Михаил Делягин: Собираются завести 12 млн мигрантов, а сами не знают, что будет с экономикой через три месяца
Депутат Госдумы, доктор экономических наук Михаил Делягин жестко проехался по планам Голиковой завезти 12 млн мигрантов до 20230 года, потому что в стране не хватает рабочих рук. Он считает, что никто реально не считал потребность в рабочей силе, потому что никто не знает, что будет с экономикой через три месяца.
Как можно планировать потребность в 12 млн новых работниках к 2032 году, если экономический рост удаётся спрогнозировать лишь на три месяца вперёд? Михаил Делягин указывает на фундаментальное противоречие в подходах к долгосрочному кадровому планированию.
«Мы не можем спрогнозировать экономический рост на следующий год. Ну, просто не можем. А вот на три месяца удаётся». При этом потребность в рабочей силе напрямую зависит от сценария: «Будет высокий экономический рост — нужно одно количество людей. Будет высокий экономический спад — нужно совершенно другое».
Без чёткого понимания траектории развития экономики любые целевые показатели по численности занятых, по его мнению, носят декларативный характер.
Пока вице-премьер Татьяна Голикова говорит о необходимости создать «эффективную систему подготовки кадров» к 2032 году, Михаил Делягин констатирует: за два десятилетия её пребывания во власти такая система так и не появилась — в отличие от Узбекистана, который за те же годы восстановил советскую модель ПТУ.
«За это время можно было создать, ну, если не очень эффективную, но хотя бы какую-нибудь систему подготовки кадров. А сейчас, как у нас говорят в ВПК, сроки опять сдвигаются вправо аж до 2030 года». При этом, отмечает собеседник, Узбекистан, столкнувшись с тем, что его граждане мало зарабатывали в России из-за отсутствия квалификации, «развернул систему, восстановил систему советских ПТУ» — и теперь готовит рабочих, востребованных не только внутри страны.
В России же, по его словам, подготовка кадров для себя ведётся лишь крупными корпорациями с устойчивым денежным потоком. «А для чужих, для всех должно готовить государство. Это его обязанность».
Параллельно усложняется доступ к образованию: профилирование в школах ограничивает выбор девятиклассников, бесплатных мест в колледжах не хватает, а переход на базовый уровень ЕГЭ по ключевым предметам фактически закрывает путь в вузы.
Потребность в кадрах определяется не абстрактными цифрами, а уровнем технологического оснащения: один и тот же участок можно обслужить силами двух человек на современной технике, пяти — на устаревшей, или сотни — вручную.
Делягин приводит конкретные примеры.
«При Советской власти это была одна-две единицы техники: снегоуборочный аппарат сгребал снег в широкий совок и по транспортёру скидывал в самосвал. Было занято два человека. Сейчас, с намного меньшим результатом, занято водителей пять человек». Если же убирать вручную — «нужно человек сто на тот же участок. Опять же, каких людей?»
Вывод эксперта: «Если у нас будет роботизация — нам нужно одно количество людей. Если техника шестидесятых годов — другое, большее. Если уровень техники как во времена крепостного права — третье, совсем большое». При этом автоматизация экономически целесообразна только при дорогой рабочей силе: «Когда труд дешёв, роботом его не заменишь».
Низкая стоимость рабочей силы и слабая защита трудовых прав создают структурный барьер для технологической модернизации: бизнесу выгоднее нанимать людей, чем инвестировать в роботизацию, уверен экономист Михаил Делягин.
«Всё законодательство, начиная с основ Трудового кодекса, ориентировано на лишение трудящихся реальных прав, труд дешёв. А если труд дешёв, значит, никакой автоматизации — или автоматизации в виде игрушек, в виде демонстрации».
Он отмечает: даже успешные пилотные проекты, вроде курьерских роботов, не масштабируются, потому что «если человек будет дешевле робота, то не придём никогда, потому что это будет невыгодно».
При этом существует «политическое лобби», которое, по его словам, «не позволит вылезти из этой… ситуации», которую академик Сергей Глазьев назвал «блатным феодализмом».
