих пор можно найти. Нацисты хотели избавиться от евреев, сионисты хотели собрать их в Палестине — интересы совпадали.
Отказ от иудаизма и создание «нового человека»
Но самый глубокий парадокс сионизма заключается в его отношении к собственно еврейской традиции. Что объединяло евреев Марокко, Йемена и Минской губернии на протяжении двух тысячелетий после разрушения Храма? Только одно — соблюдение законов Торы. Они говорили на разных языках, выглядели по-разному, ели разную еду, но общим было то, что еда эта кошерна. Евреи превратились в конфессию.
Раввин Ицхак Соловейчик из Минской губернии, один из величайших знатоков иудаизма, предупреждал:
«Сионисты не отгоняют евреев от Торы для того, чтобы создать государство. Им нужно государство, чтобы отогнать евреев от Торы».
Это было гениальное прозрение. Давид Бен-Гурион, основатель государства Израиль, тоже выходец из Российской империи, выражался еще прямее.
В книге я привожу его цитату: «Иудаизм был несчастьем еврейского народа».
Зачем «отцу-основателю» говорить такое? А затем, что старая еврейская культура, построенная вокруг Торы и заповедей, мешала строительству нации в европейском смысле этого слова. Национализм требует светского, территориального единства.
Бен-Гуриону и его соратникам нужно было создать «нового человека», который определяет себя не через веру и завет с Богом, а через принадлежность к государству и земле. Это позволяло евреям, давно отошедшим от религии, по-прежнему считать себя евреями — просто потому, что они живут в Израиле.
Владимир Жаботинский — блестящий пример этого разрыва. Израильский ученый Шломо Авинери пишет, что одесская школа, которую посещал Жаботинский, не имела ничего общего с иудаизмом. Он не знал еврейской истории, не знал молитв. Зато, прочтя 20 томов его сочинений, вы больше узнаете о русской, итальянской, немецкой культурах, чем о еврейской. Куприн сожалел, что сионизм «украл» Жаботинского у русской литературы. И это типично. Чем дальше эти интеллектуалы были от традиционной еврейской культуры, тем легче им было строить новую нацию.
Когда движение говорит: «Мы хотим создать нового человека», это автоматически означает, что старый его не устраивает. Зачем ему история? Зачем ему иудаизм с его сложной этикой и запретами? Они только мешают. Поэтому сионизм стал так популярен именно среди светских евреев в черте оседлости: они уже не соблюдали заповедей, но из-за внешних ограничений жили в достаточно гомогенной среде.
Идея о том, что евреи — это такой же светский народ, как поляки или украинцы, была для них чрезвычайно привлекательна. Это было частью восточноевропейской «весны народов», но с характерным для этого региона акцентом на этническую исключительность. Идеалом становится государство, где живет только один этнос.
Глас вопиющего в пустыне: пророчества, которые не услышали
Самое поразительное в истории сионизма — это то, что многие его фатальные последствия были предсказаны задолго до того, как они реализовались. Люди, которых сегодня мы называли бы провидцами, видели катастрофу уже на ранних этапах.
Ахад-ха-Ам (псевдоним Ашера Гинцберга, одесского торговца чаем) после поездки в Палестину в 1891 году написал текст, опубликованный в Петербурге. Он предупреждал:
«Мы должны относиться к местному населению справедливо, с любовью и уважением. А что делают наши братья? Они считают арабов варварами, глупцами, которые не видят и не понимают, что происходит. Это кардинальная ошибка. Арабы, особенно городские жители, очень хорошо понимают, чего мы хотим. Но когда наша жизнь разовьется до такой степени, что мы начнем оттеснять местное население, тогда оно легко свое место не уступит».
Он описал динамику поселенческого колониализма, которая присуща ему всегда и везде. Прошло 130 лет, и мы наблюдаем то же самое.
Ханна Арендт, великий философ, которая сама была сионисткой в молодости, а затем разочаровалась, писала в 1948 году, в разгар первой арабо-израильской войны, что даже если евреи выиграют войну, они окажутся в окружении полностью враждебного арабского населения, изолированные внутри границ, поглощенные физической самообороной, под постоянной угрозой. И это будет судьбой маленького народа, который, сколько бы эмигрантов ни принял и как бы ни расширял границы, всегда будет уступать в численности соседям. Это типичный сценарий для поселенцев, оказавшихся среди коренного населения, которое не желает уступать свое место. Ее подвергли жесткой критике, но история подтвердила ее правоту.
Позже, когда журнал New Yorker отправил Арендт на процесс Эйхмана в Иерусалим, она написала книгу «Банальность зла», вызвавшую скандал. Она показала Эйхмана не монстром, одержимым ненавистью, а добросовестным бюрократом, который выполнял приказы.
Прикажи ему уничтожать русских, цыган или голубоглазых — он делал бы то же самое с тем же тщанием. Сионистов это страшно раздражало: они настаивали на уникальности еврейской истории и исключительности нацистской ненависти. Но Арендт говорила об универсальности зла, о том, что оно особенно опасно в рамках бюрократического государства. И это универсальное зло может быть направлено против кого угодно.
Цена государства: расизм, этика и «маргинальные» идеи
Когда мы говорим о цитатах основателей, нельзя закрывать глаза на язык, которым они пользовались. Хаим Вейцман, будущий первый президент Израиля, говоря о палестинских арабах, использовал слово «кушим» — «негры». Он сказал британцам, что там живет около ста тысяч негров, которые не представляют никакой ценности. Это нормальное колониальное мышление. Британское, французское, нидерландское — любое. Есть белые люди, которые что-то значат, и есть «другие», не имеющие отношения к цивилизации. Этот расизм — неизбежный спутник колониализма.
Бен-Гурион после Хрустальной ночи 1938 года сделал выбор, который шокирует любого человека с нормальной этикой. Он сказал: если бы я мог спасти всех еврейских детей Германии, отправив их в Англию, и только половину — в Израиль, я бы выбрал последнее. Потому что на карте не только судьба этих детей, но и историческая судьба еврейского народа. Это логика политика, строящего государство. Война, строительство нации всегда требуют жертв. Но это не имеет ничего общего с традиционными иудейскими ценностями, где спасение жизни — важнейшая заповедь. Для иудаизма это ужас.
Сегодня мы видим, как подобная логика развивается дальше. Несколько лет назад раввины Ицхак Шапира и Йосеф Элицур написали книгу, где обосновывали: рационально причинять вред детям, если ясно, что они вырастут и будут нам вредить. Тогда это была маргинальная точка зрения. Сегодня, к сожалению, значительная часть израильского общества считает, что нужно избавиться от всех палестинцев в Газе. Эти раввины принадлежат к течению «национал-иудаизма». Они соблюдают ритуальные заповеди, но в моральном смысле они выходят далеко за рамки иудаизма.
Раввинистический иудаизм последних двух тысяч лет занимался тем, что интерпретировал тексты, устраняя из них насилие. Например, заповедь уничтожить семь народов, живших в Святой Земле, раввины объявили недействующей еще в первые века нашей эры: «Мы не знаем, кто эти народы». А эти люди делают скачок на два тысячелетия назад и говорят: «В Библии написано уничтожить, значит, мы правы».
Накба: незавершенная катастрофа
Термин «Накба» (араб. «катастрофа») описывает изгнание палестинцев в 1947-49 годах. Это была первая волна этнической чистки, когда около 750 тысяч человек были изгнаны из своих домов и стали беженцами в Ливане, Сирии, Иордании и Газе. Долгие десятилетия официальная израильская пропаганда утверждала, что они ушли по призыву арабских лидеров. Это ложь. Как показали «новые историки» (Бенни Моррис, Ави Шлаим и другие), израильтяне просто воспользовались лучшей вооруженностью и организованностью, чтобы расчистить территорию. Именно это изгнание и стало причиной нападения арабских армий в мае 1948 года.
Ави Шлаим, профессор Оксфорда, иракский еврей по происхождению, пишет, что создание государства Израиль было чудовищной несправедливостью по отношению к палестинцам. И он подчеркивает: Накба — это не событие 1948 года. Это непрерывный процесс отторжения собственности и изгнания, который длится по сей день.
После 1949 года оставшиеся в Израиле палестинцы жили под военным управлением до 1966 года. В 1967 году, после Шестидневной войны, произошла вторая волна Накбы. И то, что мы видим сегодня в Газе — это третья волна. Даже те, кто раньше отрицал Накбу, теперь говорят открыто: «Мы устроим им такую Накбу, что 48-й год покажется цветочками».
Сегодня, когда говорят о «плане Трампа» или о «прекращении огня», насилие не прекращается. За последние месяцы убиты еще сотни палестинцев. Идет не только война в Газе, но и откровенные погромы на Западном берегу при попустительстве властей. Армия — это народная армия, она отражает настроения общества. А израильское общество сегодня в значительной своей массе поддерживает идею этнической чистки.
Еврейское сопротивление сионизму и западная наука
Многие удивляются, узнав, что в самом Израиле живут сотни тысяч ортодоксальных евреев, которые являются активными антисионистами. В Иерусалиме, в Бней-Браке есть огромные общины, которые не отождествляют себя с государством. Они отказываются служить в армии, не признают израильский флаг.
Когда моя книга о еврейском сопротивлении сионизму вышла на иврите, я приехал в Израиль, и издатель звонит: «Включи телевизор». Я включаю — полмиллиона черно-белых ортодоксов блокируют въезд в Иерусалим, протестуя против призыва. Журналисты спрашивали меня: «Почему они не хотят идти в армию?» Потому что если они станут частью сионистского государства, они ассимилируются, растворятся в нем. На вопрос «почему же они живут здесь, если им всё это противно?» один из лидеров этих групп ответил:
«Мы были здесь при Османской империи. Мы были здесь при Британской империи. И мы останемся после сионистов».
Для них Святая Земля не связана с политическим режимом. Когда создавалось государство, один раввин сказал: «Мы стали узниками в собственном доме».
В западном академическом мире все эти темы — корни сионизма, история Накбы, текущий геноцид в Газе — обсуждаются совершенно открыто. Омер Бартов, разбирает эти процессы. Многие из этих ученых — сами израильтяне по рождению, но они честно смотрят на факты. Они пишут, не оглядываясь на конъюнктуру. Доклады ООН подтверждают их выводы.
Но есть и трагическая эволюция. Тот же Бенни Моррис, который написал фундаментальный труд об изгнании палестинцев и открыл миру глаза на Накбу, позже в интервью сказал страшную вещь:
«В отличие от американцев, мы не довели дело до конца. Американцы расправились с индейцами — и живут спокойно. Надо было и нам тогда довести это до конца».
Это логика, доведенная до предела. Логика национализма, который не приемлет присутствия «другого».
К сожалению, в русском интеллектуальном пространстве эти книги практически отсутствуют. Моя книга «Израиль: Война и мир» содержит ссылки на них, но найти их сами очень трудно даже в английском варианте. Надеюсь, ситуация изменится. Потому что понимать сионизм только через призму пропаганды или эмоций — значит обрекать себя на повторение ошибок, о которых предупреждали еще сто тридцать лет назад.
