Российская власть — винтик мировой финансово-управленческой модели, которая разрушается на наших глазах. Что придет ей на смену?
В заседании «Клуба Улицы Правды» принял участие бывший вице-губернатор Санкт-Петербурга, экс-министр регионального развития и глава Федерального дорожного агентства Игорь Албин. Два с лишним часа он рассказывал о том, почему российская система управления работает вхолостую, кто и как выводит триллионы из страны, и чем Кострома отличается от Москвы.
Албин начал издалека — с этимологии.
«У Фасмера есть интересный пример. Я долго копал по поводу происходящего сегодня в мире и в Персидском заливе. Оказалось, что в четвёртом издании словаря статья с термином «история» была изъята. В аннотации появилось вступление, что некоторые понятия являются дискуссионным предметом для узкого круга специалистов. Меня это заинтересовало ещё больше. Как же так? История есть, а термина нет? Так вот оказалось: история и Тора — понятия однокоренные. И возвращаясь к событиям в Персидском заливе, я вспоминаю: если в основе конфликта лежат религиозные противоречия, а мы говорим об авраамической традиции — иудаизм, христианство и ислам, — споры на религиозной основе приобретают необратимый характер».
О деньгах, которые ушли и не вернулись
«У меня был личный управленческий опыт. Я пошёл по пути научных изысканий и был поражён тем, что тема кандидатской диссертации в начале двухтысячных звучала так: криминальное перемещение капитала, социальный контроль. Меня интересовало: почему бесконечным потоком утекают средства бюджета, частные накопления? Почему сферой инвестиций выступает всё что угодно, только не наше отечество?»
Он назвал три вещи, которые его поразили тогда и не изменились до сих пор.
«Первое: законодательно не было определено понятие «финансовые границы Российской Федерации», оно и сегодня не определено. Второе: все схемы налогового планирования — помойки, кварталки, трансграничные платежи — базируются на одной инструкции Центробанка о порядке ведения кассовых операций по счетам «Лоро» и «Ностро». На один счёт деньги зачисляются, с другого списываются. Между ними — огромная финансовая дыра. Третье: прошло 25 лет, ничего не изменилось. Мы по-прежнему в поисках налогового рая. Офшорный рай доминирует в подходах государства, управления и бизнеса. Речь идёт уже о триллионах долларов, которые вышли за пределы России и не имеют никакой инвестиционной нагрузки».
Дальше была работа в команде Тулеева, в министерстве по делам СНГ.
«Было очевидно, что мы проигрываем своё присутствие нашим соседям на постсоветском пространстве. Прошло много лет, мы по-прежнему проигрываем. Россия не доминирует ни на Кавказе, ни в Средней Азии. Даже на территориях, которые мы определяем как исконно русские: Беларусь, Украина, Новороссия».
Формула успеха и почему она не работает
«Когда-то Людвига Эрхарда, автора концепции послевоенной Германии, спросили: как Германии за пять лет удалось вернуться к довоенному уровню? Ответ меня поразил. Он сказал: нам помогли три вещи — трудолюбие немецких рабочих, находчивость немецких предпринимателей и умное правительство. Всё это у нас есть. У нас умное правительство, находчивые предприниматели, трудолюбивые рабочие. Но эффект почему-то сомнительный».
Албин вспомнил мировые модернизации: реформы Мэйдзи в Японии, Петра Столыпина, Сталина, выход из Великой депрессии в США, Пак Чон Хи в Корее.
«Пак Чон Хи — незаслуженно забытый корейский диктатор. На базе бедной страны, где не было инженерной инфраструктуры, полезных ископаемых, ничего, построил экономику знаний. Я часто проводил аналогию между Петербургом и Сингапуром. Мне довелось пообщаться с главным архитектором Сингапура. Я спросил: как вам это удалось? Ответ был поразительным: работала команда, и мы работали на результат. Каждое решение соизмерялось с последствиями. Насколько это полезно для Сингапура».
По его мнению, самые успешные реформаторы на постсоветском пространстве — Гейдар Алиев в Азербайджане и Шавкат Мирзиёев в Узбекистане.
«Если сравнить Узбекистан образца двадцатипятилетней давности и сегодня — понимаешь, все возможные положительные навыки были не только поняты, но и успешно применены. А началось всё с системы управления».
О реформах, которые стали хуже
«2004 год, административная реформа. Вместо двадцати шести федеральных органов исполнительной власти появилось больше ста. Казалось бы, есть логика: политическое министерство отвечает за нормотворчество, агентство оказывает услуги, службы взяли контрольно-надзорные функции. Но получилось, что вместо двадцати шести министров мы получили более ста министров с их аппаратами, структурами, водителями, помощниками, секретарями. А содержательная сторона не была проанализирована, остались избыточные, надуманные и дублируемые функции».
Он перечислил реформы: электроэнергетики, железнодорожного транспорта, монетизация льгот.
«В энергетике не получилось. На железной дороге не получилось. При монетизации изначально в бюджет закладывали 20 миллиардов рублей, а оказалось, что и ста миллиардами не отделаться. Никто не считал этих льготников».
Кострома против Москвы
Когда Албин стал губернатором Костромской области, собственные доходы бюджета составляли 6,5 миллиарда рублей. Из них 4,2 миллиарда — коммерческие кредиты и 500 миллионов на их обслуживание.
«Ты должен финансировать дороги, субсидировать сельское хозяйство, выплачивать социальные выплаты, содержать коммуналку. А рядом другая история — Москва. Я помню цифры 2007 года: на новогоднюю иллюминацию Москва потратила 20 миллиардов рублей. В Ярославле бюджет был 100 миллиардов. И тогда возникает вопрос бюджетной обеспеченности на одного жителя. Мы говорим о бюджетном федерализме. Законодатель исходит из того, что независимо от места проживания человек получает идентичный набор услуг. Но когда уровень бюджетной обеспеченности на одного жителя отличается в 47 раз — разве это бюджетный федерализм? Мы не можем дать тот стандарт качества жизни в Костроме и в Москве. Это невозможно».
Как Татарстан не платил налоги, а Мордовия собирала 102%
«В начале двухтысячных существовали соглашения по разграничению полномочий. Бюджетообразующими налогами были НДС, спецналог, налог на прибыль. И распределение этих налогов регулировалось двусторонним соглашением. Республика Татарстан не уплачивала НДС и налог на пользователей автодорог в Федеральный дорожный фонд. Мы обратились в Конституционный суд и аннулировали то самое соглашение. Такой прецедент».
Была и другая история.
«1997 год. Я ещё большой начальник в администрации президента, мы поехали в Германию, потом в Брюссель. С нами был Николай Иванович Меркушкин. Я тогда руководил экономическим управлением, отвечал в том числе за это. Я говорю: «Николай Иванович, а сколько вы собираете налогов?» А тогда нормы были 35–40 % от плана. Он смотрит и говорит: «Михалыч, а вы никому не скажете?» Я говорю: «Нет». Он говорит: «102 %». Я говорю: «А почему вы собираете 102 %?» Он говорит: «Вы точно никому не скажете? Точно. Потому что я был вторым секретарём обкома КПСС». Николай Иванович был хитрый. Казну республиканскую наполнял. Всякими фокусами».
Про «чёрную дыру» и сбор налогов
«Виктор Борисович Христенко, был такой замминистра финансов, потом вице-премьер, встречал меня всегда: «Ну, здравствуй, чёрная дыра российской экономики». А я командовал дорожным хозяйством. Я говорю: «Виктор Борисович, вы про зачёты?» — «Ну да». — «Хорошо, давайте проведём сравнительный анализ. Зачётными схемами занимаются Минобороны, Минсельхоз и Дорожное хозяйство. Сравним цены на нефтепродукты. Коэффициент 3 учитывается в Минобороне, 2,5 — в Минсельхозе, в дорожном хозяйстве — 1,5. Ну, если и дыра, то серая. Чёрная дыра располагается где-то рядом». Систему зачётов я потом уничтожил. Пришёл в денежные расчёты».
Он рассказал, что Федеральная дорожная администрация собирала 96,15 % к начисленным налогам.
«Руководитель налоговой полиции Салтоганов увидел это и говорит: «А ты не хотел бы поработать у нас?» Но тогда не было федеральных округов, мы работали через ассоциации экономического взаимодействия — эффективный инструмент. Собирали региональных начальников, налоговиков, дорожников, чтобы мобилизовать сборы».
Про стратегию за миллион долларов
«Не забуду, как один экономист, сегодня известный, за рубежом, написал стратегию развития Костромской области. Я только приступил к должности. Считаю эту стратегию: шрифт 28 или 30, с тройным интервалом. Двадцать страниц текста обошлись в миллион долларов нищему региональному бюджету. Качество документа было никакое. Мне звонит большой руководитель из Москвы: «Ты что хулиганишь? Надо рассчитаться за стратегию». Я говорю: «Я готов рассчитаться, но сначала надо её написать». Потому что то, что мне представили, стратегией не назвать».
Отрицательная кадровая селекция
«Одна из проблем, с которой мы сталкиваемся сегодня, — отрицательная кадровая селекция. Вспоминаю работу в качестве замминистра, губернатора, министра. Имена всех были на слуху. Маслюков, Кулик Геннадий Васильевич, вице-премьер, легенда. Тулеев, Артамонов, Савченко, Ишаев, Газизуллин. Каждый человек — личность, прошедшая путь, прошедшая прямые тайные выборы. А сейчас? Вспомните имена нынешних губернаторов. Кроме Сергея Семёновича, наверное. Андрей Воробьёв на слуху. В самолёте. Вспомните имена министров. А я по памяти назову целую плеяду. Это очень плохо».
В 2011 году проводили оценку эффективности губернаторов. Костромская область вошла в десятку лидеров наряду с Башкирией, Татарстаном, Москвой, Петербургом, Краснодаром. Девятое рейтинговое место и первое место по динамике развития в России.
«Именно поэтому я сегодня безработный и лежу на берегу в Черногории. Отрицательная кадровая селекция».
О вредительстве на «Газпром Арене»
«Первое, что меня поразило на стадионе: современная система водоотведения французской компании. 46-я отметка — 46 метров над уровнем моря — оказалась забита заподлицо. Кто-то ликвидировал водоприёмники на кровле. Второе: на двадцатой и тридцать шестой отметках стена оформлена гипсокартоном под чистовую отделку, и из неё потекли водопады. Вскрываем — распределительные трубы забиты. Третье: обводнение нулевой отметки, цокольных этажей. И там тоже забили водоприёмники. Но больше всего поразило: 18 тысяч километров сетей — оптоволокно, электрика. В них вставляли иголки. Которые найти невозможно. Приходилось прозванивать каждый элемент, чтобы найти. Для управления раздвижной кровлей, выкатным полем. Я столкнулся с вредительством. Думаю, в те годы оно тоже имело место быть. Вредители были всегда».
Ответы на вопросы
— В Москве есть институт, который занимается планированием. Почему вы как губернатор не создали себе такой?
— Я частично ответил. Отраслевые схемы территориального планирования федерального уровня должны отражаться на региональном и дальше погружаться в муниципалитеты. Это управленческая вертикаль. То, что у Москвы есть такие возможности, — здорово. Но насколько этот инструмент рабочий? Мы принимали Градостроительный кодекс, потом возникла идея, что каждый населённый пункт должен иметь мастер-план. На это потратили 200 миллиардов рублей по стране. Мастер-планов уже больше тысячи. Спросите у любого архитектора, у Собянина, что такое мастер-план. Он не ответит. Законодательно определения нет. Мы создаём то, чего не знаем.
— 90 % сельхозземли в Костроме не обрабатывается. Почему не создаются госпредприятия?
— 70 % территории покрыто лесами. После принятия Земельного кодекса доминируют арендные отношения. Свободной земли в России не существует. Вся она арендована, в основном финансово-кредитными учреждениями. По закону, если ты три года не используешь землю, её могут изъять. Но этого не происходит: через 2,5 года появляется новый арендатор, новое юрлицо. 100 % земель, не находящихся в обороте, заложены в банках, являются предметом залога. Банки стали всем. Они поглощают. Я пытался навести порядок через Россельхознадзор, делегировал туда полковника Сиротина. Чем закончилось? Увольнением, уголовными делами. Каждый гектар заложен в банках. Он сейчас безработный, может прийти и рассказать, как на него наседала правоохранительная махина, чтобы он не лез.
— Почему правоохрана работала против вас?
— Была попытка Медведева создать координационное совещание с участием всех правоохранительных органов. Во главе поставили губернатора. Но в рамках существующей вертикали нет подчинения правоохраны исполнительной власти. Они работают на другое: найти компромат, возбудиться, нарыть негатива. Правоохрана не работает на территорию. Она руководима федеральным центром. Влияние губернатора на прокурора, милиционера, чекиста, Следственный комитет — нулевое. Я вам авторитетно заявляю. Сейчас оно ещё сократилось. Есть отдельные субъекты с особым статусом, я о них упоминал. А так — нет влияния.
— Если бы у вас было три желания, что изменить?
— Первое: научиться говорить правду. Понимать, что белое — это белое, чёрное — это чёрное. Прекратить врать себе и врать обществу. Это главное условие. Второе: образование, воспитание, культура. Это задача не одного дня. Надо перевоспитывать нацию, человека, семью. Третье: опричнина неизбежна. Если говорить о криминологии, законопослушных — 20 % от силы, все остальные. Опричнина нужна. Но по старым принципам: холодная голова, горячее сердце, чистые руки. Если этого нет — нет ничего. Я вспоминаю Александр Иванович Гуров, создатель партии «Единство», который первым заговорил об организованной преступности, приехал ко мне и сказал: «Игорь, представляешь, если бы начальник позвал нас и сказал: надо навести порядок?» Я думаю, многие офицеры взялись бы за это с огромным желанием. В стране нужен порядок. Опричнина — часть нашей жизни. Никуда не деться. Род людской неизменим: «Мы жаждем мира, только мира, и всё же вечно правит им палач, верёвка и секира». Но я против смертной казни. Пороть можно. Убивать нельзя. Пороть — это очень полезно.
*Игорь Николаевич Албин — российский государственный деятель, губернатор Костромской области (2012), министр регионального развития Российской Федерации (2014), вице-губернатор Санкт-Петербурга (2014–2018).
