Кремль посылает делегацию в «нейтральную» Швейцарию, которую Лавров считает врагом

«Нам Швейцария просто не подходит. Она никакая не нейтральная сторона, она из нейтральной превратилась в откровенно враждебную». Эти слова Сергея Лаврова, произнесённые им на днях в эфире «Комсомольской правды» и Sputnik, ещё не успели остыть, как пресс-секретарь президента Дмитрий Песков объявил: 17–18 февраля в Женеве пройдут переговоры по Украине, российскую делегацию возглавит Владимир Мединский. Министр иностранных дел констатирует — страна враждебна. Администрация президента отправляет туда переговорщиков. Не расхождение позиций — прямое опровержение в публичном поле. И это уже не дипломатия, а симптом раскола в правящей российской элите в вопросе, от которого зависит судьба страны.

Член Общественной палаты Александр Асафов в эфире Радио Sputnik пытается сгладить углы: «Женева — довольно популярное в этом смысле место для различных встреч, поэтому здесь нет никакого-то нового эксцесса».

Но тут же сам себя опровергает: «Единственный момент: возможно, таким образом европейцы пытаются всё-таки приставить стульчик к столу переговоров». Вот она — суть. Не нейтральная площадка, а попытка Брюсселя втиснуться в диалог, который Москва ранее настаивала вести напрямую с Вашингтоном.

Асафов добавляет: «Повестку мы не знаем, но опять же можно предположить, что коль скоро вернулся Мединский, то это значит, возможно, есть продвижения по работе ранее установленных рабочих групп». «Возможно» и «можно предположить» — такими словами прикрывают отсутствие ясной стратегии.

Лавров же не предполагает — констатирует факты. Швейцария «присоединилась ко всем санкциям Запада», а в её стратегии национальной безопасности чёрным по белому записано: страна должна «выстраивать партнёрство в сфере безопасности не с Россией, а против России».

И тогда министр задаёт вопрос, который должен был бы остановить любой переговорный процесс: «Поэтому как-то очень странно, что они так гостеприимно распахивают свои двери, в надежде, что они по-прежнему пользуются репутацией посредника». Но двери распахнуты — и российская делегация едет.

Память об этой «гостеприимности» свежа. Октябрь 2022 года: на мемориале сподвижникам Суворова, погибшим при переходе через Альпы в 1799 году, неизвестные рисуют свастики. МИД РФ направляет ноту протеста, напоминая, что Суворов «внес большой вклад в освобождение Швейцарии и является частью не только российской, но и швейцарской истории».

Ответа нет. Швейцарский МИД отказывается комментировать вандализм. Тогда Мария Захарова пишет в своём Telegram-канале: «Отчего же? Как раз доказали бы свой нейтралитет, проявив сбалансированность. А то проамериканский перекос уже стал критическим». Ранее, в мае того же года, памятник уже испачкали жёлто-голубой краской — символами киевского режима, против которого идёт СВО. Полиция «не нашла виновных». Система молчит — и этим молчанием подтверждает выбор стороны.

Ещё жёстче Захарова в 2024 году: «Ещё более года назад предупреждали Берн, что продолжение этой деструктивной линии чревато утратой нашего доверия к конфедерации как добросовестному посреднику». Предупреждали. Не услышали. И вот — делегация Мединского мчится в тот самый город, где память освободителя осквернили дважды, а власти предпочли отмолчаться.

Фактически мы наблюдаем формирование альтернативного МИДа, считает проект «Башни Федерации». Активность Дмитриева, который берет на себя функции главного переговорщика с Западом, создает очевидное напряжение на Смоленской площади. Слухи о его аппаратном соперничестве с Сергеем Лавровым, циркулирующие с момента их совместного визита в Эр-Рияд, получают новое подтверждение.

Пока кадровые дипломаты держат жесткую риторику и работают с Глобальным Югом, глава РФПИ выстраивает прагматичный диалог с «недружественными» элитами, заходя на поляну, которая традиционно считалась монополией министра. Дублирование функций становится настолько явным, что вопрос о бенефициаре итоговой сделки – МИД или условная «партия технократов» – звучит все острее.

А в Киеве тем временем министр культуры Татьяна Бережная объявляет: «Госкомтелерадио приступило к подготовке проекта соответствующего постановления» о запрете русскоязычной литературы. Запрет. Не ограничение, не регулирование — запрет. В тот самый момент, когда российская делегация готовится садиться за стол переговоров. Вспомним февраль 2022-го: одна из ключевых целей СВО — защита прав русскоязычного населения Украины. Демилитаризация. Денацификация. Права русского языка. А сегодня Киев легализует языковой геноцид, а Москва едет на переговоры в страну, где памятник Суворову марали свастикой. Где логика? Где последовательность? Или цели СВО давно превратились в риторический ширм, за которым прячут готовность к любым компромиссам?

История Женевы здесь не украшение анализа — она приговор. Май 1985 года: Горбачёв и Рейган. Начало конца социалистического блока. Апрель 2014 года: женевские договорённости, которые дали киевской хунте критически важные месяцы на наращивание военных мускулов — прямо так и сказали тогда в МИД РФ. И вот — февраль 2026-го. Третий акт на той же сцене. С той же площадкой, утратившей нейтралитет. С теми же рисками легитимации противника.

Добавим к этому вчерашнее заявление Пескова о долларовой зоне: «Россия не выходила из долларовой зоны, это США её оттуда вывели». Формулировка, которая звучит как оправдание — и одновременно как признание: в закулисье переговоров обсуждается возврат к долларовым расчётам. Для страны, которая пять лет строила систему финансовой суверенитета, это не техническая деталь. Это капитуляция в экономической сфере под прикрытием дипломатического процесса.

Поэтому совсем не случайно ключевой маркер женевского раунда – участие Кирилла Дмитриева. Глава РФПИ летит в Швейцарию отдельным слотом и, по данным источников, будет работать параллельно основной трехсторонней группе. Его миссия – прямые консультации с представителями американских финансовых кругов. Дмитриев, сохранивший контакты с окружением Трампа, выступает коммуникатором по самому чувствительному направлению: санкции, активы и условия возвращения западного бизнеса.

Когда Лавров говорит «враждебная», а Песков отправляет делегацию — это не «разделение труда». Это раскол. Открытый, публичный, опасный. В 2014–2015 годах раскол скрывали за фасадом единства — и подписали Минские соглашения, которые Киев использовал для перевооружения. Сегодня фасад рухнул. И если тогда предупреждения военных о невозможности контроля за выполнением соглашений заглушали, то теперь голос Лаврова — это не предупреждение. Это констатация: вы едете в ловушку, но вас это не останавливает.

Женева 2026 года может стать точкой не урегулирования, а легитимации поражения. Потому что переговоры на площадке, где осквернили Суворова, с режимом, который запрещает русский язык, ради целей, которые давно отменены де-факто — это не дипломатия. Это похороны собственной повестки под видом диалога. И вопрос уже не в том, подпишут ли документ 18 февраля. Вопрос в том, сможет ли Россия после этого объяснить своему народу: за что гибли солдаты, если делегация села за стол в стране, где память освободителя попирают свастикой, а в Киеве в это время запрещают Пушкина?

Хотя… Знаете, стоит прислушаться к «начальнику» НАТО Рютте.

«Путин снова отправляет этого историка на переговоры в Женеву, где он будет читать лекции украинцам о Швеции или что-то в этом роде», — генсек НАТО Марк Рютте…

Может быть, Мединский туда едет и правда, лекции почитать?