«Клянусь Богом, он тебя грохнет»: сын Жириновского обвиняет руководство ЛДПР в рейдерском захвате партии, краже миллиардов и угрозах убийством

Спустя четыре года после смерти Владимира Жириновского его сын Олег Эйдельштейн впервые дает большое интервью, в котором публично разрывает отношения с партией, созданной его отцом. В беседе с главным редактором Telegram-каналов «Скурлатов Live» Игорем Скурлатовым он обвиняет нынешнего лидера ЛДПР Леонида Слуцкого в систематической травле, финансовых махинациях с наследством, захвате партийного аппарата еще при жизни умирающего политика и даже в прямых угрозах физической расправы. По словам Олега, четыре года он пытался решить вопросы в правовом поле, но столкнулся с коррумпированной судебной системой и полным запретом на доступ к памяти отца. «Это не провокация, это крик души», — заявляет он, предъявляя претензии не только к Слуцкому, но и к ключевым фигурам старой гвардии ЛДПР.

Как умирал основатель ЛДПР: версия сына

По словам Олега Эйдельштейна, реальная картина последних дней жизни его отца кардинально расходится с той, которую пытается представить нынешнее руководство партии. Как утверждает Олег, Владимир Вольфович попал в ЦКБ с ковидом, и все 74 дня до самой смерти сын находился рядом с ним.

Олег рассказывает, что в первые недели отец еще мог разговаривать, интересовался событиями, в том числе началом СВО. По словам собеседника, он специально включал отцу радио и телевидение, чтобы тот был в курсе происходящего, несмотря на запреты врачей. Олег подчеркивает, что исполнял не только сыновний, но и фактически сиделочный долг: «Я и утку ему относил».

Однако самое болезненное для него — это поведение партийной элиты. Как утверждает Олег Жириновский, за 70 дней пребывания отца в больнице к нему не приехал ни один депутат, ни один партийный деятель.

«Понятное дело, человек в реанимации, к нему не надо заходить. Вы приедь рядом, со мной постойте, узнайте истинное состояние! — возмущается он. — А они звонили только главврачу, лечащему врачу». Олег также отмечает странный факт: лечащий врач отца ушла в отпуск за неделю до его смерти.

Рейдерский захват за четыре дня до смерти

Кульминация, по версии Олега Эйдельштейна, наступила за четыре-пять дней до кончины Владимира Вольфовича. Он утверждает, что в центральном аппарате партии начался настоящий погром.

«Мне звонят обычные сотрудники центрального аппарата и говорят: «Олег Владимирович, что нам делать? Идёт захват партии, двери ломают, вскрывают. Мы укрылись. Как нам спуститься по пожарной лестнице?»» — пересказывает Олег тот разговор.

По его словам, в захвате участвовали известные фигуры ЛДПР: Шерин (которого позже исключили), Нилов, Диденко. Они «сносили» старую команду, приближенную к Жириновскому. Олег подчеркивает, что не может понять главного: почему нельзя было подождать несколько дней, пока отец еще жив? «Он для них сделал всё. Он их взял, подобрал — кого студентами, кого абитуриентами — дал им всё в этой жизни», — напоминает он.

Слуцкий: от «коммерса» до председателя

Как утверждает Олег Эйдельштейн, Леонида Слуцкого он впервые в жизни увидел только в день похорон отца. До этого, по его словам, Слуцкий не играл никакой заметной роли в партийной жизни.

«Никогда не принимал никакой активной роли в партийной деятельности, ни разу не был ни на одной фракции. Ну, такой нулевой депутат по своей сути», — характеризует его Олег.

По воспоминаниям собеседника, отец пару раз отправлял его к Слуцкому с бытовыми поручениями: «как в народе называют, к коммерсу, — иди, он там машину купит или колёса поменяет». Именно поэтому, считает Олег, появление фамилии Слуцкого в качестве претендента на пост главы партии было для многих неожиданным. Он предполагает, что выбор пал на Слуцкого из-за его финансовых ресурсов: «Олигарх. Назовём вещи своими именами».

Четыре миллиарда на предвыборную кампанию, которые исчезли

Центральным пунктом претензий Олега Жириновского является завещание отца, составленное в 2013 году. По словам Олега, документ четко определял: 70% всех накоплений Владимир Вольфович оставляет партии ЛДПР для проведения предвыборных кампаний в Госдуму.

Олег поясняет мотивы отца: в 90-е годы Жириновскому приходилось унижаться, выпрашивая деньги у олигархов на выборы. Именно поэтому он позже добился финансирования партий из бюджета за каждый голос избирателя. Личные же сбережения, по оценке Олега, составляли около четырех миллиардов рублей.

Распорядителем этих средств, как утверждает Олег, стал Леонид Слуцкий. И именно эти деньги, по мнению собеседника, сейчас расходуются на цели, не соответствующие воле завещателя.

«На эти деньги он поставил памятник моему отцу, хотя говорил, что за свой счёт это сделает. Тратит на все мероприятия, даже посвящённые моему отцу. Отец их ставил на чёткие цели: «Вам эти деньги пригодятся в рамках предвыборной кампании». Этих денег сейчас нет. А если они есть, пускай сделают отчёт, предоставят», — заявляет Олег Эйдельштейн, подчеркивая, что как душеприказчик имеет право на эту информацию.

Айфоны, торг и обещание «грохнуть»

Отношения со Слуцким, по версии Олега, с самого начала строились на торге и лжи. Он рассказывает, что новый председатель партии неоднократно приглашал его, просил поддержки, публичной поддержки, и в качестве жеста доброй воли дарил айфоны.

«У него мода была всем iPhone дарить. А у меня, я человек как не гоняюсь за какими-то современными технологиями. На что я ему говорю: «Леонид дорогой». Ну, принесли уже несколько iPhone, заставил он меня их забрать. Я ещё за дверь не вышел, он уже всем начал рассказывать, что он меня там iPhone задаривает, покупает меня», — иронизирует Олег.

Но главные претензии касаются систематической лжи. По словам Олега, Слуцкий недавно заявил в СМИ, что разговаривал с Владимиром Жириновским по телефону, когда тот лежал в больнице. Олег категорически это отрицает, утверждая, что единственным человеком, кому звонил отец, был Власов, и то один раз, когда Олег вез ему еду. Также Олег утверждает, что Слуцкий лично говорил ему, будто навещал умирающего в палате, что, по версии Олега, является абсолютной неправдой.

Наиболее серьезное обвинение касается угроз. По словам Олег Эйдельштейна, Слуцкий в личных беседах два или три раза говорил ему фразу: «Клянусь Богом, я скажу этому человеку, и он тебя грохнет».

«Он при этом человек, который там 10 православных браслетов на руке носит, там к Патриарху Кириллу бегает, считает себя чуть ли не святым», — комментирует Олег, добавляя, что не записывал эти разговоры, но готов ссылаться на свидетелей из партийных кругов.

Суды и справка, которая перечеркнула ДНК

Олег Эйдельштейн подробно рассказывает о четырехлетней судебной эпопее. Главная цель — юридическое признание его сыном Владимира Жириновского (по паспорту он Олег Эйдельштейн, сменивший фамилию на Жириновского). Без этого он не может претендовать на доступ к наследству и личным вещам отца.

Он утверждает, что выигрывал первые инстанции, в том числе в Никулинском районном суде Москвы, где были представлены неопровержимые, по его мнению, доказательства: генетическая экспертиза (99% совпадения), фото- и видеоматериалы, свидетельские показания, факт ведения общего хозяйства. Однако, по его словам, вышестоящие инстанции каждый раз отменяли эти решения.

Последний случай, который он описывает, касается недавнего заседания, которое адвокат партии сделал закрытым. По утверждению Олега, в основу решения суда легла справка от некоего Курдюмова Александра Борисовича, которого он называет главой «блока Жириновского» в партии и к которому испытывает личную неприязнь.

«Он якобы пишет, что Владимир Вольфович часто называл своими детьми партийных активных деятелей… но единственный известный для них сын — это Лебедев Игорь Владимирович. И эта бумага легла в основу решения суда. Всё остальное — экспертизы, видео — они не увидели, не услышали», — возмущается Олег.

Брат в Дубае и дом, который пытаются отнять

Параллельно, по словам Олега, идет процесс лишения его дома в элитном поселке, где он жил с отцом. Он утверждает, что построил этот дом своими руками и вел все хозяйство. Юридически отношения были оформлены договором ипотеки между ним и отцом в 2019 году до 2039 года.

Ситуация обострилась, когда его брат Игорь Лебедев (которого Олег характеризует крайне негативно и называет «амёбой»), находясь, по информации Олега, в Дубае (а летом путешествующим по Европе), перепродал права требования по этому договору некоему Холодову Алексею. Теперь, поясняет Олег, этот новый кредитор требует от него исполнения обязательств или выселения.

«Я на своём стою, за правду топлю, за справедливость. Что в этом плохого?» — риторически вопрошает он.

«Меня вчера не пустила Воропаева, которую отец презирал»

Олег Жириновский жалуется на тотальную изоляцию от всего, что связано с памятью отца. По его словам, его не пускают ни в музей, ни в кабинет, ни на партийные мероприятия, посвященные Владимиру Вольфовичу.

В качестве свежего примера он приводит инцидент в МГИМО накануне разговора (16 февраля), где проходили Жириновские чтения. Олег утверждает, что пришел, предъявил паспорт, его там знают, но охранники заявили, что ему «запрещено», сославшись на необходимость пропуска, оформленного за неделю. Он убежден, что и с пропуском его бы не пустили, потому что «Слуцкий боится».

За этим, по мнению Олега, стоит Мария Воропаева — женщина, которая, как он утверждает, сегодня фактически управляет партией. Он передает слова отца, который, по его воспоминаниям, «презирал» Воропаеву и говорил, что «в ноге этой женщины никогда не было бы ЛДПР». Иронию ситуации Олег видит в том, что после инцидента пресс-служба партии подтвердила факт: «Сына родственника Жириновского не пустили».

Особую боль у него вызывает ситуация на кладбище. По словам Олега, в памятные дни, когда он хочет просто поклониться могиле, Слуцкий приходит с сопровождением из 40-50 человек, которых Олег характеризует как «людей определённой национальности».

«А в гробу лежит мой отец. Человек, который за русскую идею, за русского человека, можно сказать, свою жизнь готов был положить. И мне это неприятно», — говорит он.

Пять сейфов и пропавший гардероб

Олег утверждает, что после смерти отца из дома пропали ценности. По его словам, у Владимира Вольфовича было пять сейфов с родовыми вещами, часами, документами и деньгами.

Под предлогом необходимости достать ордена для прощания (Жириновский в одном из интервью говорил, что хочет, чтобы в зале все его ордена были вокруг гроба), люди его брата Игоря Лебедева вызвали специалистов и вскрыли сейфы. Ордена, по словам Олега, забрали для церемонии, а остальное содержимое бесследно исчезло.

Он также упоминает о «тетради взаимозачётов» с отцом, где фиксировались его поручения, которые закрывали ежемесячные платежи по дому. После вскрытия сейфов доказать это, по его словам, стало невозможно.

Что дальше?

По словам Олега Эйдельштейна, 18 февраля в Мособлсуде состоится очередное заседание по делу о признании его сыном Владимира Жириновского. Он утверждает, что по его информации, решение уже предопределено не в его пользу. Параллельно идет процесс о лишении его дома.

Он подчеркивает, что не претендует на коммерческую выгоду — даже в случае выигрыша он обязан выплачивать брату ипотеку до 2039 года. Его цель — сохранить дом, где «босиком ходил отец», и получить доступ к личным вещам.

«Это не мой выбор. Они всё для этого сделали сами, — резюмирует Олег Жириновский. — Пускай это будет партия Слуцкого. Ну тогда будьте добры, забудьте за моего отца. Не надо паразитировать на его имени».